сестра кащея|турбо

Казань гудела. Возвращение Вовы Адидаса из Афгана встряхнуло Универсам, как удар током. Кащей заметно нервничал, хотя и пытался строить из себя главного, расхаживая в своей меховой шапке и раздавая команды. Но пацаны уже смотрели на Вову — подтянутого, в форме, с холодным взглядом человека, который видел смерть не в кино. Я пришла к качалке, когда там уже собралась вся «коробка». Мои короткие волосы торчали в разные стороны, а в глазах застыла такая глухая решимость, что Марат, встретивший меня у входа, даже не рискнул пошутить.
— Ты че, Алин? Вид такой, будто на амбразуру собралась, — шепнул он, оглядываясь. — Там Адидас приехал. Валера с ним сейчас. Напряг стоит такой, что воздух можно резать.
— Мне плевать на Адидаса, Марат. Мне плевать на всех них.
Я вошла в подвал. Запах железа, пота и дешевых сигарет стал моим привычным парфюмом. В центре зала, у старых тренажеров, стоял высокий парень в десантной тельняшке. Вова Адидас. Рядом с ним был Турбо. Они о чем-то негромко говорили, и Валера выглядел... другим. В нем не было той обычной дерзости, только собранность и дисциплина.
Увидев меня, Турбо осекся. Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на коротких волосах, и я увидела, как его кулаки непроизвольно сжались. Рядом с ним тут же выросла Лена, как ядовитый гриб после дождя.
— Ой, посмотрите-ка! Наша москвичка снова здесь! — Лена громко рассмеялась, привлекая внимание пацанов. — Алина, ты что, пришла спросить, как волосы отрастить? Или опять за Валерой хвостиком бегаешь?
Я проигнорировала её. Мой взгляд был прикован к брату, который сидел на скамье для жима, лениво покуривая.
— Кащей, — мой голос прозвучал отчетливо в наступившей тишине. — Я хочу пришиться.
Тишина стала такой плотной, что было слышно, как капает вода из крана в углу. Пацаны начали переглядываться. Зима подавился сигаретным дымом. Турбо сделал шаг вперед, его лицо побледнело.
— Ты че несешь? — Валера подошел ко мне почти вплотную. — Какое «пришиться»? Ты — девчонка. Девчонкам в Универсаме места нет. Иди домой, пока я тебя за шкирку не вынес.
— Я не спрашивала тебя, Валера, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Я говорю с братом.
Кащей вдруг начал громко, заливисто смеяться. Он встал, подошел ко мне и потрепал по моим обрубленным волосам.
— Слыхали, пацаны? Бэби хочет стать пацаном! Хочет асфальт делить! — он повернулся к Адидасу. — Слышь, Вов, смотри, какая у меня сестра отбитая. Может, её в разведку отправим? Или сразу в Афган, вместо тебя?
Пацаны заржали. Лена заливалась громче всех, прижимаясь к плечу Турбо.
— Да она же через минуту расплачется! — выкрикнула Лена. — Турбо, скажи ей, чтобы не позорилась!
Валера молчал. Он смотрел на меня с такой смесью боли и ярости, что мне на секунду стало его жалко. Но только на секунду.
— Я серьезно, Никита, — сказала я, не отрывая взгляда от Кащея. — Если я буду «своей», никто не посмеет меня тронуть. Ни «Хадишевские», ни вы сами. Мне надоело быть вещью.
Кащей вдруг перестал смеяться. В его глазах вспыхнул тот самый нехороший огонек. Он любил издеваться. Он любил ломать людей. И сейчас он решил сломать меня — окончательно и публично.
— Ну ладно, сестренка, — он обвел взглядом зал. — Хочешь по-взрослому? Будет тебе по-взрослому. Правила знаешь: одна минута. Против кого поставлю, с тем и бьешься. Не упадешь — пришьем. Упадешь — отшиваем навсегда и из дома не выходишь. Согласна?
— Алина, нет! — крикнул Турбо, пытаясь подойти, но Вова Адидас положил ему руку на плечо, удерживая на месте. Адидас смотрел на меня с интересом, прищурив глаза.
— Согласна, — выдохнула я.
— Отлично, — Кащей оглядел пацанов. — Кто там у нас? Гримм!Выходи. Поучи малую манерам.
В круг вышел мужик. Огромный, шкафоподобный парень из «старшаков». Он был на две головы выше меня и в три раза шире. Он неловко переминался с ноги на ногу, глядя на Кащея.
— Никит, ты че... она же девчонка. Я ж её одним ударом...
— Ты че, команды не понимаешь? — рявкнул Кащей. — Она хочет быть пацаном? Вот и бей её как пацана. Сломаешь нос — молодец. Выбьешь зубы — хвалю. Давай!
Пацаны расступились, образуя круг. Турбо дернулся, его лицо исказилось в гримасе бессильной ярости, но он не мог пойти против Кащея перед всеми. Лена довольно улыбалась, сложив руки на груди. Ей не терпелось увидеть, как меня размажут по бетонному полу.
Кирилл неуверенно замахнулся.
— Прости, Алин...
Первый удар пришелся мне в плечо. Боль была такой резкой, что потемнело в глазах. Я отлетела к стене, ударившись затылком.
— Давай, Гримм! Че ты как неродной! — орал Кащей.
Гримм, войдя в азарт и чувствуя поддержку толпы, ударил еще раз — в живот. Я согнулась, хватая ртом воздух. В ушах звенело. Я видела только грязные ботинки пацанов и слышала смех Лены. Этот смех стал последней каплей.
Внутри меня что-то лопнуло. Вся та ненависть к брату, обида на Турбо, боль от предательства родителей — всё это превратилось в чистую, концентрированную ярость.
Когда Гримм замахнулся в третий раз, я не стала уворачиваться. Я рванулась вперед, поднырнув под его руку. У меня не было техники, но у меня было отчаяние. Я вцепилась ему в горло пальцами, одновременно ударив коленом в пах. Мужик взвыл.
— Сука! — прорычал он, пытаясь меня оттолкнуть, но я уже не была собой. Я была раненым зверем.
Я повалила его на пол. Вес его тела едва не раздавил меня, но я извернулась и оказалась сверху. Мои кулаки заработали как молоты. Я била его по лицу, не глядя куда — в нос, в глаза, в челюсть.
— Алина, стой! — это был голос Турбо, но он казался далеким.
Гримм пытался закрыться руками, но я схватила тяжелую железную гантелю, лежавшую рядом на полу.
— Сдохни! — закричала я, занося железо над его головой.
— Блять! Снимите её с него! — заорал Кащей, вскакивая с места.
Турбо и Зима бросились ко мне. Валера обхватил меня сзади, буквально отрывая от Гримма. Я брыкалась, кричала, пыталась дотянуться гантелей до черепа противника, который уже не двигался, только хрипел, заливая пол кровью.
— Тише, тише, малая! — Турбо прижал меня к себе так сильно, что я не могла дышать. — Всё, хватит! Ты его убьешь!
Я обмякла в его руках. Гантеля с грохотом упала на бетон. В качалке воцарилась гробовая тишина. Все пацаны, даже Вова Адидас, смотрели на меня с нескрываемым ужасом и... уважением.
Гримм,лежал в луже собственной крови, его лицо превратилось в кровавое месиво. К нему подбежали пацаны, пытаясь привести в чувство. Лена стояла бледная как мел. Её наглая ухмылка исчезла. Она смотрела на меня так, будто увидела привидение. Она поняла: та, кого она называла «зачуханкой», только что чуть не забила насмерть одного из самых крепких парней района.
Кащей медленно подошел к нам. Он посмотрел на мужика,потом на меня. В его взгляде больше не было издевки. В нем был страх. Он вырастил монстра и теперь сам не знал, что с ним делать.
— Ну... — выдавил Кащей, поправляя шапку. — Минута прошла. Не упала.
Турбо медленно разжал руки, отпуская меня. Я пошатнулась, но устояла. Всё моё лицо было в брызгах крови Гримма, руки дрожали, но взгляд оставался твердым.
— Пришита? — спросила я, вытирая кровь с губы.
Кащей посмотрел на Вову Адидаса. Тот медленно кивнул, не сводя с меня глаз.
— Пришита, — глухо сказал Кащей. — Зима, дай ей куртку.
Зима, всё еще пребывая в шоке, снял свою ветровку и протянул мне. Я накинула её на плечи. Она была мне велика, пахла табаком и улицей, но сейчас она казалась мне самой дорогой вещью в мире. Это был мой щит. Я посмотрела на Турбо. Он стоял рядом, его дыхание было тяжелым. В его глазах отражалась целая буря эмоций: страх за меня, ярость на Кащея и... безумное, дикое желание. Он видел меня в деле. Он видел мою тьму. И эта тьма притягивала его сильнее, чем любая «правильная» девчонка вроде Лены. Лена попыталась подойти к нему, взять за руку.
— Валерчик, пойдем отсюда, мне страшно... она же ненормальная...
Турбо резко, не глядя, сбросил её руку.
— Уйди, Лена. Домой иди. Сама.
— Но Валера!
— Пошла на хер! — рявкнул он так, что она отпрянула.
Я прошла мимо них к выходу. Пацаны расступались, давая мне дорогу. Никто не посмел сказать ни слова. Теперь я не была «сестрой Кащея». Я была частью Универсама.  На улице валил снег. Я подставила лицо под холодные хлопья, чувствуя, как они смывают кровь и гнев. Сзади послышались шаги. Я знала, кто это.
— Алина! — Турбо догнал меня и схватил за руку.
Я обернулась. Мы стояли в тени деревьев, вдали от света фонарей.
— Зачем? — прошептал он. — Зачем ты это сделала? Ты же теперь в крови по самые уши. Из этого нет выхода, понимаешь?
— Выхода не было с того момента, как меня привезли в этот город, Валера, — я подошла к нему вплотную. Моя новая куртка терлась о его куртку. — Теперь я одна из вас. Теперь ты не сможешь меня прятать. И не сможешь выбирать между мной и своей «политикой».
Турбо схватил меня за лицо своими огромными руками. Его пальцы всё еще дрожали.
— Ты чуть не убила его... я никогда не видел, чтобы так бились. Даже пацаны со стажем. В тебе столько злости, Алин...
— Её породил ты, — я накрыла его руки своими ладонями. — Ты и этот город.
Он не выдержал. Он прижал меня к себе и зарылся лицом в мою шею, хрипло вдыхая запах моих волос.
— Прости меня... — выдохнул он. — За Лену, за всё... Я такой урод, Алин. Я не знаю, как мне быть.
— Теперь ты будешь со мной, — ответила я, обнимая его за плечи. — Потому что другой такой у тебя не будет.
Мы стояли в заснеженном дворе, два сломанных человека, нашедших друг друга в этом аду. Вокруг нас была война, кровь и предательство, но в этот момент существовали только мы.
Адидас вернулся, Гримм в больнице, а Универсам получил самого опасного бойца в своей истории. Новая глава началась. И в этой главе правила буду писать я.