Лопнувшие склянки

     °Воздух, наконец, стал поступать в лёгкие. Последний выстрел дробным эхом оттолкнулся от труб и взлетел к синеве. Виктор смотрел на свои перепачканные краской пальцы и почувствовал, как адреналин исчезает из крови, а на смену ему приходит боль. Тягучая, острая, растекающаяся боль. Видимо, в ходе стычки шов на незажившем плече разошёлся, так что теперь молодой человек в полной мере вкушал последствия своих решений. Впрочем, это казалось только физического состояния. Не было даже намёка на сожаление среди колышущихся мыслей, Виктор, впервые за очень долгое время, чувствовал правильность своих действий.

— ...Когда ты стала такой же, как этот грёбаный мир? — донёсся до мужчины голос подопечной, когда он спускался с крыши, — Что случилось с той девчонкой, готовой сражаться с ужасными взрослыми за ту правду, которую они потеряли? — рычала она. — Ты жертвуешь теми, кто идёт за тобой, стреляешь куда ни попадая и становишься Громовым в юбке, едешь крышей, не в силах отвечать за свои действия, и на всё это ты говоришь «возможно»? Это всё, что ты хочешь сейчас сказать в своё оправдание? — голос молодой женщины сорвался на крик.

     °И сколько же боли сочилось в этом крике. Виктор потом задумается о том, почему эта самая боль почти физически передалась и ему, клин-клином затмевая рану в плече. Но в тот момент молодой человек знал только, что ему больно. А ей больнее. Он бегом преодолел оставшееся расстояние до одной из комнат заброшек и застал весьма напряжённую сцену: Вильянова прижимала дуло пистолета к затылку Юли, в глазах последней плясало нечто — Виктор пропустил вздох — в глазах у девочки плескалось именно то, что вселило в него почти животный ужас при первой встрече с Агатой. В этот же раз серое безумие навлекло лишь какую-то покарёженную жалость. Последнее, что он хотел испытывать к этому ребёнку и то, что он почти отказывался признавать в отношении подопечной к ней. И, тем не менее. Вот она — замутившаяся смесь болезненной жалости и отвращения, приправленная невыносимой болью Вильяновой. А ведь перед ним всё так же стоял ребёнок.

— Мисс, я сомневаюсь, что ваши действия того стоят, — наконец приблизился он.

— Я не становлюсь такой! Я всегда была такой! — кричала Тонева. — Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы говорить такое!

— В таком случае, я правда жалею, что пришла сюда, — холодно ответила молодая женщина, вздёрнув подбородок, — На этот раз, если будешь стрелять, то в голову, пожалуйста. Хватит с меня этих еба*х ванильных сцен. — она развернулась на пятках, и молча ушла, не опуская головы.

— Постой... Я... Я не.. Мне жаль, что всё идет так, как оно идет, но не делай из моих друзей жертвенных овец, они сами выбирают. Из меня тот ещё командир, поэтому это было полностью их решением ввязаться в драку. Все мы что-то потеряли в этой жизни и в отличие от Громова, я умею ценить чужие жизни, — Юля говорила все это словно самой себе, она низко опустила голову, не обращая внимания на стоящего перед ней человека.

     °А стоящий перед ней Виктор резко почувствовал ничего. Почти физическое ничего, настолько всё равно ему вдруг стало на замершую в пустой комнате девочку. И настолько он не справлялся с нахлынувшей боль то ли от плеча, то ли от состояния подопечной — он ещё нескоро решит.

— Мисс, — начал он, одёргивая перепачканную манжету, — Полагаю, не мне судить, но... Вы не вполне исполнили свой замысел, — задумчиво проговорил он, обращаясь к Юле.

     °Спустя секунду молодой человек также направился к лестнице.

     °Прелесть современных русских больниц заключалась в том, что, из-за специфичности страны, мало кого можно было удивить или заставить действительно волноваться. Так, ни у кого из персонала особо не возникло вопросов, когда на приём записался вымазанный в краске молодой человек с простреленным плечом. Толерантность или наплевательское отношение — решайте сами, что называется.

     °Двое сидели в холле больницы, ожидая своей очереди. Плечо нещадно саднило, ткань беззастенчиво липла к телу. Впрочем, Виктор не слишком придавал этому значение, ведь рядом с ним на стуле примостилась почти буквально выгоревшая подопечная.

— Я вот одного понять не могу, — ворчала Агата, — ты на кой хрен за мной попёрся?

— Это моя непосредственная обязанность, — монотонно отозвался Виктор, — И моё решение явно сказалось в вашу пользу.

— Это был риторический вопрос, — раздражённо выдохнула девушка, проведя рукой по лицу, — нельзя пахать на износ, понимаешь? Ты не машина, себя хоть немного жалеть надо.

— Странно слышать подобное от вас, — с улыбкой пробормотал молодой человек.

— Я нигде не перетрудилась, чтобы отдыхать, — фыркнула она, оглянувшись на женщину в белом халате, что прошла мимо них по коридору.

— Когда вы в последний раз спали восемь часов, полноценно питались и не занимались самоистязанием? — скептично выгнул бровь собеседник.

— До СИЗО, — бросила девушка, кинув в сторону молодого человека напряжённый и серьёзный взгляд.

— То есть, практически год и два месяца назад, — со вздохом заключил Виктор и вдруг замер и почти испуганно обернулся к девушке, — Может ли быть... Что моё поведение как-либо усугубило положение?

— Тебе не в чем себя винить, — вымученно улыбнулась Вильянова и села рядом, устало подперев ладонями подбородок, — все проблемы в голове, — задумчиво произнесла она себе под нос.

— Громов, насколько мне известно, вполне реален, — возразил мужчина.

— Да шёл он к черту восемь раз мелкими шагами, — хмыкнула Агата, — после тридцатого декабря сможешь выдохнуть спокойно.

     °Виктор задержал недоумевающий взгляд на Вильяновой на несколько секунд, после чего уставился на аквариум в в другом конце холла. Странно было думать о простом... уходе? В определённое число просто собрать немногочисленные вещи и выйти из старой квартирки, чтобы никогда больше не возвращаться? Чтобы никогда не пересечься с Вильяновой? Странно и как-то... тоскливо. От возвращения ли в пустой дом или к мерзкому кофе — точно сказать нельзя.

— Действительно, — протянул он.

— Ему нужна только я, — вяло и виновато улыбнулась девушка, — лишних людей он не будет убивать. Сегодняшний цирк был показухой, Лёша припугнул Тоневу, чтобы не путалась у него под ногами. Всё в порядке, потерпи чуть-чуть.

— И что вы планируете со всем этим делать? — он неопределённо махнул рукой в воздухе.

— Ну, из группировки я окончательно ушла, — бормотнула молодая женщина, откинувшись на спинку стула, — так что, как минимум Лёша им теперь не угроза.

— В отличие от вас, — хмуро заметил молодой человек.

— Меня тоже не долго он будет терроризировать, — зажмурилась Агата.

— С чего вы взяли?

     °Она улыбнулась, и качнула головой. Из кабинета вышел солидный мужчина средних лет, увлекая за собой Виктора. Лишь в кабинете страшная догадка заворочалась в ворохе мыслей, ледяной скалапендрой пробегаясь по позвоночнику. Нет, не может быть.

     °Может.

     °По возвращению Виктор сразу прошёлся по всем комнатам, проверяя окна и электроприборы. Закончив свой обход, он окликнул Вильянову:

— Чаю, мисс?

— Нет, спасибо, — отозвалась девушка из прихожей.

     °Оттуда же донеслось шаркание по паркету, и надрывный скрип дивана долетел до слуха из гостиной. Молодой человек примостился на кресле, выуживая телефон и стал что-то строчить.

— Предпочтения для ужина? — спросил он.

— Я не голодна, — глухо отозвалась Агата, не отнимая лица от подушки принялась расплетать волосы.

— Быть может, вам стоит переодеться во что-нибудь более тёплое? — предложил Виктор, сам невольно потирая ладони.

— Ага, — пробормотала молодая женщина и, тяжело поднявшись, ушла в спальню. Вернулась она оттуда минут через пять, и заняла своё прежнее место, свернувшись калачиком.

— Как ваше самочувствие? — осторожно спросил молодой человек, наблюдая за весьма удручающей картиной и решительно не зная, что сделать для улучшения ситуации. А сделать это что-то он хотел на удивление сильно.

— Сойдёт, — выдохнула Вильянова, — а ты как?

— Всё в порядке, — пожал плечами Виктор и тут же слегка поморщился, — Насколько это возможно.

— Иди, отдохни, я приготовлю ужин, — откликнулась девушка, и, перевернувшись, прямо посмотрела ему в глаза, — и без фокусов в этот раз, будь добр.

— Только если вы приготовите порцию и себе, — качнул головой он.

     °Она вскинула одну бровь, но молча вышла из комнаты. Дверь на кухню закрылась, ограждая квартиру от лишних звуков готовки. В этот момент Виктора посетила весьма очевидная, но новая мысль: Как Агате, должно быть, страшно. Он вздрогнул, с усилием переваривая информацию.

     °Действительно. Практически одинокая девушка — главный охотничий трофей для половины столицы, с незатыкающимся голосом в голове и ещё вагоном страхов впридачу. Что-то крайне болезненно кольнуло в груди, заставляя скривиться. Молодой человек поплёлся в комнату, с наивной надеждой избавиться от происходящего сном.

     °Не больше часа спустя из спальни показался почти проснувшийся Виктор. Заметив на диване комок, представляющий собой Вильянову, он стал по возможности бесшумно продвигаться в сторону кухни.

— Не крадись, я не сплю, — глухо отозвалось с дивана, — еда на столе, меня до завтра не трогай.

— Благодарю, — кивнул молодой человек и слегка помедлил, — Что-то случилось? — глупый вопрос.

— Устала просто.

— Я могу чем-то помочь? — в голосе не прозвучала и половина его желания сделать хоть что-нибудь.

— Нет, иди ешь, — отмахнулась она, натянув плед повыше, и крепче обнимая кролика.

     °Мужчина нехотя кивнул и проскользнул на кухню, оттуда пополз скрежет приборов. Совсем скоро он сменился на шум воды и звон посуды. Ещё через несколько минут Виктор вновь оказался в гостиной, с беспокойством осматривая сгорбившуюся в форме золотого сечения девушку.

— Хотите... Обсудить это? — неуверенно спросил он.

— Что именно? — вяло поинтересовалась Агата, без сил и эмоций.

— Просто плохой день, не обращай внимание, — откликнулась она, зябко поведя плечом, подтаскивая плед повыше.

— Понимаю, — неожиданно для себя кивнул Виктор.

— Ты как? Всё хорошо? — в свою очередь вновь спросила женщина, разворачиваясь лицом в диванную подушку.

— Думаю, учитывая последние полтора месяца — вполне.

     °Она кивнула, вполне удовлетворённая ответом. Как же изломано может выглядеть человек. И как же внешний вид мало передаёт. И от осознания второго факта становится почти страшно.

— И всё же... Что конкретно вас беспокоит? — замявшись, поинтересовался он.

— Если честно, то меня пугает собственная наивность, — тихо вздохнула она, поднимаясь на локтях и глядя мужчине в глаза, — идеализируя Юлю я невольно стала узницей своей детской глупости, а теперь мне страшно. Вдруг я не только в ней ошиблась? — тихо вопрошала Вильянова в пустоту.

     °Молодой человек неспеша поднялся с кресла и пересел на диван, вдыхая страх подопечной и почти подхватывая его. Заглянув в лицо девушке, он проговорил вполголоса:

— Но, мисс, разве не вы говорили, что ошибаться в людях — нормально?

— Да, это норма, - вздохнула она, усевшись поудобнее и подтянув к себе костлявые лодыжки, — но каждый раз, когда новый человек приходит в мою жизнь, я не желаю проигрывать и прячусь под самыми разными масками, пародируя Вий и издеваясь над собой.

— Проигрывать... Кому? — осторожно подал голос Виктор.

— Человеку, — слабо улыбнулась она, — все пытаются быть теми, кем не являются, привязать к себе, а уходя, удивляются, от чего после всего от них отрекаются.

— Это не значит, что вы должны поступать также, — задумчиво произнёс мужчина.

— Я не хочу привязываться к людям, и не хочу, чтобы они привязывались ко мне.

— Что в этом плохого?

— Слишком тяжело терпеть расставание, — вымученная улыбка снова озарила обескровленные губы, — слишком больно натыкаться на осколки своих мечт и идеализаций.

— Может, не стоит идеализировать? — протянул Виктор словно мальчишка, размышляющий, как бы половчее словить воробья.

— Может и не стоит, — вздохнула она, опустив голову, — порой так страшно от этих масок, что все носят, прости, что нагружаю этим.

— Нет, что вы, — он замотал головой, — Это действительно кажется весьма настораживающим, теперь, когда я думаю об этом...

     °Как же ей, должно быть, страшно дышать.

— Главное, оставайся настоящим хотя бы ты, — тихо улыбнулась уголками губ Агата, положив голову на спинку дивана и свернувшись калачиком, прижимая к груди несчастного зайца.

     °Мужчина помолчал, разглядывая обивку подушек и, наверное, прикидывая, сколько пылинок спряталось в ворсинках.

— Постараюсь, — наконец выдохнул он искреннее обещание.

— Скажи, — после недолгого молчания поинтересовалась молодая женщина, — тогда, в самую первую нашу встречу, что ты почувствовал?

     °Виктор задумался, откинувшись на спинку дивана. Перед глазами пронеслись тесная и холодная комната для допросов, взвизгивающий смех и чистейшее безумие в глазах. Через полминуты он изрёк:

— Полагаю, страх.

— Ты был такой серьёзный, и даже раздражённый, — слабо улыбнулась Вильянова в пустоту, — однако сейчас, от той настороженности не осталось фактически никаких следов. Я рада.

— Я действительно принял вас за безнадёжную сумасшедшую, — кивнул тот, — Но страшно, вероятно, было из-за правдивости ваших слов, — признался молодой человек, себе в первую очередь.

— Слов? — растерялась она. — Что я такое сказала?

— Вы говорили много... В том числе и то, что от себя не убежишь, что я боюсь себя, — глухо пробормотал он, — Что... Я, вероятно, уже не в своём уме, — голос мужчины дрогнул.

     °Агата тяжело вытянула руку вперёд, и положив ладонь на пальцы Виктора, уверенно сжала их, твёрдо глядя ему в глаза.

— Тебя это действительно пугает? — вкрадчиво и тихо спросила она.

— Меня скорее пугает отсутствие страха теперь, — криво улыбнулся Виктор, как будто резко разучился делать это естественно.

— Успокойся, — прошептала девушка, выпустив руку молодого человека, — я тогда сказала это лишь потому что боялась тебя сильнее Громова.

     °Молодой человек удивлённо посмотрел на подопечную.

— Больше Громова? На каком основании?

— Сам посуди, — уголок рта её криво дрогнул, — я тебя совсем не знаю, а ты полицейский, плюс, обстановка сама по себе весьма давящая во всех смыслах.

     °Виктор понимающе кивнул, положил себе на колени подушку и зарылся пальцами в ворсе.

— Вы были босиком, — вдруг протянул он.

— Да? — вскинув брови, пробормотала она. — Я мало что помню из того дня, кроме боли и серости.

— Сочувствую, — устало выдохнул молодой человек.

     °Вильянова пожала плечами, будто бы и нечему было сочувствовать.

— Ты добрый, — вдруг произнесла она, вздрогнув, — спасибо.

      °Как же больно и страшно может быть человеку. Как же ужасно сочувствовать этому.