Геншин-исекай

Лагерь Фатуи, указанный в документе, был пуст. Хозяева оставили свои важные вещи без присмотра, что выглядело странным, но было нам на руку. Всюду валялись коробки, заполненный различными предметами, в частности бумагой. Мы без зазрения совести начали ковыряться в этом бедламе.

– Здесь так много талисманов, – заметила Паймон. – А ещё есть стопка чистой бумаги. Интересно, для чего она нужна?

– Вероятно, они хотели подделать талисман, – выдвинула предположение Люмин, рассматривая найденные вещи.

Эти талисманы были очень похожи на...

– Люмин, достань ту Печать согласия, которую дал тебе Чайлд, – попросил я и протянул руку.

Путешественница вложила в мою ладонь талисман, и я сравнил его с лежащими здесь. Сходство было поразительно! Казалось, это одна и та же вещь. А возможно, одна из них детальная копия другой.

– А откуда у Чайлда могла появиться реликвия Адепта? – задумчиво спросила Паймон. – Это вызывает подозрения...

И правда? Почему мы раньше не задались вопросом: откуда у Фатуи такая вещь? Видно, голова была забита совсем не тем, а ведь это действительно очень подозрительный момент. Да и появился сам Чайлд очень вовремя...

– Если вспомнить, Хранитель Облаков говорила, что когда Властелин Камня создал Печать согласия, её использовали не просто как символ... – Паймон начала перебирать в голове нужную информацию. – Подобные талисманы использовали во время Войны Архонтов, чтобы призывать божественные силы. Фатуи хотят подделать Печать согласия, чтобы призвать божественные силы?

Не помню, чтобы цапля говорила именно это, но мой уставший мозг сейчас и так плохо функционировал. Одно ясно точно – Фатуи что-то замышляют, и это что-то явно очень плохое.

– Эти бумаги только верхушка айсберга, – Люмин так же была уверена в этом.

– Ситуация становиться только запутаннее и запутаннее... – согласилась Паймон. – Нам нужно приглядывать за Чайлдом.

– Мы даже не знаем где он, – сказал я.

– Найдём его позже, – решительно ответила на моё замечание Паймон. – Накрайняк спросим в Банке северного королевства. Сейчас на это нет времени. Нам пора на встречу с Чжун Ли. Последняя остановка перед Церемонией Вознесения... Тростниковые острова!

Паймон полетела быстрее и, оборачиваясь, махала нам руками и кричала:

– Поторопимся! Паймон не любит опаздывать!

И вот вроде бы шли и недолго, но я выдохся. Как закончим с этими проблемами, надо будет заняться физической подготовкой! А то это уже никуда не годится, да и со способностями надо бы разобраться. После того случая я как-то о них и не вспоминал. Может спросить об этом господина Чжун Ли? Всё-таки он умный, может и об этом что-то знает.

Придя на Тростниковые острова, мы стали оглядываться в поисках нашего спутника. В столь безлюдной местности, это оказалось довольно просто. Недалеко виднелся высокий человеческий силуэт, неспешно прогуливающийся вдоль реки.

– Вы вовремя, – поприветствовал нас господин Чжун Ли, едва мы к нему приблизились. – Я сам только недавно прибыл. Вам понравилось в Нефритовом дворце? – больше для вежливости спросил он.

– Он такой большооой! – развела руки Паймон, делясь впечатлениями. – И красииивый! И дорогооой! Паймон никогда раньше не видела такого роскошного дворца!

Как будто мы раньше только во дворцах и бывали! Хотя, кто её знает? О своём прошлом она не распространяется, так что всё может быть.

– Действительно, – согласился с Паймон господин Чжун Ли. – В Ли Юэ нет других таких мест. А как вам Нин Гуан? О чём вы беседовали? – судя по интонации, эти вопросы его и правда интересовали.

– Она очень богатая и при этом такая щедрая, – поделилась своим мнением Паймон. – Паймон показалось, что она дружелюбная!

– Все деловые люди могут быть «дружелюбными»... – показывая пальцами кавычки, заметила Люмин.

Тут я был с ней полностью согласен. Птица такого полёта как Нин Гуан, внимательно наблюдает за собеседником и играет на его эмоциях. В общем, добивается своего всегда.

– Да... – протянула Паймон. – Наши мнения насчёт Нин Гуан отличаются, – теперь, указав на Люмин, обратилась к ритуальщику: – Она думает, что даже бестактная Кэ Цин заслуживает больше доверия.

– Значит, вы встретились и с Кэ Цин? – немного удивлённо спросил мужчина. – Что она вам рассказала?

– Она сказала: «Времена Адептов давно прошли. Если даже Цисин отказываются признать очевидное, то какое тогда будущее ждёт Ли Юэ?» – процитировала Паймон, стараясь подражать голосу Кэ Цин.

– Никакого уважения к божествам... – рассмеялся господин Чжун Ли. – Действительно, в отличие от прямолинейной Кэ Цин, Нин Гуан более сдержана в своих высказываниях. Хотя они обе входят в Цисин, – чуть призадумавшись, ритуальщик произнёс: – Сложно сказать, что скрывается за её поверхностным дружелюбием.

– Нин Гуан преследует собственные цели, – кивнула Люмин.

– Да, – согласился мужчина и пустился в раздумья по поводу Воли Небес: – Она сама добилась такой высокой позиции. Обычный человек не смог бы этого достичь. Я слышал, что она также занимается постоянным расширением Нефритового дворца. Для неё это второе по важности занятие. Если когда-нибудь она и откажется от должности в Цисин, то Нефритовый дворец она не отдаст никому.

– Нефритовый дворец занимает только второе? – удивилась Паймон, в чём я был солидарен. – Что же тогда на первом?

– Мора, конечно, мора, – ответил господин Чжун Ли со смешинкой во взгляде.

– Логично, – сказал я.

– Я не удивлена, – пожала плечами Люмин.

– Нин Гуан говорила только о Фатуи, – припомнила Паймон. – После убийства Властелина Камня, Фатуи стали вмешиваться в местные дела, и им нельзя доверять.

– Фатуи есть Фатуи, – усмехнулся мужчина. – Ничего удивительного.

– А теперь они пытаются подделать Печать согласия, – с неодобрением сказала Люмин.

Это замечание не понравилось господину Чжун Ли. Он нахмурился и задумался. Оставив свои мысли при себе, он сказал лишь:

– Что бы они ни замышляли, с Фатуи нужно вести себя аккуратно. Будьте начеку.

– Нам что-то ещё понадобится для проведения Церемонии Вознесения на Тростниковых островах? – вспомнила Паймон о деле.

Эх, а я надеялся, что мы тут просто прогуляемся. Радует, что походы по магазином закончились. Будем надеяться, что мы тут надолго не задержимся.

– Сегодня мы будем собирать глазурные лилии, – хлопнув в ладоши, ответил господин Чжун Ли на вопрос консервы.

– Глазурные лилии? – переспросила Паймон. – Но зачем сюда пришли? Разве в саду террасы Юйцзинь не растут глазурные лилии? Точно! Я помню, что Мадам Пин любит ухаживать за цветами. Наверное, она сможет нам помочь.

Я чуть не взвыл. Зачем мы сюда тащились тогда? Но будто предчувствуя мой взрыв, ритуальщик пояснил:

– Нет... Эти цветы выращены людьми. Они не подойдут для церемонии, – и опять по привычке пустился в разжёвывание фактов: – Раньше на Тростниковых островах росло много глазурных лилий. Это весёлый цветок, который любит слушать человеческие песни. До Войны Архонтов на месте Тростниковых островов были плодородные поля. Но во время войны обвалились горы и реки затопили поля. Конечно, некоторые цветы удалось спасти. Теперь городские жители разводят их в садах. Но в дикой природе глазурных лилий уже почти не осталось.

– А они чем-то различаются? – спросил ничего не понимающий в ботанике я.

– У диких глазурных лилий аромат гораздо сильнее, чем у домашних, – ответили мне. – Если мы хотим соблюсти все традиции Церемонии Вознесения, мы должны перетереть дикие лилии в пыль и положить её в курильницу Вечного ладана. Мне нужно, чтобы вы помогли с цветами...

– Нужно собрать цветы? – уточнила Люмин.

– Нет, – покачал головой господин Чжун Ли. – Нужно, чтобы ты спела цветам. От звуков пения они пахнут сильнее.

– Ты ведь умеешь петь, Люмин? – засомневалась Паймон.

– Я пою великолепно! – обиделась на такое недоверие Люмин.

– Правда? – переспросила консерва. – Паймон сомневается...

– Мы не узнаем, пока не услышим, – урезонил ссору ритуальщик.

Господин Чжун Ли отвёл нас к месту, где растут нужные цветы.

– Настало время петь! – сказала Паймон и ещё один сомневающимся взглядом окинула путешественницу.

Девушка, которая была твёрдо настроена на задание, вдруг неожиданно смутилась.

– Ты сможешь, – я попытался приободрить её. – Я в тебя верю.

Посмотрев на меня благодарным, слегка смущённым взглядом, Люмин откашлялась и начала петь:

– Лишь взойдёт солнца луч -

   Распускается цветок.

   Может он не могуч,

   Но прекрасен так росток.

   Так душист аромат,

   Так красивы лепестки.

   Он приковывает взгляд

   Языкам злым вопреки.

Глазурные лилии зашевелились под чарующим голосом Люмин.