1800

Брюнет потерял сознание. От нахлынувших эмоций или это был некий инстинкт самосохранения его организма? Может быть причиной была его анемия? Чтож, сейчас мы это определить не сможем, да и не важно это. Его отца произошедшее ввело в ступор.

Через минуты две брюнет пришёл в себя. Всё с тем же страхом он посмотрел на отца.

– Ты отстранён от работы. – Лишь сухо отрезал тот. – И с этого дня ты под домашним арестом. Ты сильно подвёл меня, Тайлер. – Быстро отойдя от лёгкого шока, снова принял грозный вид Дариан. – И позже тебя ожидает наказание. А пока, советую снова пропить тот курс лечения таблетками, которые теле прописал тогда врач. Твои обмороки меня не устраивают. Всё ясно?

–"Ого, меня даже не будут бить сегодня." – Подумал про себя Ойли и кивнул на вопрос отца.

Вскоре тот ушёл. Брюнет вздохнул и снова уселся на подоконнике, рассматривая город за окном. Для большего удовольствия и атмосферы, парень включил музыку. В целом этот домашний арест ровным счётом ничего не значил – отец проводил дома только поздний вечер, ночь и ранее утро. В остальное время дом и сам Ойли были без присмотра, так что юноша вполне мог нарушать этот самый арест. Но проблема в другом, теперь все знают о том, кто он. Выходить в общество просто напросто было опасно. Но что-то тянуло брюнета туда, на волю, в тот самый круглосуточный, где они познакомились с Сайли, в его район, хотя обычно Оли наоборот любил позависать дома, иногда потусить со знакомыми детьми-сверстниками друзей Дариана, ну а почему бы и нет – комната у парня была большая, как раз подходила для редких вечеринок, которые обычно получались больше похожими на собрание клуба интровертов.

Но сейчас восьмисотому хотелось одного – увидеть Сайли и всё ему объяснить, или хотя бы просто увидеть и посмотреть в глаза, прочитать по взгляду что чувствует блондин, просто перекинуться с ним парочкой фраз, и не важно каких, просто услышать хотя бы ещё раз его голос. Тысячный громко и прочно вошёл в мир Ойли, тщательно скрываемый им же самим до этой встречи дремучими лесами одиночества. Странно, что Сайли удалось так легко их преодолеть. А может блондин просто был той самой "родственной душой" Тайлера? Пожалуй, он и сам не знал и не мог сказать точно. Но твёрдо решил одно – несмотря на лишение работы, он продолжит, а точнее начнёт, следить за Сайли, хочет тот этого или нет.

***

Последние полтора месяца лета пролетели незаметно. Проблемы брюнета постепенно сгладились, он, как и посоветовал ему Дариан, залёг на дно на всё это время, начал снова пить те таблетки от анемии, насыщенные гемоглобином, и брюнету всё же прилетели заветные люли от отца: синяки и садины на спине заживали потом очень долго, и так особо и не зажили – плохая свёртываемость крови способствовала постоянному открытию, хоть и мелких, ранок.

В конце июля Сайли уже был повышен до стратега в их отряде, приобрёл довольно много знаний в данной сфере. А в конце августа блондин начал подготовку к учёбе и запланированному осеннему бунту-митингу. Брюнет постепенно всё дальше вылетал из его головы.

Двадцать второе августа. Лето по прежнему было довольно тёплым, а сегодня особенно душным, но воздух уже был пропитан парами и атмосферой осени, даже её сыростью. Блондин с матерью ходили по какому-то огромному торговому центру и искали парню одежду в его новую школу – в ней был введён тёмно-алый дресскод, а одежды такого цвета в гардеробе Сайли вообще не было. Параллельно они забегали в различные магазины и лавки конц товаров. А касательно сестры парня – она сейчас ходила в летний лагерь искусств, где сейчас и находилась. Школьная форма и прочие принадлежности для учёбы девочке уже были куплены.

Заходя в очередной магазин одежды с пакетами, в которых находились различные предметные тетради, ручки, карандаши и тому подобное, а также бордовый вязаный джемпер, очень понравившийся блондину, Сайли заметил знакомую фигуру краем глаза. Обернувшись, тысячный сделал вывод, что ему либо показалось, либо за ним следили.

Пройдя с матерью, которая кстати немного поправилась и стала выглядеть даже здоровее, в отдел с джинсами, парень начал искать бордовые, и нашёл несколько моделей. Выбрав наиболее понравившеюся своего размера, Свйли направился в примерочную.

За всё пребывание в этом магазине, наблюдательному парню ещё раза два показалось,  что за ним следят. Перейдя в другие магазины, тысячный отметил, что "шпион" исчез. Либо потерял из виду блондина, либо хорошо скрывается. Ну или же действительно просто ушёл за ненадобностью продолжения слежки.

Обойдя ещё несколько магазинов и купив парочку рубашек, белую и повседневную, наша семья решила, что можно возвращаться домой. Торговый центр, в котором они закупались, находился немного далековато, и домой они возвращались на метро. После двадцатиминутной тряски в душном вагоне, полном людей, двое были на своей станции и уже ехали по эскалатору. От метро можно было довольно быстро дойти пешком до их дома. И вот, после минут шести, Сайли и Лиза были уже у дома. Лёгкий вечерний ветерок, наполненный свежестью прохладных ночей августа, слегка игрался в белых локонах тысячного. Эн была уже дома – со своего лагеря она возвращалась сама на местной маршрутке сорок третьего номера. Сали очень устал за прошедший день, и, оказавшись дома, сразу рухнул на кровать, моментально погрузившись в сон.

Ойли в это время сидел в какой-то кофейне и попивал карамельное капучино с корицей, параллельно читая очередную электронную книгу об очередной приторной истории любви. Об учёбе думать особо не приходилось – к парню будут ходить надом преподаватели. Посетители данного заведения переодически бросали на брюнета свои любопытные взгляды, многие отсаживались подальше, перешёптывались. Брюнета всё это уже не волновало. Делая очередной глоток ароматного и горячего кофе, парень, укутавшись в пальто, вышел из его приложения для чтения книг, видимо уже дочитал и этот роман, и принялся снова пересматривать сделанные им сегодня фотографии Сайли. Стал ли Ойли сталкером? Возможно. Сам брюнет убеждал себя, что делает это чисто из-за скуки. Вдруг такой некий релакс, сопровождаемый прослушиванием спокойной музыки, играющей в кофейне, прервал звук уведомления на телефоне зелёноглазого. Это был отец Ойли. Парень сразу же зашёл в их диалог.

«Ты нарушаешь арест?» – после сообщения приклеплена фотография Оли в торговом центре.
«Что ты делал там? Мы обсуждали это тысячу раз. Если нужно что-то – говоришь мне, мы заказываем доставку.»

Ойли срочно нужно было придумать весомую отговорку, и так, чтобы особо не соврать. Ладно, в целом идеи у него имелись.

«Пап, я просто не мог забыть о той работе, которую ты мне тогда поручил. Мне очень хотелось прошпионить за Сайли Шнэрдэном и собрать немного информации. Я хотел быть полезным. Я правда был очень осторожен.»

Последовал мгновенный ответ:
«Так вот оно что значит. Хорошо. Дома поговорим.»

–"Отлично конечно сказано, "Дома поговорим". И чего мне от этого ожидать?" – Допивая вкусный напиток, подумал, даже с неким раздражением, Оли. Но домой ему в любом случае надо было идти, собственно что он изначально и планировал сделать после чашечки горячего капучино в его любимой кофейне. Однако покидать уютное помещение очень не хотелось.

Брюнет решил пройтись, а не проехаться, до дома. Вечерний город был полон огней. Мороз, казавшийся ужасно жгучим после такого жаркого дня, особенно парню, страдающему от анемии, почти сразу же ударил по его щекам. Ойли укутался в пальто сильнее. Идя в наушниках и рассматривая центр их города со всеми его красками, парень постепенно погружался в свои мысли, улетая всё дальше и дальше от реальности. Проезжающие мимо машины с их фарами, серые однообразные прохожие, идущие домой после трудного рабочего дня, многочисленные дома, высотки современных комплексов домов и дома меньше пяти этажей, относящиеся к культорному наследию города, тусклые фонари и яркие светофоры – всё это смешалось в одну непонятную абстрактную пёструю кашу в голове восьмисотого, перемешавшись с его мыслями, большинство которых были ужасно мрачными и ненужными для парня его лет, и чувствами, притуплёнными, но ужасно давящими ему на грудь.

И вот он дома. За столом в гостиной сидит его отец, явно пришедший недавно. Ойли молча и медленно проходит и садится возле него, пытаясь не встречаться взглядами.

– То есть ты продолжил следить за ним? – Начал Дариан.

–Да.

–Несмотря на опасность и мой запрет?

–Да.

–И ты делал это, чтобы заслужить моё уважение обратно и помочь мне? – Даже с неким недоверием задал очередной вопрос в своём допросе мужчина.

–Да. А для чего мне ещё это делать? – Лёгкая паника завладела разумом парня при этом вопросе: а вдруг отец знает, что в ту ночь Ойли провёл у Сайла.

–Ну так то оно да. – Дариан сделал глоток своего крепкого кофе. – Хорошо. Раз ты так рвёшься помочь мне, будь осторожен. Предельно осторожен! И на этот раз твоя задача немного усложняется – твоя цель взять его в заложники, то есть произвести арест, но привести сюда, в наш дом.

Ойли молча кивнул, встал изо стола и отправился в свою комнату. Хоть и выглядел парень довольно спокойным, внутри него всё бурлило от чувств и эмоций. И вообще как он должен был взять тысячного в плен, как это вообще представлял себе его отец? С этими мыслями Ойли грохнулся на кровать и попытался уснуть.

***

Последний день лета. Многие в этот день пытались просто выложиться по полной и навеселиться на весь учебный год. Но не брюнет. Его утро снова начиналось с чашечки, на этот раз орехового (брюнет хотел попробовать все виды кофе, что у них есть) латте в любимой кофейне. Этот напиток должен был скрыть лютую усталость парня, вызванную очередным недосыпом и бессонницей. В помещении было не особо много людей: лишь человека два, кроме Ойли, сидевших с компьютерами, и, видимо, работающих. Брюнета это вполне устраивало – не было лишних глаз, пристально смотрящих на него своим самым осуждающим взглядом из всех.

Касательно здоровья, зеленоглазый перестал падать в обмороки, но его психическое состояние оставляло желать лучшего. Врач, к которому парень ходил почти что постоянно, выписал ему снова антидепрессанты. Как уверял психиатр, это были новые таблетки, действие которых  основывается на совершенно новых принципах, поэтому в отличие от старых, по его словам, эти должны были уж точно помочь. У Ойли то особо выбора и не было, верит он или нет в большую эффективность новых препаратов, тут либо они, либо очередной неконтролируемый эмоциональный срыв и смерть в результате него посредством суицида. Да дело даже не в желании умереть, Ойли в какой-то степени, относительно, любил жизнь, парень просто был зависим от селфхарма и одно его неверное резкое движение, нажатие на лезвие чуть сильнее и всё. Особенно с малокровием, которым он страдал.

Пустой взгляд, направленный в пустоту, неожиданно поймал знакомый силуэт. Ойли быстро приземлился из своих раздумий в реальность. Этот знакомый силуэт был не кем иным, как Сайли. На самом деле, за минувшую неделю брюнет добыл довольно много информации о блондине, да и имел ещё до этого не плохое представление о характере парня. Ойли отлично знал за какие ниточки потянуть, чтобы Сайли может даже сам, добровольно, согласился на взятие себя в плен. Делая очередной глоток кофе и размышляя о всём этом, брюнет понял, что блондин заметил того и был даже в неком удивлении. И ещё зачем-то направлялся сюда.

– Ойли? И часто ты бываешь тут? – Подсаживаясь к брюнету, будто ссоры между ними вообще никогда и не было, начал диалог Сайл.

– Да. Это моя любимая кофейня. Смотрю, твоя теперь тоже? Какими судьбами, тысячный? – Ойли вдруг осознал, что кажется именно сейчас был самый подходящий момент, чтобы потянуть за те самые ниточки. Никто из окружающих даже внимания не обратит: блондин же сам подошёл к зеленоглазому.

– Да так... – На самом деле тысячный всё ещё не остыл и считал Ойли своим полноправным врагом. Сейчас целью блондина было выговорить из брюнета немного нужной ему информации для организации осеннего бунта, но, начав диалог, Сайли напрочь забыл ход своих мыслей.

– Ммм. – Мнимо ответил брюнет и посмотрел на блондина. В близи Ойли мог оценить, как изменился тот с последней, и единственной, их встречи. Но нельзя было упускать шанс, когда ещё жертва сама начнёт диалог? – Ты уже осведомлён о моей работе, насколько мне помнится. – Начал брюнет, параллельно достав из кармана пальто наручники и положив их на стол. – И помнишь о её цели. – Медленно, даже слишком, подводил к основной мысли брюнет, будто бы наслаждаясь реакцией Сайли, а тот явно занервничал, ну конечно, ведь всё пошло совершенно не по его плану. – И ты также наверняка прекрасно понимаешь, что я совершенно обосновано могу угрожать твоей семье. Я знаю твой адрес, я знаю их внешность, голос... – Ойли сделал паузу и посмотрел ровно в глаза, точнее глаз, блондину. – Отлично понимая твою позицию, я даю тебе выбор. Либо твоя семейка облагается огромным штрафом и отправляется в тюрьму, либо ты сам, добровольно, сейчас отправляешься вместе со мной. – Крутя наручники, завершил свою речь восьмисотый, после чего подвинул их Сайли. – Сам наденешь, или может тебе помочь? – С неким ехидством и усмещкой, поинтересовался брюнет. На самом деле то, чем он занимался, не приносило ему никаких положительных эмоций, точнее вообще никаких эмоций. Он снова просто выполнял порученную отцом работу.

Сайл, потрясенный таким исходом беседы, которая должна была быть исключительно в его пользу, уже возился с наручниками, пытаясь их надеть, что было в целом не особо то и возможно.

– Ой да Госпади, пошутил я. – Вставая с кресла с упреком произнёс Ойли, явно ели сдерживая смех. После он довольно грубо взял блондина за руку и поволок за собой. Цель выполнена, блондин в плену. Зачем только ему отцу так надобно было чтобы парень был именно у него дома? Дариан собирался пытать подростка? А хотя зачем брюнету размышлять об этом, судьба блондина вообще должна волновать его в последнюю очередь... Но мыслить здраво у Ойли не особо выходило, от ощущения тёплой кожи Сайли, разум брюнета заполонили красочные воспоминания той ночёвки, хоть и короткие, хоть их и было не много. Блондин же просто молча шёл рядом. В целом, кажется ему и самому было фиолетово на свою дальнейшую судьбу.

Через минут пятнадцать они были уже у дома брюнета. Дариана дома естественно не было. Ойли открыл дверь своим ключом и, уже как-то машинально, по привычке, вздохнул. Сайл это подметил, но ничего не сказал.

–Чтож, насколько я знаю, "место для пыток" у него находится или в личном кабинете, или в подвале. В оба места мне входить запрещено, поэтому пойдём посидим у меня, пока он не вернётся. – Заключил брюнет, переобуваясь.

– Окей. А какая вообще цель всего этого?

–Если честно, я вообще без понятия. Может его просто задела твоя фамилия, а осудить за это тебя он не может, хоть у нас и так беззаконие, но это было бы уже черезчур, поэтому решил самолично убить тебя, может ещё что-то. Я не знаю, что у него на уме. – Протораторил Ойли, вешая пальто и убирая ключи на специально отведённую для них полку. Блондин же рассматривал дом. Тут было довольно просторно и светло, за счёт огромных многочисленных продолговатых прямоугольных окон. Мебель была скорее расставлена в духе минимализма. Всё стояло на своих местах и царил строгий порядок. Видимо отец Ойли любил придираться ко всему этому, обожал порядок во всем. В дальней комнате, в столовой, в которую вёл холл, старательно убиралась служанка. Она выглядела довольно уставшей, а на её щеке красовался почти прошедший след от сильной пощёчины.

– Это твой отец сделал? – Поинтересовался Ойли, пытаясь рассмотреть девушку, к счастью, зрение его пока особо не подводило, ну не считая того, что у парня имелся только один глаз.

–Ты про что?

– Про ту девушку, которая сейчас убирается вон там. – Указал на горничную Сайл. Ойли посмотрел на неё, и, вздохнув, проигнорировал вопрос блондина: говорить на эту тему вот вообще не хотелось. После чего невольно провел рукой с шеи на плечо – сегодня парню досталось именно по этому месту. Но, быстро опомнившись, взял блондина за руку и повёл на верх со словами "хватит глазеть повсюду, будто ты в гостях".

Парни вошли на второй этаж, поднявшись по немного крутой лестнице.

–Стой. Подожди. То есть весь этот этаж полностью твой?! – Удивлённо спросил блондин, рассматривая довольно интересно устроенное помещение.

– Ну да. Но тут много минусов, например я постоянно замерзаю... Хотя я и без этого постоянно замерзаю. – Пожал плечами тот, после чего уселся на край дивана. – Чаю?

–Не отказался бы. Странное у тебя понятие плена конечно.

– Возможно. На самом деле я не знаю как оно пойдёт дальше. Моя задача была просто привести тебя к себе домой. – Брюнет после этой фразы вышел в холл и крикнул какое-то имя, видимо так звали ту самую горничную.

– Могу я осмотреть ваш дом? Просто понять как тут всё... – Спросил блондин. Заметив вошедшую хрупкую девушку лет шестнадцати на вид, парень приумолк, у девушки и правда был след на щеке, явно от сильной пощёчины.

–Нет. Максимум кухню. – Отрезал Ойли: кто знал, что мог задумать блондин, следовало быть осторожнее с ним после той выходки с фотографией.

– Ну хотя бы так... Значит можно? – Портить отношения с Ойли повторно, понимая что теперь ему придётся ещё долго пробыть в этом доме в роли "заложника", Сайли не особо желал, поэтому старался по максимому показать на этот раз свою хорошую сторону. Но отступать от цели "добыть информацию" парень тоже не желал.

–Да. Да, конечно. Мариш? Покажешь ему кухню, заодно заварите чай. – Обращаясь к милой пепельной блондинке, на вид очень худой и невероятно бледной, спросил восьмисотый. Та лишь кивнула. – И можешь мне принести моё лекарство? –Добавил ей уже вслед парень.

–Да. Хорошо. Вам снова стало плохо? Может ещё что-то принести? В чай сахар добавить? – С явным волнением начала расспрашивать того Мэри. Да, Мариша не являлось её настоящим именем. Так её ласково называл брюнет.

–Всё хорошо. Лёгкое недомогание. И, пожалуйста, не обращайся ко мне на Вы. – Улыбнулся, прерывая горничную, брюнет.

***

Сайли решил воспользоваться свободным временем, чтобы написать маме, что с ним всё в порядке, но домой он сегодня не вернётся. Сразу говорить матери, что его взяли в каком-то роде в заложники Сайл не хотел. В его задумках, он хотел подвести к этому постепенно и прокомментировать тем, что добровольно пошёл на это, чтобы добыть информации для своей повстанческой деятельности. Но чтобы подвести к этому, нужно было изначально сказать матери о своём входе в повстанческие ряды. В общем и целом всё было очень сложно и запутанно. И вообще было возможно только в том случае, если не отберут телефон.

Под гнетом всех этих мыслей у блондина зоболела голова, и парень отложил телефон. Рассматривать на кухне было особо нечего: обычная кухня, правда полная всяких электронных вещей, оформленная в красных оттенках. После быстрого осмотра кухни, взгляд тысячного случайно упал на горничную: девушка она была довольно хрупкая и тощая, с настолько бледной кожей, что было видно её синие венки, одета была в чёрное платье, на подобии сарафана, с множеством карманов и ниже колена, кружевную рубашку, а на ногах, облачённых в белоснежные колготки, чёрные туфли с массивной подошвой, на шее же висел медальон на цепочке, единственная бижутерия, которая у неё была. А на правой щеке красовался сильновыделяющийся темно алый след от руки. Тонкие почти безцветные губы напевали какую-то медленную песню на французском.

–И давно ты работаешь в этом доме? – Наблюдая за тем, как девушка ловко и быстро заваривает чай, параллельно разводя лекарство восьмисотому, начал диалог Сайли.

–Не очень. Месяц, может два. Мне даже больше платят не за работу по дому, а за составление компании Ойли. У него есть некоторые психические заболевания, при которых нужна поддержка и хороший постоянный собеседник. – Не отвлекаясь от работы, ответила та. По речи горничной можно было предположить, что выглядела девушка моложе, чем была на самом деле.

–А твоя щека? Кто это сделал?

Девушка молча прикоснулась своими тонкими, но короткими пальцами к щеке.
–Дариан Квант бывает груб. И не только со мной, Олежке тоже достаётся. – Сухо ответила девушка, завершая их разговор. Она ловко взяла два подноса, один с чаем и вкусностями к нему, другой, поменьше, с лекарствами и водой.
–Ты осмотрел кухню, как и хотел? Думаю, нам пора возвращаться.

Блондин кивнул. Неожиданно в сознании парня открылась одна вещь: он недостаточно хорошо знает Ойли, чтобы считать своим врагом, может быть дело в том, что они знакомы мало и редко разговаривали в целом, или в том что брюнет не любил показывать свои настоящие эмоции и чувства, не важно. Суть одна: тысячный слишком мало знает о восьмисотом. И Сайли твёрдо решил исправить это как можно быстрее.