15 ch.
вы же понимаете, что будет в следующей главе, даававава
Юнги застывает на месте, когда перед его лицом предстает кимчи и прожаренное мясо. Чимин неловко улыбается, кивая головой в сторону стола, а потом сам садится, подавая пример Мину. Художник пару раз еще переводит взгляд с готового ужина на Пака и обратно, осознавая, насколько чертовски сильно он сейчас голоден. Он медленно оседает на соседний стул и берет в руки палочки.
— Ты... все сам это сделал?
— Да, я хотел быть полезным. Попробуй, пожалуйста, это мой первый раз. – Чимин как-то весь тушуется и поджимается, внимательно наблюдая, как овощи пропадают в чужом рту. – Ну, как?
— Пересолено, даже очень. – Мин неосознанно жмурится, отпивая из стакана воду, и хмурится, когда видит расстроенное лицо блондина. – Эй, это нормально! Я тебе даже скажу, что для первого раза это очень даже неплохо. – Он торопясь отправляет себе следом кусочек свинины. – Жестковато, но хорошо! Хорошо, Чимин-и!
— Эх, хен, ты такой честный и одновременно жестокий. – Чимин вздыхает, отодвигая от себя испорченные продукты, и встает с места, чтобы достать две порции рамена. – Я рад, конечно, что ты стараешься не льстить и быть максимально объективным, но мог бы не так сильно критиковать.
— Ты меня сейчас отчитываешь что ли? – Юнги выгибает бровь, наблюдая за манипуляциями младшего, и замечает, как тот вздрагивает.
— Н-нет, прости...
— Чимин, — брюнет быстро дергает парня на себя, заставляя того сесть на чужие колени, — не бойся делать ошибки. Я не идеальный, ты не идеальный, но мы живем, чтобы совершенствоваться и быть счастливыми. Не получилось сегодня, получится завтра, главное не сдаваться и идти вперед, хорошо? – Он целует его в нос, трепетно гладя по голове. Пак поджимает губы и кивает. – И хватит уже сдерживать себя, если хочешь высказаться, то говори, мне только приятно от этого. Я вроде тебе это говорил, нет?
— Да, Юнги-я, я постараюсь.
Вышеназванный скрывает свою широкую улыбку в копне светлых волос и сильнее сжимает чужую тушу в своих объятиях. Можно они еще так побудут немного, пожалуйста.
***
Ужин выдался не совсем плохим, — вкусный рамен это всегда более чем неплохо, — и Чимин с Юнги уже снова сидят на диване, располагаясь с разных концов мебели и переплетая ноги. Мин лениво листает каналы, пытаясь найти хоть какой-нибудь хороший фильм, и в итоге плюнув на все, говорит блондину, что пойдет в другую комнату начать рисовать картину. Чимин кивает и утыкается лицом в подушку, вдыхая пропитавшийся запах Юнги, а потом краснеет, чувствуя себя каким-то извращенцем. Он продолжает агрессивно рассуждать о всей обстановке, в какой-то момент просто переворачивается на спину и глядит в одну точку на потолке. Спустя минут десять парень решительно поднимается с постели – направляется в душевую, чтобы наполнить ванну...
И сделать первый шаг.
Его шатает достаточно сильно: руки дрожат, сердце стучит достаточно сильно, чтобы его было слышно в тишине комнаты, пока не включится вода. Пак шарит по полкам в поиске ароматизированных свечей, – он слышал, что Юнги любит принимать с ними ванную, – а потом находит еще бобмочки с морской солью. Найдя в интернете инструкцию для пользования, Чимин заканчивает приготовления, довольный проделанной работой.
Осталось самое сложное – позвать Юнги.
Блондин сглатывает, когда подходит к чужому кабинету и стучит пару раз по поверхности двери – на той стороне слышится голос, и Пак, приоткрыв проход в комнату, высовывает свою светлую макушку. Он видит, как Юнги выгибает бровь и на вопрос: «Что-то случилось?», вертит головой, стараясь не заливаться краской от следующей фразы:
— Я подготовил ванную. Думаю, пора заканчивать с работой, ты так не думаешь?
Какой смелый вопрос.
Брюнет сначала хлопает глазами, пытаясь понять сказанное предложение, а потом отвечает согласием. Чимин, как метеор скрывается обратно, а Юнги чешет затылок, пытаясь понять, что же с Паком не так. Он откладывает принадлежности, попутно разминая шею, и мысленно думает, что на сегодня действительно достаточно, несмотря на то, что Мин только недавно сел работать. Хотя день вышел и без того тяжелый.
Парень скидывает всю одежду сразу в комнате, наматывая на бедра полотенце, а второе прихватывает с собой, чтобы потом просушить им волосы. Вопросом, по какой причине Чимин резко решил подготовить ему ванную, он задается только сейчас – хотя он ему также готовил ужин, поэтому это просто проявление заботы?
Юнги жмет плечами, приоткрывая дверь в душевую, и сам же застывает в проходе.
Забота, ага, как же.
— Т-тебе п-потереть спинку?
Ебаный стыд.
***
Брюнет бесконтрольно пожирает взглядом скукожившегося Чимина, который не знает куда деть глаза и руки, поэтому просто брызгается водой. Ванна достаточно маленькая для них двоих, поэтому они чуть ли не совсем вплотную сидят. Слава богу, что Пак подсунул ноги под колени – иначе бы его ноги спокойно лежали бы на плечах Юнги.
От одной мысли мурашки по всему телу.
— И зачем ты это сделал? – Мин знает, что таким образом ему будет достаточно сложно держать себя в руках.
— Чтобы ты не сдерживался.
Юнги не сдерживается – начинает судорожно кашлять и густо краснеет, заставляя Чимина впасть в шок и закрыть лицо ладошками. Какие они чертовски неловкие.
— Не выдавай больше такие шутки.
— Я не шучу, хен!
Серьезное лицо Пака заставляет резко навострится самому Юнги, из-за чего его взгляд достаточно сильно тяжелеет, а свои руки он складывает на груди. Чимин хочет наклонить голову, чтобы не избежать мук чужого взора, однако стоически держится, не планируя больше давать заднюю, и все-таки, довести дело до конца. Юнги тонет в чужих глазах – в конце концов, и сам не замечает, как сдается, дергает Пака за руку, заставляя того подняться моментально с колен – тот заваливается прямо на чужую грудь, оказавшись между разведенных ног Мина, и чувствуя, как его живот проходится по кое-чему большому, твердому и горячему.
Нет-нет-нет, Чимин не готов!
— А теперь ты хочешь продолжить? – Голос Юнги очень сильно понизился и охрип: все так и говорит о его возбуждении. Блондин гулко сглатывает, когда старший изучающе смотрит на него, и ощущает, как чужие руки с лопаток перемещаются на талию. Это легкое, едва уловимое поглаживание заставляет Чимина сильно вздрогнуть.
— Н-нет, все н-нормально...
— А если так? – Руки брюнета продолжают дальше свой путь, очерчивая теперь до конца тонкие бока, и перемещаются на бедра. Юнги подхватывает младшего, усаживая того на собственные бедра, продолжая наблюдать за чужой реакцией.
Чимин действительно старается сдержать дрожь: он вроде морально подготавливал себя, представлял, как все должно пройти, и кажется, правда был готов ко всему, но реальность достаточно обманчива. Ему приятно ощущать чужие трепетные касания, горячее дыхание в шею, и так жаждет, чтобы его там поцеловали, однако внутренне смущение оказывается сильнее и напористее, чем даже собственный страх неизвестного, поэтому Пак хочет спрятаться куда-нибудь под одеяло. Он не хочет ошибиться, не хочет казаться замкнутым перед человеком, которого искренне любит, хочет показать себя с лучшей стороны, а главное сейчас доставить им двоим удовольствие.
Блондин вспоминает сегодняшние слова Юнги о том, что никто не идеален, и каждый имеет права на ошибки, но Чимин понимает, что у него уже нет времени на это, и теперь он действительно не знает – как ему поступать?
А Юнги сам все замечает.
— Знаешь, Чимин, — в его голосе проскальзывает какая-то обида, — таким поведением ты ни к чему не придешь. Я не заставляю тебя делать то, что ты не хочешь, но ты все равно принуждаешь сам себя в этом, и поэтому мы попадаем в такие нелепые ситуации. Сначала разберись в себе и реши, чего ты на самом деле готов сделать со всей уверенностью, а только потом уже действуй. Иначе страдаешь не только ты.
Старший собирается встать и уйти, начиная стаскивать с себя Пака, однако второй не дает ему это сделать: он обвивает ногами талию Юнги, теперь обтираясь своей грудью о чужую, и старается не обращать внимание на то, что их члены тоже волнительно соприкасаются, создавая трение – с губ Чимина вырывается тихий стон. Мин в полном замешательстве распахивает глаза, застывая статуей, чувствует моментальный прилив возбуждения, и как член окончательно полностью твердеет, из-за чего он хочет протянуть вниз руку. Вместо этого выходит совсем немного не то – его ладони снова возвращаются на чужую талию, полностью обвивают ее, и фиксируют положение.
— Юнги, я... — младший захлопывает рот: при любом движении внизу очень сильно мучительно тянет, — я хочу этого, очень, просто...мы ведь не идеальны, так? Я умру от смущения, если сделаю что-нибудь не так, пойми меня, пожалуйста.
Он не хочет слышать ответ – впивается в губы напротив, глотая собственный стон, кусает нижнюю, и специально делает поступающий толчок, чтобы прочувствовать движение и чужую твердую плоть. Юнги рычит – и мокро отвечает на поцелуй.