16 ch.
тупо целая глава, посвященная, одной ебле, однако я считаю, она была нужной. простите за мой фетиш на красненького чимина, просто думаю, с красными щечками он смотрится просто сверх мило :<
Они целуются уже достаточно долго — Чимин не считает, сколько времени прошло на самом деле, однако готов поклясться, что они сидят, застывшие в одной позе, минут семь точно. Юнги сильно осторожничает: его прикосновения еле ощутимые, он не заходит слишком далеко, оставляя свои ладони на уровне осиной талии, а в даже глубоких мокрых поцелуях не пускает в ход зубы. Младшему это приходится не совсем по вкусу, и он уверен, что Мин тоже не до конца в восторге от собственных действий, и как сильно брюнет сдерживается, но нужно терпеть.
— Чимин, нам некуда спешить. Тебе будет больно от собственной жадности.
Пак не отвечает, потому что Юнги прав — однако сам впивается зубами в чужую тонкую губу, чувствуя, как от неожиданности старший крепко впивается ногтями в нежную кожу корпуса. Чимин вздрагивает и становится более чем довольным.
— Я хочу, чтобы нам было хорошо. Пойми, Юнги-я, я тоже не заставляю тебя торопиться или, наоборот, делать все через чур...нетерпеливо, — он судорожно выдыхает, — просто давай наслаждаться друг другом. Если мне будет нехорошо, я скажу тебе остановиться. — Блондин хватает чужие запястья и медленно, достаточно соблазнительно и бударажуще, проводит им вдоль боков, все ниже и ниже спуская их к бедрам.
Юнги недоверчиво смотрит.
— Обещаешь?
Однако сдавшись, выдыхает.
— Да. Я ценю твою заботу — я тоже хочу о тебе заботиться.
Старший резко впивается в чиминовы бедра своими музыкальными пальцами, немного не рассчитав силы — он уверен, что на этих местах останутся гематомы в форме его подушечек, и немного сожалеет. Тем не менее, последние слова Чимина породили в нем что-то новое, с роду уверенности в себе и в дальнейших действиях — поэтому чувственно прикусывает кончик чужого носа и щечку, далее наконец, даря стоящий страстный поцелуй.
Пак понимает, что их отношения перешли на новый уровень: он запускает свои коротенькие пальцы в мокрые волосы Мина, выдыхая горячо в губы, нетерпеливо потираясь своим членом о чужой, смущаясь почему-то от хлюпанья прохладной воды о бортики ванной, нежели от тех же звуков поцелуев. Юнги шепчет что-то вроде: «Холодно», поэтому встает вместе с Чимином на ноги, заставляя того повиснуть на чужих бедрах. Он спускает воду и включает горячий душ, попутно прижимая Пака к плитке на стене — Чимин крупно вздрагивает от контрастов всех ощущений и, кажется, становится еще более чувствительным и возбужденным. Юнги ощущает все — каждый отголосок чужого тела, каждое прикосновение, каждый томный вздох, который никак не может перейти в стон. Он кусает младшего за шею, не больно, но достаточно дразняще, чтобы вызвать у Чимина недовольное мычание, которого сам не ожидал — от этого его губы приоткрываются, чем Юнги и пользуется, снова впивается в рот напротив поцелуем, медленно передвигая свои руки с бедер на габаритные ягодицы.
— Ебануться. — Мин сам не замечает, что материться от мягкости тела Чимина — второй же недовольно хмурится, захватывая зубами чужую мочку уха и играя с серьгой.
— Хватит материться, это плохо.
— Знаешь, в данной ситуации сложно контролировать себя.
Почему-то Чимин краснеет, а Юнги, выключив воду, выносит их вдвоем из ванной, не планируя продолжать начатое дело в таком месте. Чимин виснет на нем, не имея сил делать что-то сам, потому что распаренность и возбужденность тела отнимают у него много сил – он позволяет старшему опрокинуть себя на кровать и вытереть полотенцем влажные волосы. Тут на него тоже накатывает смущение: воды нет, поэтому нижняя часть тела стала полностью видна, а капли воды с влажного корпуса пропитывают простыни.
— А тело?
— Я вылижу тебя.
Чимин настолько шокирован, что теряет дар речи, не в силах выдавить из себя хоть какое-то слово — он настолько чувствует себя до нелепости неловко, что готов зарыться куда-нибудь под землю и никогда оттуда не вылезать. Такой Юнги не отталкивает, скорее наоборот, притягивает, однако Пак однозначно не был готов к таким переменам Мина — привыкший к его сдержанности и фильтруемой речи, он и не подразумевал, что старший способен на такое. Хотя на самом деле этого следовало ожидать: все-таки годы практики с рабынями сделали свое дело.
Возможно, Чимин чуточку расстроен.
— Эй, малыш, что такое? — Блондин вздрагивает от прозвища и закрывает локтями глаза, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшееся сердце. Юнги не напирает, он ждет — обещал же, что не будет идти против воли Чимина.
— Все нормально. Просто не ожидал от тебя такого...такой...напористости. Это очень сильно сбило меня с толку. — Младший шумно выдыхает через нос, а потом в следующую секунду сам впивается в чужие губы.
Он еще не совсем умелый, но зато уже имеет понятие «нормального» поцелуя — а еще сам становится немного напористее. Юнги нравится такой расклад: по крайней мере, он будет знать, что Чимин это делает не для того, лишь бы ему угодить. Старший отвечает на поцелуй, пока своими руками гладит чужие ноги, ощущая, как по тем проходится стая мурашек. Они совсем невесомо проходятся по ягодицам, в то же мгновенье яростно сжимая их, от чего из уст младший вырывается неожиданный стон. Юнги сразу переходит на шею, оставляя на ней отметины — самая яркая получается прямо над ключицей. Такими действиями он доходит прямиком до сосков, и в тот же миг кусает их — Чимин снова вскрикивает, зарываясь пальцами в непослушные чужие волосы, и только сильнее притягивает ближе. Его разрывают странные чувства внутри: Пак настолько сейчас чувствителен, что буквально кожей ощущает обычный воздух; слух крайне сосредоточен на одной личности впереди — все звуки буквально концентрируются на дыхании, голосе, и действиях Мина, который тщательно начинает вылизывать податливое тело напротив, впрочем, как и обещал.
Юнги больше не собирается оттягивать главный момент — он захватывает член Чимина в захват своей большой ладони, тем самым пытаясь уже препятствовать будущему дискомфорту и боли. Пак крупно дрожит, когда брюнет очень медленно и тихонечко, забрав одноразовую смазку пальцами из упаковки, вставляет по одному в совершенно узкий задний проход. Сфинктер не дает совершенно просунуться пальцам: Юнги хмурится, становясь немного напористее и резче.
— Ну...как? — Старший любовно оглаживает чужие волосы, пока Чимин только немного натянуто улыбается.
— Не очень хорошо.
— Так и должно быть для первого раза. На самом деле он самый некомфортный и даже болезненный.
Дальше они пытаются сосредоточиться на начатом: Мин максимально небыстро все проделывает, чтобы избавить от боли, пока блондин только хмурится, пытаясь сосредоточиться на приятных ощущениях, которыми одаривает вторая рука Юнги на члене Пака. Младший приоткрывает глаза, чтобы убедиться в реальности происходящего, и, видя напряженное лицо Юнги, чувствует себя немного виноватым от того, что тоже не приносит удовольствия. Поборов в себе огромные горы смущения, Чимин берет в свои ладони агрегат Мина — тот сразу стонет, ведь перевозбуждение это не совсем шутки.
— Что ты...
— Молчи. Давай продолжать.
Такой немного свободный и властный Чимин почему-то хорошо заводит — брюнет начинает активнее двигать руками, понимая, что пора ускорять темп. К пальцу в анале он добавляет второй, сразу шепча Пак, что уже, возможно, будет больно — Чимин хоть и кивает, но сразу мычит болезненно, не в силах сдерживать эмоции. Юнги поджимает губы, однако не хочет останавливаться — двигает по разному двумя фалангами в чужом заду, и чтобы притупить боль, одаривает поцелуями чужое лицо. За надрачивающий его член чиминовыми маленькими пальчиками, он тоже благодарит особенно нежно: ласкается, трется своим носом о чужой, говорит, как сильно любит.
Он очень внимателен к Чимину. Очень заботиться о них двоих.
Пак это знает, поэтому тоже старается ответить с той же благодарностью — помогает, сам начинает насаживаться, одаривает чужой слух своими высокими стонами. Юнги понимает, что пальцев на своем члене уже мало — поэтому добавляет третий, чтобы поскорее перейти к кульминации.
Фаланги через пять минут уже свободно двигаются в проходе — Мин даже пару раз попадает по комочку нервов. Он старается запомнить эту точку, чтобы потом вдалбливаться в нее со всей силы — уже так не терпится этого, что естественная смазка сочится бесконтрольно. Бесконтрольный шепот Чимина, который Юнги не может разобрать, сводит его с ума — настолько все смотрится эстетично, страстно и одновременно нежно, что парень замирает, просто наслаждаясь предстоящим видом. Пак, переставая ощущать движения внутри его тела, сам полностью напирает на чужие пальцы, также беря в свою свободную руку чужую ладонь; он вылизывает каждый фаланг, глубоко пихая себе в глотку, от чего Юнги моментально отмирает, попутно выпуская из себя судорожный выдох.
— Ты...
Они думают, что готовы.
Старший быстро отстает от сфинктера, пододвигая Чимина ближе к себе и заставляя того отпустить член Юнги. Кажется, они оба в один миг гулко сглатывают — брюнет запускает головку в самое начало анала, понимая, что тот проходит достаточно свободно. Это радует достаточно сильно, по крайней мере, хоть какое-то удовольствие им будет обеспечено.
Чимин извивается в сильных руках, требуя, чтобы Мин шел дальше: тот незамедлительно повинуется, потихоньку переставая сдерживать себя. Только, пожалуй, два раза было не очень приятно, пока брюнет не вошел полностью, и то терпимо. Внутренний восторг обоих сменяется потихоньку страстью и ненасытностью любимого тела напротив: Пак намертво хватается за шею, оставляя следы зубов на белоснежной коже, а Юнги вбивается животным голодом, до синих вмятин стискивая бедра.
Нежность очень неожиданно сменилась страстью — и не ведомо, что из этого лучше.
***
Юнги бросает в ужас, когда уже на пике он понимает, что забыл надеть презерватив — в итоге член моментально выскользает из растянутого прохода, пока Чимин очень глубоко дышит, пытаясь отойти от полученного оргазма. Второй поднимает взгляд на старшего, видя, как тот с сосредоточенной гримасой дрочит себе — Пак смущается, однако снова пододвигается ближе, разворачиваясь и вставая лицом к чужому члену.
— Что ты...
Брюнет не договаривает — его прерывает собственный глубокий стон, когда Чимин неуверенно проходится языком по всей длине агрегата. Его щеки нещадно горят: видно, что он не знает точно, что нужно делать, однако старается помочь максимально, так как считает себя почему-то виноватым. И все равно, Юнги хватает и этого – еще пару действий языком, и он кончает, полностью испачкав лицо Чимина.
— Ох...прости меня, это я виноват. — Голос Мина хриплый, но Пак обращает внимание на покрасневшие щеки, которые вызывают какие-то волны умиления. Юнги берет полотенце, вытирая их обоих, а потом, откинув его в сторону, захватывает Чимина в свои крепкие объятия, укрывая одеялом.
— Теперь ты доволен, маленький извращенец, а? — Старший ехидно улыбается, и блондин не отказывает, наконец, себе в удовольствии стукнуть любовника, как можно сильнее по голове, и окунуться в сладкий сон Морфея, ощущая в волосах ласковые поглаживания.
Чимин, правда, теперь чувствует себя свободно.