13 ch.
возвращаюсь к этой работе, так что главы будут выходить чаще, и скоро аушка будет закончена.
а вот вам для атмосферы:
the breakup. - MOODY
Гремящая посуда, тихо играющий на фоне телевизор, щебетание птиц за окном – идиллия невероятная и просто настолько успокаивающая, что невольно так и хочется выйти на улицу, сесть где-нибудь под тенью дерева и сладко-сладко дремать. Юнги прикрывает глаза, утыкаясь лицом в подушку, и буквально мычит в нее, до сих пор находясь в самом ни на том глубоком недоумении и даже каком-то шокированном состоянии.
Это он во всем виноват.
С Чимином явно что-то происходит: по крайней мере после вчерашней выходки теперь так можно утверждать. Пак ворвался в их комнату полностью обнаженным, покрываясь нереально алой краской, а потом еще начал заикаться – в итоге от того, что через чур переволновался упал в обморок. Брюнет перепугался не на шутку, пытался вернуть в сознание, но потом через час понял, что тот, видимо, очнулся и просто спит. Это было по истине кошмарно: Юнги чуть с ума не сошел уже тогда, когда блондин только за порог комнаты вступил. Нет, в нем не играли какие-то животные инстинкты, просто его сердце так быстро билось, что еще чуть-чуть и он бы сам упал в небытие. Чимин слишком красивый – и это осознание так сильно ударило в голову, что Юнги теперь не может выбросить это из головы.
Он очень привлекательный. Парень понимает, что теперь не сможет давать себе обещания.
Не трогать его, Юнги. Нельзя, – это не прошение, а уже мантра. Однако нужно понимать, что самовнушение не всегда есть хорошо, в результате, чем больше себя от этого отталкиваешь, тем больше ты только этого желаешь.
Мин подскакивает с кровати, убегая в ванную комнату. Ему срочно нужно остудить голову.
***
Чимин не сможет теперь вести себя как обычно.
Кажется, уровень неловкости повышается до просто невероятных высот – если раньше это было просто по причине того, что Пак не знал, как нужно себя вести, то на данный момент их конфузность имеет за собой такой подтекст, от которого теперь все лицо покрывается цветом спелых яблок вплоть до ушей. Чимин не может держать себя в руках – его внутренне смущение достигло своего апогея.
Может действительно поговорить с Юнги? Обсудить все, даже рассказать, что у Пака к нему немного больше, чем просто дружеские чувства?
А они могут называть друг друга друзьями.
Блондин настолько задумывается, что не замечает, как из рук падает кружка, которую он намывал, прямо в раковину, от чего та издает оглушительный звук. Пак подскакивает, надеясь, что не разбудил этим художника – иначе если тот сейчас сойдет, у Чимина снова перед глазами будет вчерашняя ночь, и как он сильно облажался.
Он не думал, что все так получится – не подразумевал, что настолько переволнуется. Все-таки пойти на такое для него действительно является отважным шагом, учитывая насколько важным для является Юнги: никто и никогда не будет, настолько ближе Чимину, как этот странный, немного угрюмый внешне парень, однако добры внутри. Блондин не понимает, почему Мин ведет такой странный образ жизни – но это не его дело. У каждого есть свои тараканы в голове, и поди чиминовы раскрылись именно вчера.
— Ты чем занимаешься?
Чимин заметно вздрагивает, поворачиваясь медленно в сторону звука: там стоит Юнги с одним полотенцем на бедрах, а другим вытирает свои влажные волосы. У него изогнута бровь, и он указывает головой на раковину, пока в голове Пака запускаются обратные механизмы. Блондин запоздало краснеет, понимая, что беззастенчиво пялится на чужую грудь и пресс, поэтому быстро разворачивается в обратную сторону, немного сжавшись.
— А...я...тут было грязно и...
— Хорошо.
Пак немного разворачивается, чтобы посмотреть тем вопросительным взглядом на Юнги – и быстро возвращается назад, когда понимает, что старший стоит слишком близко к нему. Он гулко сглатывает, и слава бог, что сейчас шумит вода.
— Что?
— Можешь делать все, что хочешь. Я не возражаю.
Брюнет забирает последнюю вымытую чашку, выхватывая ее прямо из рук Чимина, на что тот замирает моментально – Юнги голой грудью почти прижимается к спине и наливает воды в кружку, чтобы попить.
Нет, надо чтобы тут Чимин с ума сошел?
Пак стоит, не шевелясь, пока Мин, кажется, и не собирается отстраняться. Он уже выпивает третью порцию – ладно, пей, но отойти-то можно.
— А...хорошо, только, эм...я могу, наверно, сейчас пойти принять душ тоже...
Пак выскакивает, спринтером убегая в противоположную сторону, и захлопывая за собой дверь. Даже кран за собой не закрутил – Юнги смеется громко, не в силах скрыть счастливые эмоции от такого Чимина. Это хорошо, что выходит все так: хуже было бы, если бы паренек его ненавидел или даже заговорить боялся. Однако брюнет ставит себе мысленно галочку поскорей обсудить все с Паком, иначе в результате может возникнуть какое-то недопонимание, что всегда приводит к катастрофе.
Юнги уходит переодеться в домашнее тряпье и возвращается на кухню, чтобы приготовить завтрак. Наверняка Чимин ничего не ел со вчерашнего дня, так что неплохо было бы угостить его чем-нибудь вкусным. Хотя Мин повар так себе – за него последние годы только горничные все дела бытовые делают. Сейчас он наверно способен сделать яичницу, однако это уж лучше, чем ничего.
Вода из душевой заканчивает стучать о кафель как раз того, когда Юнги выкладывает завтрак на блюда и нарезает немного помидоров. Трапеза в американском стиле тоже неплохо – жалко только апельсинового сока нет.
— Хен...
Мин поворачивается на голос, снова наблюдая за немного потерянным Чимином, который своими любопытными глазами то на еду смотрит, то на самого брюнета. Юнги издает безобидный смешок, чем заставляет Пака снова смущаться и отводить взор. Не, ну так дело не пойдет, надо сделать младшего более открытым и свободным в своих действиях.
— Что такой зашуганный? Не бойся, не кусаюсь, садись и ешь, попробуешь первый в своей жизни американский завтрак.
Блондин еще тушуется, однако все равно садится на стул напротив и внимательно разглядывает содержимое тарелки. Юнги хмурится, думая, что с яичницей что-то не так, хотя он пробовал ее, перед тем, как подать на стол, и вкус оказался нормальным.
Чимин это заметил.
— Хен, я...
— Слушай, не пугайся ты так. Я понимаю, что наговорил вчера много лишнего, и...прости. Я сделал это не обдумывая. Давай поедим и потом поговорим, хорошо?
Пак замирает на пару мгновений, а потом легонько кивнув, берет в руку вилку. Брюнет, чтобы не есть в напряженной тишине, делает звук на телевизоре громче, радуясь тому, что транслируют не какой-нибудь триллер, а недавно вышедший мультфильм. Чимин явно заинтересовывается, поэтому Юнги предлагает перейти на диван, на что младший безмолвно соглашается, до сих пор чувствуя себя неуютно. Мин надеется, что хороший просмотр телепередачи расслабит блондина, и не ошибается – Чимин явно перестает быть напряженным и все свое внимание концентрирует на телевизоре.
Через полтора часа, после кончины передачи, Пак совсем успокаивается, и уже валяется на полу вверх ногами, уже увлекаясь просмотром следующего фильма. Юнги считает почему-то это достаточно милым: а еще будоражащим, потому чужая растянутая кофта невольно задирается, показывая вид на плоский живот, который так и тянет к себе прикоснуться.
Мин думает, время пришло.
— Чимин, давай поговорим. – Его голос звучит ниже обычного из-за того, что долго не говорил – сам блондин вздрагивает.
Неужели не хочет?
— Угу. – Достаточно тихо.
Юнги сползает с дивана, усаживаясь рядом с младшим, и заглядывая тому в глаза. Тот невольно напрягается – лишь бы не испугался.
— Слушай...думаю наши отношения изначально были не такими, какими планировались. И ты сам это понял. – Чимин покрывается красными пятнами от воспоминаний, и даже сам брюнет немного краснеет. – Кхм...да, так что ты не должен вести себя по установке. Пожалуйста, веди себя расслабленно, не будь слишком тихим, делай то, что хочется – думаю, ты все же мой друг.
Пак вздрагивает, быстро поворачивая голову, и явно становится более ярким – так что глаза светятся, и улыбка счастливая появляется на его лицо.
Юнги не дышит.
— Правда? Ты, правда, мой друг, хен?
— Да.
Нет.
Чимин, пойми, друзья не смотрят так, как наблюдает за тобой Юнги: ловит каждое движение взглядом, задерживает его на глазах, пытаясь хоть как-то оторваться от звезд в чужом взоре; внимательно следит за губами, скорее желая поймать красивую улыбку, а не...
Сладкий-сладкий поцелуй.
— К черту! – Хватает резко за шею...
И губы в губы.