12 ch.
ох, это свершилось, я, наконец, написала главу к этой истории. я постараюсь побыстрее ее закончить, учитывая мое расписание и другие работы, но с этой главы, я думаю работа уже подходит наиболее близко к кульминации и развязки действий, так что осталось немного. что ж, возможно, самый главный сюжет только начинается, лолололол
всем печенек и добра, надеюсь, вы насладитесь работой ^^
Чимин просыпается ночью от внезапного крика за окном. Он соскакивает с кровати, чуть не разбудив этим Юнги, который только причмокивает губами во сне, продолжая что-то бубнить. Пак краем уха слышит от него «Чимин-и...» и «Это моя футболка...», поэтому немного краснеет, но сразу вспоминает, что на улице кто-то был. Он решает проверить на всякий случай и идет к выходу из домика, надеясь, что это только плод его воображения – вокруг ни души, по крайней мере, ближайшие пару километров точно. Только снаружи блондин подумывает о том, что, возможно, недалеко тоже есть такие же коттеджи, как и у Юнги, правда, отбрасывает сей факт куда-то себе на полочку, решая спросить об этом у старшего утром, а пока обходит небольшой круг у жилья. Ничего не обнаружив, Чимин расстраивается, понимая, что зря волновался, поэтому недовольный заходит обратно в дом, предварительно заперев дверь на ключ.
Только потом он осознает – шестое чувство его никогда не подводит.
***
Солнце приятно греет молодое лицо через большие не зашторенные окна, и Мин бесится, но все же ластится под приятные ощущения. С кухни слышится стук посуды друг о друга и тихая музыка, от чего становится крайне непривычно, правда, не раздражающе. Юнги лежит еще пару минут на мягкой кровати, потом встает и идет в направлении ванной, намереваясь принять освежающий душ.
— А? – Чимин выключает кран на кухне, прислушиваясь к звукам. – Юнги проснулся уже?
Пак вытирает руки, попутно идя в спальню, и не обнаружив там никого, понимает, что старший находится в ванной комнате, и – как же неожиданно – оттуда слышится отборный мат вперемешку со стуком об основание ванной, поэтому Чимин испуганно забегает внутрь помещения, чуть не сломав ручку двери.
— Юнги? Ты в порядке? Ты упал? – Пак, не понимая, что делает, хочет отодвинуть дверцы купальни, но вовремя пришедший в себя Мин, резко плотно их закрывает.
— Со мной все нормально.
Выходит, как-то резко, и блондин неосознанно обижается, пока не видит за тонированным стеклом обнаженное тело. Он краснеет густо сплошь до шеи, и кинув пискляво непонятное «Прости!», выбегает из ванной, чувствуя, как нескончаемо быстро колотится озверевшее сердце. Стыд совершенно не хочет покидать его, и он решает отвлечь себя просмотром телевизора в гостиной.
Юнги, который прислоняется к стене за дверью, пытается сам отдышаться от чуть не произошедшей катастрофы. В первую очередь он перепугался от того, что только что чуть не свернул себе шею, поэтому легко мог загрести в могилу. А дальше...
Ну кто же знал, что Чимин окажется таким внимательным? Мин готов волосы на голове рвать от того, что может произойти в этом доме, если он не возьмет себя в руки, иначе они могут окончательно сломать эту невидимую стену, которая защищает их обоих от сумасшедших поступков. Парень не хочет ничего менять, по крайней мере не сейчас, не тогда, когда в их жизнях творится настоящее непорочное дерьмо, из которого выбраться уже невозможно.
Чимин – раб, а он его рабовладелец.
И когда эта установка перестала быть правдой?
Она изначально ею не была – просто Юнги дурак. И ему нужно воздержаться от всех этих теплых чувств.
***
Пак реально настораживается, понимая, что из душевой уже как полчаса не слышен звук льющейся воды, а из комнаты никто не выходит. Он натянут, как струнка, дотронься – порвется, но Чимин упорно сидит на месте, не желая повторять прошлую ситуацию. Чтобы отвлечь себя блондин решает разогреть остывший омлет и проверить холодильник на наличие продуктов для обеда. Есть всякие закуски, в морозилке лежит большой кусок свинины, но вот проблема – риса нет.
Наверно, он там заснул – проведать, Чимин, конечно же не собирается, и придумав себе парочку оправданий, решает сам доехать до ближайшего супермаркета. Он мысленно просит прощения у Юнги за то, что одалживает его велосипед (он надеется сразу научиться на нем кататься) и пару купюр на продукты, но все равно волнуется, ибо берет чужие деньги без разрешения. Ему страшно, до жути страшно, но ради собственной психики и желудка придется потерпеть.
Как Чимин и предполагал, на самой окраине города есть небольшой круглосуточный, где он покупает пачку риса и немного приправ. На самом деле Пак не знаток готовки, только знает все из книг, которые читал у себя на чердаке в старом особняке. Воплотить свои знания на практике очень хочется, все-таки он сумел сделать омлет старшему, ведь так?
Проходит больше часа до момента, когда Пак подходит к двери коттеджа. Перед тем, как войти внутрь он гулко сглатывает, готовясь ко всему, что с ним может сделать Юнги. С порога он слышит звук телевизора, выключившийся кран на кухне, и ужасается, когда понимает, что брюнет действительно съел его омлет.
— О боже, нет! – он вбегает в гостиную, замечая развалившегося на диване Юнги, который, видимо, смотрит до жути скучную телепередачу, а переключить как-то руки не поднимаются. – Х-хен...
— И где ты был?
Чимин вздрагивает от стального тона, исходящего от брюнета, и понимает, что первый раз слышит его таким. Юнги зол, очень зол, и у Пака коленки трясутся от страха за свою судьбу. Правда, блондин знает, что Мин добрый и чуткий в душе, и где-то внутри Чимина бьется трепетно надежда, что он имеет хоть какое-то значение для сварливого на вид юноши.
Он надеется. Потому что больше ему не в чего верить.
— Я-я...- гулко сглатывает, — у тебя риса не было, — теребит край футболки, — на обед было мало продуктов, и я купил.
— И на чьи же деньги? – Пак не может вытерпеть слишком тяжелого голоса и удручающей атмосферы, поэтому закусывает губу, чтобы позорно не всхлипнуть. Он же знал, на что идет, так почему же ведет себя, как тряпка?
— Твои. Я обязательно их верну, обещаю!
— Каким же образом? – Юнги встает с дивана и поворачивается лицом к Паку, смотря на него потемневшими глазами. – Ты нигде не работаешь, ничего не умеешь, ты словно щеночек, за которым нужно постоянно следить. – Юнги подходит немного вперед, но расстояния не сокращает. – Поэтому хотя бы так не создавай мне проблем. И прости, если тебя задел, но правда есть правда. Я только прошу слушаться меня и не пропадать с поля зрения.
Он уходит, оставляя за собой только шлейф запаха геля. Чимин дает волю слезам, чувствуя, как внутри все слишком сильно сжимается.
Ты словно щенок
Сердце, бьющееся в агонии, резко замедляет свой ход. Чимин опускает руки, которые тряпкой повисают вдоль худого тела, а губы уже давно искусаны в кровь. Воздуха начинает не хватать, как и нервов, поэтому он медленно оседает на прохладный пол, запоминая всю тишину вокруг и как ветер беспощадно бьется в открытое окно.
Тебе не стояло надеяться на что-то, Чимин. У вас изначально не было будущего.
У тебя.
***
Следующие несколько дней блондин старается лишний раз не говорить. Резко поменявшееся отношение и поведение Юнги заставляет отстраниться от него и перестать фантазировать о чем-то возвышенном и прекрасном. Все возвращается к первоначальным мыслям, когда он только-только появился в доме художника – лишь бы просто выжить. Хотя есть ли в этом смысл?
Он даже не знает для чего живет.
Тяжелый вздох следует сам за собой, и Чимин повернувшись на другой бок в кровати, старается заснуть, чтобы не надумать себе еще более отвратительных вещей. В принципе, так он делает последние два дня, после того, как Мин строго настрого запретил подходить к плите и что-то делать по дому. И Чимин понимает – они действительно возвращаются к истокам, когда блондин все время спал в комнате, лишь бы избежать страшных и извращенных горничных, которые никогда не упустят шанса хорошенько насолить парню, а потом выставить его дураком перед Мином, которому вообще фиолетово было что там наговаривают на Пака завистливые девицы. В нем они видят какого-то потенциального соперника, что отвоевывает их места, но если подумать, то парень вообще ничего не делает, хотя по контракту...
Уши и шея покрываются краской только от мыслей о близком контакте с Юнги. И ведь, правда, старший ни разу не прикоснулся к нему, хотя по факту это истинное предназначение Чимина в очаге художника. Настоящей причины бездействия Мина Пак не понимает, как и всего поведения брюнета: то он игривый и ласковый, то становится таким холодным, что невольно поджилки трясутся, а сердце распадается на тысячи осколков. И почему же все так? Почему?
Чимин закутывается по голову в одеяло, мелко дрожа от холода. Раз Юнги сам не хочет выполнять свои обязанности и, хотя бы не делать больно парню своим поведением, он поможет ему сам.
Поможет вспомнить, что Юнги его хозяин, поэтому не нужно относится к нему, как к человеку. Ведь именно люди способны уничтожать друг друга.
***
Юнги умывается в последний раз перед сном и опирается о раковину, тяжело вздыхая. Нынешняя ситуация его никак не радует, хотя он просто хочет защитить их от возникающих красных нитей между ними, а выходят совсем другие вещи – Чимин слишком сильно отстранился и притих, и Мин просто не знает, что творится у младшего в голове, ведь сам невольно замечает, как он вполне может задержать свой тусклый взгляд на кухонном ноже. Или Юнги просто параноик? Чимин же не может совершить что-то глупое и необдуманное?
Брюнет не думал, что своими действиями он сведет их обоих в скорую могилу. Чтобы этого не случилось, нужно разобраться со всем сейчас, поговорит в конце концов, с Паком, высказать ему все и послушать, что у него творится на душе. Держать все в себе отвратительно, жаль, что Юнги это понял поздновато.
Брюнет заваливается в спальню, садясь на постель, и изгибает бровь, когда не обнаруживает на другой стороне кровати Чимина (спать они продолжали вдвоем, потому что диван до жути неудобный).
— Чимин, — дверь в спальню неожиданно открывается, — ты...
Дар речи пропадает, когда Мин поворачивает назад голову, чтобы посмотреть на вошедшего парня. Во рту скапливается слюна, которую брюнет поспешно сглатывает; пот, крупицами начинает стекать с молодого лица, пропадая за слоем черной футболки; сердце начинает биться слишком быстро – еще чуть-чуть и, кажется, произойдет остановка.
— Юнги-хен, нет, господин Мин.
Поздновато? Ха.
Юнги понял все слишком поздно.