5 ch.
так, я, конечно, плохая, обещала выложить главу вчера, но появились непредвиденные планы. главка получилась меньше обычного, но это уж лучше, чем ничего.
а еще у меня снова проблемы с техникой, ноутбук работает через раз, тут виной провод, который не до конца питает его. а денег на новый нет, поэтому выживаем, как только можем тт.тт
Известный факт того, что дорога назад кажется короче, чем, когда едешь, наоборот, из дома. Юнги подтвердит это, ведь даже не заметил, как стоит у порога своего дома, а горничные уже вовсю просят хозяина пройти. Мин в какой-то прострации заходит внутрь, с него снимают верхнюю одежду и, он просит подготовить ему горячую расслабляющую ванну, а пока пусть оставят его одного. Парень проходит на верхний этаж, но вместо спальни сворачивает в студию, где бросается на диван, не сняв костюм. Все равно стирать — и вынимает из внутреннего кармана пиджака сигареты, закуривая одну.
В голове до сих пор крутиться образ миниатюрного паренька, что зажавшись в угол, сидел под одеялом и дрожал только не понятно от чего: страха или же холода? Оба варианты подходят одинаково, поэтому раздумывать по этому поводу нет никакого смысла. Тут скорее подходит другой вопрос.
Что же он там делал?
Когда Юнги услышал от старой карги, что он очередная кукла, верилось не сразу, но по глазам напротив Мин сразу понял — не врет. Ибо такой злостный и пугающий взгляд брюнет никогда не видел, навряд ли его можно как-то подстроить. Тем более, у Тэхена он научился читать людей по их жестам, так что тут без вариантов, так и имей друга психолога.
Возвращаясь к блондину, честно, чем-то Юнги он приглянулся. Хоть толком он его не разглядеть не успел, лицо и то как-то размыто помнится, но все равно, глаза того глубокие слишком и притягательные. Что поделать, у каждого свои фетиши, а в нашем случае это взор живой и проницательный
Ну, всем, наверно, достанут стеклянная оболочка и искусственные глаза, ведь так?
В груди что-то колко щемит и, Мин переводит взор за окно, где только-только поднялась полная луна. Ее свет освещает всю комнату, немного оставляя блеска на картинах и разных красках.
Вот оно, озарение.
Юнги покорило вдохновение в ту ночь. Он делал мазки снова и снова, создавая очередной шедевр, который обязательно в будущем покорит весь мир. Вдохновение лилось рекой, а внутри било странное предчувствие чего-то грандиозного.
И он не ошибся.
— #1001013 прибыл. Оплата была совершена.
***
Новость о том, что ты уже вроде как избавляешься от вечных мук и кошмаров должна по идее радовать, и Чимин так-то счастлив, правда, частично.
Вас снова куда-то продали, нужно ли вообще тут радоваться?
Но ничего не остается, кроме как свалять вещи в какое-то подобие сумки, больше похожей на мешок для мусора, просто умыть лицо и стоять в своей комнате, даже не в коридоре, ожидая, когда подъедет долгожданная машина, готовая поскорее увести вас отсюда. Чимин снова смотрит в свой «чемодан», проверяя, точно ничего ли не забыл и только печально вздыхает, когда видит две пары штанов, которые выглядят словно балахоны, как и две футболки. За такие долгие годы ничего не изменилось, почему только эти вещи уже живы совершенно другой вопрос. Кроме одежды еще валяется потрепанный плюшевый заяц и любимая книга от старика дворецкого, что он так и не успел начинать читать.
За окном гремит гроза и, слышны капли дождя, постукивающие по крыше пугающего дома. Парень дрожит от подувшего ветерка через ставни окна и еще больше разочаровывается, потому что сейчас попадет под ливень, а одалживать ему зонт точно никто не будет. Пак снова переводит взор на улицу и впадает в думу, рассуждая о его дальнейшей жизни.
Что же с ним будет?
Он ведь даже не знает, кто это чертов покупатель. Может это какой-нибудь старик извращенец, богатенький сынок или же психопат, но явно кто-то неадекватный, ибо зачем нормальному человеку покупать себе раба? А также богатый, потому что за такую игрушку придется отвалить приличную сумму. Чимин не удивится, если приедет и увидит преогромный особняк с кучей горничных и голых женщин, что не будут давать прохода.
Мурашки по телу — блондин трясется от холода и осознания таких вещей, поэтому уходить уже никуда не хочется. Правда, кто его будет слушать, он же пустышка, которая не должна вообще сейчас находиться в этом мире.
В дверь стучат и, Чимин торопливо бежит открывать ее. За порогом стоит грустный дворецкий, что просит блондина пройти вниз, где ждет его госпожа, но перед этим крепко обнимает. У него хлыщут слезы, как и у Пака, который до сих пор не готов прощаться с близким его сердцу человеку, что единственный не кинул его на раскол судьбы, ну и с окна тоже.
— С вами точно все будет в порядке, аджосси? — Чимин вытирает слезы рукой, обрывая объятия и, берет сумку.
— Со мной все будет хорошо, вы главное себя берегите, не давайте себя в обиду, помните вы тоже человек, поэтому и права у нас всех одинаковые.
Пак утвердительно кивает и, немного приободренный словами старика, выходит, кажется, впервые за пределы его жилища в течение четырнадцати лет. Его ведет аджосси вниз и, парень снова рассматривает старое поместье, подмечая, что оно совершенно ничем не изменилось, только количество живших здесь увеличилось раза в два. Они приходят к крыльцу, откуда Пака под ливень заталкивают в автомобиль. Он приземляется на сидушку сзади, подмечая, что уже сильно успел промокнуть, несмотря на то что прошел от двери не так уж и много расстояния. Дворецкий хочет закрыть дверь, но его опережает госпожа Пак, которая останавливает его, и схватив за волосы на затылке Чимина, шепчет на ухо:
— Опозоришь меня, запомни: живым ты не останешься. Надо было убить еще, когда ты на свет родился.
Чимин сглатывает и кивает, пока старуха сама силой захлопывает дверь и со злобой говорит ехать водителю.
Блондин дрожит на сиденье, в одной старой футболке и тонких штанах, на ступнях шлепанцы, пока снаружи осень и градусов не больше десяти.
Разве это уже не позор?
***
Водитель бросает Чимина где-то на тротуаре, даже не изволив сказать, куда идти. Дождь так и не перестает капать, на небе чуть виднеется луна из-за туч. Хотя бы дорогу видно — парень трет голую кожу на руках, создавая трение, чтобы кровь подошла, и стало теплее. Через минут десять погода, наконец, значительно улучшается и, Чимин спустя пустой ходьбы вперед видит средних размеров дом. Да, не, тут точно быть не может — но как дурак идет именно в ту сторону. Он стучит пару раз в дверь, вопреки этому никто не идет. Потом видит кнопку звонка и мысленно бьет себя по лбу.
— Кто?
Откуда-то резко отвечает девушка и, Пак в растерянности не знает куда глядеть. Будьте прокляты современные технологии!
— Я-я...от госпожи Пак.
Никто дальше не отвечает и, вздохнув, Чимин разворачивается, собираясь уйти, но слышит отпирающуюся дверь.
— Вы #1001013? — На пороге появляется девушка, которая стоить увидеть Пака на пороге вылупляет глаза, правда, ничего не говорит.
— Ч-что? О чем вы?
Девушка снова ничего не говорит, только впускает в дом, прося подождать пока в коридоре и просит другую женщину, на вид, как и она, горничную, позвать господина. Чимин вздрагивает, понимая, что попал туда, куда нужно, поэтому сразу чувствует себя не в своей тарелке. Он начинает дрожать и, снова же, от того, что сильно промок и от резко накатившего страха.
О, Боже, что же его ожидает в этом месте?
Через пару минут возвращается вышеупомянутая горничная, а сзади нее подозрительно знакомые на вид волосы. Девушка отходит немного в сторону, позволяя хозяину дома встать вперед и по середине, чтобы тот сумел рассмотреть гостя, как следует.
А у Чимина глаза тарелки.
Погодите, что?!
Знакомые лисьи глаза, растрепанные волосы и также дорогой костюм. Пак снова рассматривает незаметно с ног до головы и ничего не может понять.
Так, господин Мин и есть тот самый покупатель?
И мир весь рушится, как и представления о преогромном доме, старике извращенце и куче горничных под взором властного взгляда.
Неужели он все-таки ненормальный?
— Вы вроде говорили, что ванна готова. — Спокойный тон значительно расслабляет нависшую неловкую ситуацию. Горничные утвердительно кивают. — Тогда вымойте его и дайте мою одежду.
Все присутствующие, кроме Юнги, неподдельно удивляются, а страх блондина резко сменяется на растерянность. Брюнет, не оглядываясь, поднимается наверх, чтобы закончить начатую картину, а горничные толкают Пака за ним, только в дверь другую.
А вывод один у Чимина.
Он точно ненормальный.