Твоё имя рядом

Точка зрения: Хикэру

Средняя школа оказалась не такой уж и страшной. По крайней мере, теперь у нас было по шесть разных уроков в день, а не один учитель на всё про всё. На математике я мог спокойно решать задачки, пока учительница бубнила у доски, на обществе — смотреть, как Аса корчит сосредоточенную рожицу, пытаясь запомнить все эти даты и названия.

Сегодня был особенный день — день выбора клубов. После уроков в актовом зале выстроились столы старшеклассников, зазывающих в свои секции. Воздух гудел от возбуждённых голосов, плакатов с кричащими слоганами и ощущения, что сейчас совершается какой-то важный жизненный выбор.

Я уже знал, куда пойду. Ещё в младшей школе я видел по телевизору чемпионат по тхэквондо, и меня зацепило — эта смесь молниеносной скорости, мощи и странной, почти танцевальной грации. Не то чтобы я был драчуном. Наоборот. Но мне нравилась идея контролируемой силы, дисциплины, которая превращает твоё тело в совершенный инструмент.

— Кружок тхэквондо! Стань сильным духом и телом! — выкрикивал старшеклассник в белом добоке, и его громкий голос перекрывал общий гул.

Я направился к его столу, чувствуя лёгкое покалывание азарта в кончиках пальцев. Заполняя анкету, я краем глаза заметил Асу. Она стояла у стола театрального кружка, разговаривая с высокой девочкой с каре. На лице у Асы было то самое выражение — глаза сияют, а губы растянуты в восторженной улыбке. Я знал это выражение. Оно бывало у неё, когда она находила особенно красивый цветок или когда мы в детстве придумывали особенно удачную игру.

«Актрисой решила стать?» — подумал я с лёгкой усмешкой. Ну да, ей это подходило. Она всегда была немного драматичной.

Встретились мы уже у ворот школы, по дороге домой. Солнце припекало спины, согревая нас после прохлады школьных коридоров.

— Ну что, будущий самурай, записался? — спросила она, подбегая ко мне. Её ранец весело подпрыгивал за спиной.
—Тхэквондо — это корейское боевое искусство, невежда, — с важным видом поправил я. — А ты? Будешь кривляться на сцене?

Она тут же надула щёки, как это всегда делала, когда её задевали за живое.
—Это не кривляние! Это высокое искусство! — она встала в позу, прижав руку к груди. — «О, Ромео, зачем ты Ромео?» — продекламировала она с пафосом, и её голос прозвучал так неестественно и громко, что проходившая мимо бабушка обернулась с удивлением.

Меня передёрнуло.
—Ну вот, уже началось. Только не ори на меня так на улице. Стыдно станет.
—А мне не стыдно! — заявила она, но сникла. Её энтузиазм слегка поугас. — Ты просто не понимаешь. Это же возможность стать кем-то другим. Пожить другой жизнью. Понять, что чувствуют другие люди.

— Я и так понимаю, что ты чувствуешь, — пожал я плечами. — Вот сейчас, например, ты злишься, потому что я назвал твой кружок «кривлянием».

Она остановилась и упёрла руки в боки.
—Ага, а ещё я чувствую, что ты ведёшь себя как зазнавшийся жук, который считает своё увлечение самым крутым!
—Потому что тхэквондо — это сила и дисциплина! А твои спектакли — это просто... игры.

Мы зашагали снова, но теперь между нами висело плотное, колючее молчание. Она шла, глядя прямо перед собой, а я смотрел на трещинки в асфальте. Чёрт. Мы редко ссорились по-настоящему. Обычно наши размолвки длились не больше пяти минут. Но сейчас было другое. Она считала моё увлечение примитивным, а я её — несерьёзным. Это задевало.

Мы дошли до нашего любимого вендингового аппарата на повороте к нашему переулку. Он стоял там вечно, продавая чуть тёплые напитки, и был немым свидетелем сотен наших разговоров. Аса вдруг замедлила шаг. Я продолжил идти, делая вид, что не заметил.

— Хикэру, — тихо позвала она.

Я обернулся. Она стояла перед аппаратом, копошась в кармане своего скейт-юбки.
—У меня есть монетка, — сказала она, не глядя на меня. — Хочешь... свой «Меллон-Сода»?

Это была капитуляция. Наша традиционная белая флаг. «Меллон-Сода» — этот противный ярко-зелёный газированный напиток со вкусом дыни — был моей странной слабостью с детства, которую она всегда высмеивала, но всегда помнила о ней.

Гордость внутри меня кричала: «Скажи нет! Отстаивай принципы!». Но я видел её опущенные плечи и то, как она старательно изучала кнопки на аппарате, лишь бы не встречаться со мной взглядом.

— Ладно, — буркнул я. — Только если ты тоже что-то возьмёшь. А то будешь смотреть, как я пью, как голодный котёнок.

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах снова появилась искорка.
—Я возьму клубничное молоко. Как обычно.

Мы стояли рядом, потягивая свои напитки через соломинки. Сладкая, приторная дыня разлилась по моему горлу, смывая остатки раздражения.

— Знаешь, — сказала она после паузы, глядя на свою банку. — Мне просто нравится эта идея. Идея перевоплощения. Показать историю так, чтобы люди в зале поверили. Чтобы они плакали и смеялись вместе с тобой. Разве это не круто?

Я посмотрел на неё. Солнце играло в её тёмных волосах, а на щеке осталась капля клубничного молока. Она говорила об этом с такой искренней верой, что мои аргументы о «силе и дисциплине» вдруг показались мне убогими и плоскими.

— Да, наверное, круто, — честно признался я. Мне вдруг стало интересно, как она будет выглядеть на сцене. В красивом платье, под светом софитов. Не как соседка Аса, а как кто-то другой. — А тхэквондо... это не про то, чтобы бить людей. Это про контроль. Над собой, в первую очередь.

Она кивнула, и на её лице появилась понимающая улыбка.
—Знаю. Ты же не грубиян.

Мы допили свои напитки и пошли дальше, к нашим домам. Ссора закончилась, не успев толком начаться. Но что-то после неё осталось. Лёгкий осадок. Мы выбрали разные пути. Впервые в жизни наши интересы так явно разошлись. Она — в мир чувств и воображения, я — в мир физической формы и самоконтроля.

И глядя на неё, на то, как она что-то живо рассказывала, размахивая руками, я поймал себя на мысли, что её мир внезапно показался мне очень далёким. И от этого стало немного тревожно.