5 глава: Первый провал
Точка зрения: Аса
Математика всегда была моим личным врагом. Цифры и формулы упорно отказывались выстраиваться в моей голове в логичные цепочки, предпочитая превращаться в хаотичный винегрет. Но контрольная по алгебре в конце семестра была особенно важной. От неё зависела итоговая оценка, а значит, и моё спокойное лето.
Я готовилась. Честно. Сидела над учебниками, перечитывала конспекты, которые Саори любезно давала мне переписать. Но когда я увидела задания на листке, у меня в глазах потемнело. Все эти «x» и «y» плясали передо мной зловещим танцем, не складываясь ни в одно вменяемое уравнение.
Я вышла из класса с мокрой от пота спиной и каменной тяжестью в животе. Результаты должны были объявить через день.
Их вывесили на доске объявлений на следующей неделе. Толпа одноклассников, возбуждённо щебетавших, расступилась, и я увидела список. Моя фамилия — Аояма. А рядом — ужасающе низкий балл, красный от стыда. Я не сдала. Совсем. У меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как жар стыда заливает мои щёки. Поскорее бы исчезнуть.
— Ну что, гений сцены? — раздался рядом знакомый голос. Хикэру подошёл ко мне, заглянул в список и свистнул. — Ого. Это сильно.
— Отстань, — прошипела я, готовая расплакаться. — Просто отстань.
Я рванула прочь, в школьный двор, и уткнулась в скамейку под большим клёном. Слёзы предательски застилали глаза. Я чувствовала себя полной неудачницей. Вся моя уверенность, всё актёрское бахвальство испарились, оставив лишь горький осадок стыда.
Через несколько минут я услышала шаги. Рядом со мной уселся Хикэру. Он молча протянул мне банку горячего шоколада из вендингового аппарата. Я взяла её, не глядя на него. Банка была тёплой, почти горячей, и этот жгуч согревал мои ледяные пальцы.
— Ну, не умерла же, — произнёс он наконец. Его голос был не насмешливый, а... спокойный.
— Ещё нет, — хмыкнула я, вытирая глаза рукавом.
— Смотри, — он достал из рюкзака свой тестовый лист. На нём красовалась почти идеальная оценка. — Это не так сложно. Просто нужно разложить всё по полочкам.
— У меня нет этих полочек в голове! — взорвалась я. — У тебя там всё аккуратно, как в шкафу с добоком, а у меня — как в моей сумке после репетиции!
Он усмехнулся.
— Значит, нужно прибраться. Давай, я помогу.
Вечером мы сидели за столом в его комнате. Стол был завален моими испещрёнными красными крестами листками и его аккуратными конспектами. Хикэру взял мой учебник и чистый лист бумаги.
— Так, забыть всё, что было. Начнём с самого начала, — сказал он таким тоном, каким, вероятно, говорил с младшими учениками в своём клубе. — Это не страшные заклинания. Это просто инструмент. Как молоток. Им нужно просто научиться правильно пользоваться.
И он начал объяснять. Медленно, терпеливо, раз за разом рисуя одни и те же графики и расписывая уравнения. Он не злился, когда я снова и снова не понимала. Он просто находил новые слова. Новые аналогии.
Я смотрела на него. На его опущенные длинные ресницы, на губы, которые шевелились, беззвучно повторяя условия задачи, на его руку, уверенно водящую карандашом по бумаге. В этот момент он был не моим надоедливым соседом, не тем, кто отмахивался от глупых шуток. Он был... взрослым. Компетентным. Сильным.
И в этот момент я поймала себя на мысли, которая заставила моё сердце сделать странный, неправильный виток. Мысль была проста и ужасна: «Он красивый».
Не «симпатичный», как я могла бы сказать о каком-нибудь актёре или певце. А именно красивый. Прямо сейчас, в свете настольной лампы, с сосредоточенным и серьёзным выражением лица. Щёки снова начали гореть, но на этот раз — не от стыда.
— Ты меня слушаешь? — он поднял на меня взгляд, и его карие глаза были полны вопроса.
— Да! — я вздрогнула и быстро опустила глаза на бумагу. — Конечно. Просто... думаю.
— Не привык, — он снова усмехнулся. — Ладно, повторим ещё раз. Смотри сюда.
Я кивнула, заставляя себя сосредоточиться на цифрах. Но осадок от той мысли остался. Тёплый, смущающий и совершенно неуместный. Потому что лучший друг, который помогает тебе с математикой, не должен быть красивым. Так же, как и старшая сестра твоего лучшего друга не должна писать записки твоему брату.
Мир, который всегда был таким простым и понятным, вдруг начал стремительно усложняться. И я не была уверена, готова ли я к этим переменам.