16. Рэми. Замена - 2
Рэми чуть не рассмеялся от этого наивного «не пустим», но промолчал — не было ни сил, ни охоты спорить с очевидной глупостью. Спешившись, он двинулся было к калитке в овитом диким виноградом заборе, но застыл, остановленный высоким дозорным:
— Послушай, маг. Твоя сила хороша, но там охрана, воины. Мы всех поснимаем, живого тебя доставим куда захочешь, и там уже можешь встать против своего мага. А до этого ты будешь слушать нас, не тратить драгоценные силы и не подставляться под стрелы, понял?
— Что-то вы мне слишком доверяете, — усмехнулся Рэми.
Дозорный лишь добро сверкнул глазами, похлопал Рэми по плечу и сказал, кивнув на Огнистого:
— Он тебе доверяет. Да и лезешь ты в самую гущу без тени сомнения. Думаешь, мы совсем глупы и не понимаем? Ты ведь Армана спасать собрался? А мы лишь помочь хотим. Так что поверь нам, маг.
— Жить надоело? — тихо спросил Рэми, посмотрев дозорному в глаза. — Там ведь умирать придется, понимаешь? Не страшно?
— Нет, а тебе? — не отвел взгляда дозорный.
— А мне... — усмехнулся Рэми, — бояться нечего.
Смерть он уже видел. Теперь хоть на жизнь посмотрит.
— А, может, и нам нечего?
— Понял, — скривился Рэми. — Если уж так, то хорошо. Я буду вас слушаться... пока не дойдем до мага.
Дозорный улыбнулся весело, хлопнул Рэми по плечу и сказал:
— Вот и отлично. Тогда не через калитку, иначе тебя подстрелят еще при входе. Там ребята серьезные, они знают, что терять им нечего, жалеть не будут. Входим, парни!
Рэми куда-то тащили, он часто не видел, куда, то вжимали в стены, то прятали за широкими спинами, то толкали в тень или заставляли куда-то бежать. Мягко свистели смоченные чем-то едким стрелы, сменялись коридоры, комнаты, тенями скользили по кажущемуся пустым дому дозорные, и раздирал душу, прижимал к земле какой-то вязкий ужас... Рэми не понимал что и откуда, бежал по полумраку дома, не знал, куда его ведут, да и не хотел знать — он плыл на волнах чужого страха, с трудом вдыхал запах боли, которым пропитался весь дом... здесь недавно умирали. Тяжело, мучительно. И умирали не раз.
— Чисто! — крикнул дозорный, и Рэми втиснули в затемненную комнату, кажется, гардеробную, усадили в кресло, позаботившись огородить и от окон, и от дверей.
— Никого. Проклятье!
Рэми лишь поднял руку, прося всех замолчать. Было душно... Стелился, забирался в душу полумрак, затухали в углах языки черного пламени, отражались в зеркалах, скользили по голым стенам, ластились к ногам едва заметные тени. Ужас не утихал, внутренности переворачивало от отвращения и что-то внутри приказывало бежать. Сейчас!
— Вы не убивали тут? — выдавил Рэми, обратив на себя внимание вполголоса спорящих дозорных.
Мужчины замолчали как по команде. Ожидают приказов? Хотя Рэми ничему не удивлялся. Сам видел, с каким почтением относились люди в отряде Жерла к редко приезжающим высшим магам, может, даже не столько с почтением, сколько со страхом, за скрывающими их душу щитами не разобрать. Но сейчас это и не важно.
А он высший... как бы. И потому может говорить... и даже приказывать.
— Вы убивали тут? — переспросил Рэми, когда молчание стало невыносимым.
— Мы еще с ума не сошли, — ответил один из дозорных. — Отрубить, отрубали, но убивать... Нам с Виссавией ссориться не с руки, архан.
Архан... знал бы он, какой Рэми архан... Интересно, помогал бы так, как помогает сейчас?
Но исправлять ошибку дозорного не стал, не время! Страх ел изнутри, прокатился по позвоночнику холодок и пронзил душу, вывернул наизнанку чужой безмолвный крик... Мир?
— Эй, маг, совсем плохо? — спросил кто-то из дозорных, опускаясь перед ним на колени. — Позеленел весь... Высший ты, вижу... Не отплыви, нам потом Арман руки поотрывает за мага такого класса...
Может и поотрывает... Арман или Мир, уже не столь и важно... если выживут.
— И не только руки, — сказал вдруг Майк. — Вы, ребята, лучше его берегите. Если с ним что-то случится, гнев Армана будет страшен.
— Он рядом... — прервал его Рэми, задыхаясь от нового крика. — Боги, ищите же!
— Легко сказать искать... наверняка в доме есть тайный ход, наверняка не один, пока все обыщем...
— Идиоты! — Рэми чуть вскрикнул, сдавив до боли в пальцах подлокотники кресла. — Не понимаете... то, что он делает... это...
—... понимаю! — прервал его Майк. — Ты вина принеси. А вы живо к охране. Ищите того, кто больше всех боится. Если кто видел лозу, он долго ее не забудет!
Лозу? Рэми вновь скрутило, уронило на пол, и Майк, вроде это был он, заставил разжать зубы, выпить что-то, от чего стало в груди тепло, а на душе почти хорошо. Рядом кто-то упал, держась за расквашенное лицо. Рэми вырвало. Дозорный вновь ударил охранника, схватил его за волосы, заставляя выгнуться, и спросил:
— И где твой архан, а?
Рэми хотел сказать, чтобы дозорный перестал, что тут и так хватает боли, но не мог выдавить и звука. Да и Майк, что сидел рядом на корточках, прошептал на ухо:
— Знаю, что жалеешь. Но сейчас так надо. Времени играться с ним нет.
Надо? Рэми вздрогнул, когда охранника ударили еще раз, коленом в живот. Сжал кулаки, отворачиваясь от глянцевых капель на полу, но это не спасло от полного муки стона:
— Он меня убьет!
Дозорный лишь тихо засмеялся и спросил:
— А я, думаешь, пожалею? Впрочем, можешь не говорить... Я и так узнаю. В глаза смотри, сучонок!
Майк отер губы Рэми платком, дал выпить еще немного казавшегося горьким вина, и, посмотрев на дозорного, Рэми впервые увидел, как стоявший над беспомощной жертвой архан разбивает на мелкие кусочки, ломает чужую волю. Охранник застонал едва слышно, но взгляда, в котором угасал разум, отвести от глаз дозорного так и не смог, и когда его, наконец, отпустили, свалился на пол, мыча что-то под нос и пуская беспомощно пузыри.
— Так ли уж необходимо? — выдохнул Рэми.
Дозорный обернулся вдруг и по его взгляду, в котором утихало чужое безумие, Рэми вдруг понял — да, необходимо. Потому что охранник, хоть и сломан, а счастлив, а вот его мучитель...
— Вставай, — потянул он вверх Рэми. — Если то, что я видел, правда, то ты прав. Ты, высший, наша единственная возможность выжить... Так что давай, не ломайся раньше времени. Из-за его боли плохо?
Рэми кивнул. Дозорный встряхнул его за плечи и сказал:
— Так закройся, мать твою! Так не поможешь! Понимаешь? Держись, парень, держись, кому сказано! Я знаю, что вам хреново от чужой муки, но сейчас ты должен сосредоточиться на себе, а не на ней, слышал?
— Понимаю, — высвободился одним движением Рэми. — Дай мне... очнуться...
— Нет времени, — вмешался Майк, но его живо остановили, а тот же дозорный кивнул Рэми:
— Быстрее давай, прошу тебя, слышишь, маг?!
— Слышу, — сказал Рэми, закрывая глаза... — Молчите... не двигайтесь, не дышите...
***
Тишина... дом скрипит, жалуется, шуршат по углам безобразные тени... и падает на пол покрывалом страх, и раскрываются за спиной огромные крылья... тихо... как же тихо... и ты — дом, и дом — это ты, и ты уже больше этого дома... ты везде... и тебя нет...
Тихо... пусто. Хорошо. Полумрак вокруг и ничего, никого... кроме...
— Аши...
Раскрываются за спиной крылья. Свои? Чужие? Тут нет своего и чужого. Тут есть руки на плечах, прикосновение к спине, мягкий шепот на ухо:
— Да, Рэми.
— Прости.
— За что?
— За то, что боялся.
— Я и сам себя боюсь. Но верю тебе.
— Почему?
— Бедный, бедный, Рэми, ты так и не понял своей ценности. Я так боюсь испортить... Прости... прости, что ты мне так нужен...
Рэми резко обернулся и вздрогнул, встретившись взглядом с темными, такими знакомыми глазами, задыхаясь от проснувшегося внутри... сочувствия? Аши ведь такой же, как и он. Только старше, умнее и циничнее в своей сломленности. Стоит перед ним, человеком, на коленях, распластав на черном камне пола крылья, и смотрит так, будто о чем-то молча просит... Целитель судеб... разочаровавшийся в людях.
Но какой же мягкий у него взгляд. Как много в нем боли...
— Не меня — тебя тянет к Миру, — выдохнул Рэми, опускаясь перед Аши на колени, и коснулся ладонью так похожего на его лица. — Тебя! И Мир вовсе не моя судьба...
— Прости, я отравил тебя своей любовью...
— Любовью? — повторил Рэми, не понимая.
— Я люблю своих братьев. Мы родились вместе, мы жили вместе, мы правили вами — вместе — и были счастливы. И потому я стремлюсь быть рядом с их носителями. А ты... ты не мой носитель, ты не родился со второй душой, ты не должен, как они, ты сам...
— ... выбрал тебя, — закончил за него Рэми и улыбнулся. — А сам же тебя и проклинал.
— Ты не должен был...
— Я не должен, я хочу, — твердо сказал Рэми. — Помочь...
Аши лишь прикрыл глаза, усмехнулся и сказал вдруг:
— Человек спасает полубога...
— Но ты ведь тоже меня выбрал? — ответил Рэми и подал Аши руку. Ударили крылья, раскрылась навстречу полубогу душа и переплелась, срослась с чужой, более мудрой, более...
***
Рэми не хотел об этом думать. Он открыл глаза и с легкой улыбкой посмотрел на все так же затаившиеся по углам тени. Низшие демоны, везде их полно. Гадость и бестолочь. Он посмотрел на все так же валяющегося у него в ногах, безмолвно уставившегося в потолок охранника и, присев перед ним на корточки, грустно улыбнулся.
Ломать легко, а вот исправлять...
— Я прошу тебя не тратить на него силу, — раздался за спиной голос дозорного. — Она тебе понадобится, маг. А этим пусть занимаются виссавийцы... если захотят.
Не захотят. Рэми и отсюда чувствовал тянущийся от охранника запашок убийства, а виссавийцы убийц исцелять не спешат. Но дозорный, увы, прав. И хоть жаль этого охранника, а Мир с его едва чувствующейся теперь болью был сейчас гораздо важнее.
— Веди! — поднялся Рэми.
Дозорный жестами отдал приказы, и впереди, как и позади Рэми сразу же появились люди. Его опять вели аккуратно, осторожно, как наследного принца, заглядывая в каждый темный уголок и прикрывая своими телами. Рэми не возражал. Он лишь жестом подозвал к себе сломавшего охранника дозорного и сказал едва слышно:
— Ты видел лозу, да? — они спустились по лестнице, вошли в небольшой подвал и на миг остановились перед, казалось, сплошной стеной. Один из дозорных начал шептать какие-то заклинания, водить по стене ладонями, пытаясь найти ключ к потайному входу. Тьма ластилась к ногам, тени стали гуще, а дом содрогнулся от очередного стона...
Дома не любят людской муки. Они помнят ее слишком долго, бережно хранят и едва слышно жалятся тихими ночами.
— Да, — содрогнулся дозорный.
— У каждой лозы есть носитель, — сказал Рэми, сам не зная до конца, откуда берутся эти слова. Будто Аши шептал их на ухо, нет, сам говорил, и голос второй души казался собственным, а сила, ранее непослушная и безрассудная, теперь текла по жилам ровным потоком. — Носителей там двое. Один — маг, которого вам не одолеть... второй... столь же слабый магически, как и вы. Убьешь носителя, убьешь лозу.
— Я понимаю...
— Не понимаешь, — оборвал его Рэми. — Виссавия проклинает убийц, правда? И потому вы стараетесь не убивать. Но вырубить носителя, сдать палачу недостаточно. Он должен умереть и быстро, иначе еще быстрее вас убьет лоза. Кто-то должен...
Что-то щелкнуло, стена медленно отъехала вбок, открывая низкий узкий коридор, слабо освещенный редкими факелами. Коридор был чист и ухожен и ходили им явно часто...
— ... принести жертву, — закончил за дозорного Майк. И Рэми вдруг понял, что остальные внимательно слушали их перешептывания. И, судя по взглядам, отлично сообразили, чего от них хотят. И что каждый из них, если дотянется...
Только вот дотянется ли?
Они чуть ли не бежали, бесшумно и осторожно, прислушиваясь к каждому шороху и то и дело оглядываясь. Летели по запутанной паутине коридоров, легко снимали затаившихся в темноте стражников, сбегали по ступенькам, чувствуя едкий запах бегущей где-то рядом канализации и боясь потерять дорогу.
Но шли правильно — Рэми ощущал теперь Мира явственно, непрерывно, дышал с ним в такт, чувствовал, шумела в ушах его кровь, вдыхал с ним запах пыли и видел, как расплываются в слезах факельные пятна. Гордость Мира уже не могла сдерживать слез... впрочем, и криков. Дозорный дернул Рэми за рукав, прошептал на ухо:
— Не отставай! — и показал на едва видные в свете факелов крутые ступеньки. Рэми кивнул, позволил схватить себя за запястье и потянуть наверх, туда, где воздух был чище, а чужая боль окутывала плотным, густым одеялом.
Мир закричал, на миг показалось, что Рэми слышит крик не только силой дара. Остановился было, но дозорные вновь потянули наверх, встали на миг возле казавшейся глухой стены и вновь начали искать потайной двери..., а там, за стеной...
Рэми прижался к кладке руками, прислушался к тому, что шуршало и плакало где-то внутри, и содрогнулся на миг...
— Тайный храм Шерена.
— Посреди столицы? — усмехнулся Майк. — С ума не сходи...
— Не посреди... под ней.
— Уж поверь, — сказал дозорный, который опрашивал охранника.