14. Рэми. Вторая встреча - 2
Он видел то пожиравший дом синий огонь, то страх в глазах матери, то испуганное лицо Лии. Видел светловолосого мальчика, который кричал и бился в руках Ады.
— Ада... Отпусти его, Ада, — прошептал Рэми, вновь погрузившись с головой в пучину боли. Он задыхался от жара, рвался из охваченного огнем тела, пытался встать. Не дали! И кто-то сильный вжал во влажные от пота простыни и то тихо успокаивал, то мягко корил, пытаясь влить меж сжатых зубов еще немного горького зелья.
— Тише, тише, родной, — молила то Лия, то Аланна, то мама. — Тише, все будет хорошо...
Ничего не будет хорошо, хотел крикнуть Рэми.
И, словно подтверждая, прошептал рядом чужой голос:
— Здесь мы ему не поможем. Если не приведем мага, он умрет, и Арману это совсем не понравится. Если завтра мальчишка не выкарабкается из беспамятства, я сам его брошу к ногам Мираниса. Отвечать за смерть целителя судеб я не буду.
— Мир... — прохрипел Рэми, — помоги мне, Мир...
«Иди ко мне, Рэми... — отозвался оборотень. — Иди же!»
Рэми вновь погрузился в пучину боли, а когда из нее выплыл, шуршал на улице последний в этом году ливень, гуляли по стенам водяные тени и спал во сне, что-то бормотал под нос осунувшийся Бранше.
— Помоги мне... — прошептал Рэми, с трудом оторвав голову от подушки. — Помоги!
Кого звал, Рэми не знал и сам, но просьбу услышали. Загрохотал гром, окно вдруг распахнулось, впуская порыв ветра. Упала на чистые половицы чаша, разлетелись вокруг глиняные осколки, покатилось по чисто вымытым половицам краснобокое яблоко.
— Арис, — прошептал Рэми, висящему в воздухе пегасу. — Я не хочу... умирать...
***
Вскочивший с кресла Бранше поскользнулся об яблоко и упал, больно ударившись плечом о край стола. Выругавшись, шипя от боли и сопротивляясь ветру, закрыл окно, а когда обернулся к кровати, Рэми уже не было...
***
В глазах рябило от смеси золотого, кроваво-красного и темно-коричного. Сразу же вспыхнула болью голова, и неожиданно громкое журчание воды в фонтане было невыносимым. Рэми с трудом опустился на ажурную скамью, проклиная и беседку, в которой он оказался, и буйство осени вокруг и, особенно молчание Ариса.
Пегас перебирал тонкими серебристыми копытами, нервно складывал и вновь раскрывал огромные крылья и смотрел так, что сердце на куски резал. Будто за грань провожал.
— Куда ты меня притащил? — с трудом выдохнул Рэми.
— Ты сам сюда захотел, — сказал пегас и вдруг... исчез.
Рэми усмехнулся, откидываясь на спинку скамьи. Вот она, желанная помощь в смерти — не в кровати, не рядом с Бранше, а в изящной, неведомо кем и неведомо где поставленной беседке, средь налитых соком гроздей винограда, овивающего тонкие колоны, в саде, застывшем в преддверии грозы, рядом с журчащим посреди беседки фонтаном. Может, и не столь плоха смерть-то? Бывает и хуже... Но там Рэми мог бы попросить Бранше присмотреть за мамой и Лией, а тут...
Кто-то засмеялся. Глухо загрохотал гром, зашуршал под ногами гравий, и Рэми нашел в себе силы, чтобы повернуть голову.
Упали на дорожку первые капли. Хорошенькая архана махнула каштановыми волосами, схватила за запястье стоявшего рядом юношу и потянула его в беседку. Смеясь, держась за руки, они вбежали по ступенькам и остановились у фонтана, заглушая сладость смерти своим счастьем.
И тут же небо разверзлось, и хлынули потоки дождя. Мгновенно потемнела тронутая осенью листва, краски стремительно насыщались, став ярче, а запахи, недавно едва ощутимые, окутали беседку горьковатым, непереносимым ароматом.
Архана села на край фонтана и вновь заливисто, заразительно засмеялась, игриво плеснув на архана водой.
— Ну погоди ты мне! — усмехнулся он, обнимая ее за талию.
Она выгнулась, застучала кулачками о его грудь, но не спаслась от властного, самоуверенного поцелуя. А через миг и вовсе забыла, что сопротивлялась, зарыла пальцы в его темно-каштановые волосы, тихо застонала, запрокинув голову. И отдалась уже без остатка его властным поцелуям по тонкой шее, его едва слышному смеху и мягким, едва различимым словам.
Рэми отвернулся, смотреть перед смертью на чужую любовь совсем не хотелось. А своя слишком далека. Аланна... светлые волосы, бархатистость кожи, неловкие поцелуи... как жаль...
— О, да мы тут не одни! — зловеще протянул где-то рядом архан. И сразу же добавил звонкий девичий голосок:
— Вы бледны, друг мой!
Мелькнуло рядом светлое платье, коснулись лба нежные девичьи пальцы. Упругий локон мимолетом задел щеку, дохнуло в лицо ароматом тонких духов. И медленно, очень медленно Рэми вновь повернул голову, чтобы разглядеть лицо юноши, стоявшего за спиной арханы.
«Ты сам просил, — заметил ироничный голос пегаса в ответ на охвативший Рэми ужас. — Теперь жалуешься? Кого еще я мог найти?»
— Это ты... — прошептал Рэми.
— Я, — холодно ответил Мир. — Все же пришел. А я уже и не надеялся... думал, что так и сдохнешь от яда собственной гордости.
Он мягко отодвинул девушку, и, сняв плащ, укутал в него Рэми. Только теплее не стало, а пробившая дрожь только усилилась. И воздуха... воздуха почему-то больше не хватало.
— Кто это? — очнулась наконец-то от удивления архана.
— Старый друг. Или враг, как тебе больше нравится, а, Рэми?
Враг, друг, какая уже разница? Поздно. Рэми хотел сказать, что оборотень идиот, что он проиграл, что все они проиграли, но губы не выпустили и звука. А за спиной Мира, на фоне переливающейся волнами грани, развернул черные крылья, улыбнулся мягко и слегка грустно Айдэ.
— Не думал что все закончится так... — выдохнул Рэми. Вцепился в тунику Мира и вновь отпустил, захлебнувшись внезапно густым воздухом. — Помоги Лие, молю... и матери...
Вот так...
— Смотри на меня!
Приказ? Ему снова приказывают? Пусть поприказывает... напоследок.
— Рэми, на меня смотри! Не смей умирать, слышишь! Не пущу! Ты принадлежишь мне!
Зачем? Мир расплывается, исчезает, становится далеким. Взмывают вверх крылья Айдэ. Режет уши пронзительный крик ребенка. И синий огонь в огромных голубых глазах... глазах Аланны... и свернувшийся в душе ребенка комок силы... Аши...
— Мой сын... целитель судеб... но...
— Ты целитель судеб! — выкрикнул Миранис. — Мне нужен ты, а не твой сын. Так что живи!
— Ты пойдешь со мной или он? — вновь улыбнулся Айдэ, протягивая руку. — Давай же, Рэми... Решай! Ты или он?
— Тисмен! — закричал Мир. — Твою ж мать! Тис!
Рэми выгнулся дугой, проклиная пегаса. К чему было ему встречаться с Миром? Чтобы умереть на руках оборотня?
— Рэми... — испуганно прошептал Мир.
Сын, значит?
— Прости... — прошептал Рэми и взял протянутую руку Айдэ.
Айдэ лишь притянул его к себе, развернул и шепнул на ухо:
— Слишком легко. И ты не знаешь, что теряешь, потому я дам тебе подумать. И выбрать более осознанно, — схватил Рэми за пояс, взмахнул крыльями и поднял их обоих в воздух, к распластавшейся над ними бездне грани. — Смотри, смотри, мальчик, как они за тебя борются. Тебе их совсем не жаль?
Там внизу белела среди осенней пестроты беседка. Что-то кричал над распростертым телом Мир, дрожала рядом с ним напуганная архана, шел по тропинке, смотрел прямо на бога и его жертву зеленоглазый незнакомец. Он их видит?
— Они без меня выживут...
— Дурак! Если ты умрешь, до первого снега они уйдут вместе с тобой. Мир, Тисмен, Лерин, Кадм и Арман. Шестеро за одного...
— Пятеро.
— А себя ты уже не считаешь? — мягко усмехнулся Айдэ. — Я заберу тебя последним, чтобы ты знал, чем на самом деле жертвуешь. Хочешь умереть и спасти сына — просто не вмешивайся. Хотя, если сможешь, уходи сейчас.
Дядя... Ну зачем?
— Ты молчи, Аши. Пока он решает, его воля будет твоей. Довольно ты начудил в его жизни, дай ему, наконец, выбрать самому, или же сестра однажды не выдержит и заставит нас заплатить за то, что ее!
— Я не принадлежу никому, — вставил через силу Рэми.
— Да, да, — отмахнулся Айдэ и исчез... оставив душу Рэми висеть меж землей и гранью.
И накрыл вдруг с головой покой.
Почему вот так?
Грань излучала мягкий аромат магии, звала, обещала забвение, радостное счастье, а Рэми все колебался... Он бездеятельно смотрел, как по темной от дождя дорожке идет невысокий худой мужчина. Развивал ветерок полы изумрудного плаща, шаги незнакомца были мягки и упруги, как у хищника, затаился в зеленых глазах синий туман.
Маг... Еще один высокожденный маг!
— Тисмен! — вновь позвал чей-то смутно знакомый голос, а незнакомец посмотрел вдруг на Рэми, холодно изучая его взглядом. Странно. Смертные не должны его видеть... А сам он кто?
Внутри клубком засуетился страх медленно переходящий в ужас, вихрем взвилась вокруг собственная сила, ударили сильные крылья, разгоняя отупение грани. И будто отвечая на вспышку магии, запылали синим глаза незнакомца, и на лбу его явственно выступила нарисованная лазурью руна. Он медленно поднял руку и поманил Рэми.
Заклинатель лишь покачал головой. Поздно. Отуманило мягкое, золотистое сияние, и стало вдруг легко и спокойно, как в далеком, давно забытом детстве.
Медленно, одна за другой, рвались нити привязанностей, уходила в землю горечь, а тело ли, душа ли, какая разница, с каждым мгновением легчала, поднимаясь к грани, почти касаясь ее невесть откуда взявшимися крыльями.
Незнакомец внизу все более хмурился. Зеленые глаза стали холодными, жесткими, с тонких губ слетел приказ:
— Вернись!
Приказывает? Рэми, раскрыв руки и запрокинув голову, погружался в серебристую грань и улыбался наполняющему душу покою... А куда-то вниз легкими лепестками опадали страхи, боль и сомнения. Значит, вот она какая, смерть? Покой... долгожданный покой и забвение.
— Вернись! — отчеканил маг, вновь притягивая к себе внимание.
А ведь он разозлился не на шутку. Темно-зеленые глаза полыхнули огнем, в воздухе запахло грозой, и Рэми схватило арканом, вырвало из грани и понесло к беседке. Испугаться он не успел — раньше его догнала боль.
***
Он не мог дышать: легкие полыхали, сжирал изнутри огонь и каждый вдох наполнял грудь жаром. Рэми попытался вскочить, но кто-то вжал его в скамью и заорал:
— Я убью тебя, Тисмен!
Крик оборотня резанул лоб болью. Рэми попытался вдохнуть побольше воздуха, но лишь беспомощно закашлялся, задыхаясь от нового приступа.
— Отойди!
Перед глазами мелькнуло что-то зеленое. Рэми скатился со скамьи, ударившись локтем о мрамор. Его вырвало кровью, живот пронзило болью, будто кто-то вогнал туда кинжал и медленно поворачивал, накручивая на лезвие кишки.
— Тише! — шептал мягкий голос. — Тише... дыши... Дыши... спокойно... дыши со мной...
Рэми хватал ртом воздух. Рука незнакомца легла ему на спину, и через чужую ладонь влилось холодное сияние. Стало гораздо легче. Рэми несмело вдохнул. И хотя в груди разорвалось от боли, но боль теперь можно было терпеть. Только зачем?
— Нет! — приказал кто-то, когда Рэми вновь попытался вырваться из пылающего тела. — Я сказал, нет!
Рэми перевернули на спину, да так грубо, что плечо полыхнуло жаром. Он застонал, где-то рядом оборотень выругался, крикнув:
— Полегче!
На грудь навалилась тяжесть, боль вдруг отхлынула, и Рэми остался лежать, наслаждаясь отдыхом, вдыхая полной грудью влажный воздух и не в силах надышаться.
— Жить будет, — насмешливо сказал чей-то голос. — Остальное позднее. Спи!
— Нет! — резко ответил Рэми, пытаясь подняться.
— Спи! — повторил Тисмен.
Зеленые глаза вновь загорелись синим, на Рэми нахлынула чужая мощь, подчиняя и завораживая, новый приказ обжег не только слух, но и душу, глуша гнев и непокорность.
— Спи!
Рэми не мог сопротивляться. Тело стало тяжелым, не своим, вновь накатила предательская слабость. Его подняли и осторожно уложили на скамью, щеки коснулась на мгновение мягкая ткань, намоченная чем-то холодным, и он отдался во власть целительного сна, погрузившись в прохладный белоснежный туман. Стало хорошо и спокойно.
Сквозь дрему чувствовал он, как его выносят из парка. Потом — прохлада простыней, холодная ладонь на лбу и быстрая череда приказов. Рэми с трудом понимал большую часть из них, но, услышав знакомое слово, простонал:
— Не надо Виссавии, — возражение было слабым, но его услышали:
— Не будет Виссавии, — мягко заверил Мир. — Спи, наконец.
Чем этот оборотень так доволен?