15. Арман. Беспечность - 1
Мучительно стыдно... смотреть им в глаза. И сознавать, что именно ты был причиной их боли, именно ты чуть было не утащил их за грань.
Мучительно стыдно сознавать, что эти люди лучше тебя, светлее, а их жизни зависят... от твоей прихоти.
Слишком большая ответственность для одного человека.
***
Арман ударил ладонями в дверь, заставляя ее распахнуться, кивнул напрягшимся дозорным и вошел в узкий зал с переплетенным арками потолком. По одной стороне зала двигалась в свете факелов, отражалась от зеркальной стены его тень, по другой — выстроились в ряд, смотрели на них почти живые, сотканные магией статуи. Повелители Кассии, сколько из было? Тридцать пять. И за каждым — статуи их телохранителей...
Арман замер на миг, посмотрел в ярко-синие глаза последнего целителя судеб. А ведь и не скажешь, что этот человек...
Ну и зачем, скажи, зачем, Аши? Откуда твоя навязчивая забота? И какое у тебя теперь лицо? Такие же пронзительные глаза, такой же чуть ироничный изгиб губ, та же затаившаяся внутри угроза?
—... ничего не дало, — продолжал отчитываться Майк. — Он не выходит из своих покоев, слуги вслух говорят, что он болен, а сами шепчутся, что просто пьет. День и ночь...
— Неужто оплакивает возвращение Мираниса? — усмехнулся Арман, отрываясь от слишком живых глаз мертвой статуи. Подошел к зеркальной стене, поправил ворот туники — Нар куда-то пропал, а к принцу положено являться при полном параде. Хотя, наверное, Мир в любом случае ничего не заметит. — Кстати, Миранис за ним не посылал?
— Нет. Мало того, — Арман замер, вслушиваясь. — Принц приказал не пускать его в свои покои.
— Даже так? — Арман плавным движением выхватил из-за пояса клинок, и, быстро развернувшись, вжал кого-то в стеклянную стену, приставив к его шее острое лезвие. И тотчас выдохнул:
— Зир!
Одним движением руки отпустив Майка, он вложил клинок в ножны и, отстранившись от главы цеха, холодно сказал:
— Я думал, что ты не можешь прийти в замок.
— Я тоже так думал, — невозмутимо усмехнулся Зир, выпрямляясь. — Пока ты сам меня не разубедил. А ты, вижу, всегда настороже, брат. Хорошо хоть не убиваешь, не разобравшись. Иначе, пожалуй, от меня рожки да ножки бы остались.
Арман удивленно пожал плечами, что-то он не помнил, чтобы кого-то разубеждал. Он холодно смотрел, как светится в глазах главы восторг и не понимал, чему тот так радуется...
— Впечатляет! — выдохнул глава, обведя взглядом зал. — Жаль, мои предки до такого не додумались... Статуи-то как живые, еще немного и заговорят... Приятно, наверное, знать, что когда ты умрешь, часть тебя будет жить. Миранис часто сюда заходит?
Пожалуй, слишком часто. В особенности, когда хандрит. Ходит по зале, вглядывается в лица статуй... И говорит. А Арман молча слушает. Только в последнее время таких разговоров становится все меньше... Хотя плохое настроение принца и участилось.
— Нет, — ответил вслух Арман. Главе темного цеха лучше не знать о привычках Мира. Сегодня он помогает, завтра — решит навредить.
— Врешь, — усмехнулся Зир.
И сделал то, что недавно сделал Арман — пошел прямо к статуе проклятого телохранителя, вглядевшись в его лицо, усмехнулся:
— На вид не так и слаб, а сломался. Впрочем, никогда не понимал, почему Аши прокляли. Перенял власть над слабым носителем, спас род повелителя, а теперь еще и виноват?
— Не все методы хороши, Зир, и ты об этом знаешь.
— Ничего не знаю, — пожал плечами глава цеха, обернулся, посмотрел вдруг в глаза Арману и спросил: — Ты ведь мои используешь? Или ты наивно полагаешь, что я, исполняя твои просьбы, никогда не переступаю через святой Кодекс? Сам-то в этот бред веришь? Веришь, что в хорошие руки отдал целителя судеб?
— Я верю новому носителю Аши, — пожал плечами Арман. — Он, судя по всему, еще больший чистоплюй, чем я. Или ты еще этого не понял?
— Понял, не дурак же, — ответил Зир, подходя к последней статуе — статуе отца Деммида. Заложил руки за спину, подтянулся на цыпочках, насмешливо заглядывая былому повелителю в лицо. — Какая жалость: демон Шерен убил предпоследнего повелителя, а его любимый ученик грозится убить последнего... или же не совсем последнего? Что делать-то будем, если ветвь рода двенадцатого оборвется, а?
— Ты нашел упыря? — оборвал его Арман.
— А ты как думал? — усмехнулся Зир, оглядываясь. — Это ведь и мой город. И найти мага со странной аурой для меня раз плюнуть, так что спасибо за информацию. Мои следят за его домом, только толку-то? Твоим людям он не по плечу, телохранители повелителя и Мираниса едва живы после выходки принца, их магии нужно время на восстановление, высшие тут, увы, не справятся, остался лишь целитель судеб, который...
— Который? — не выдержал Арман.
—... сейчас в руках Мираниса. Не смотри на меня так, мальчишка умирал и сам упал к ногам принца, что я мог сделать? Убить его и не пустить? Как он нашел Мираниса, я понятия не имею, но приполз к принцу, как раненная собачонка к своему хозяину... чтобы отлежаться и зализать раны. И, что удивительно, Миранис собачку пожалел и подобрал...
И добавил уже более серьезно:
— Видимо, замок повелителя не такой уж и неприступный, как нам ранее казалось.
— Сам-то ты как сюда попал?
— Замок пустил... — внимательно посмотрел на Армана Зир. — Достаточно было попросить. К тебе пустил, а почему бы нет, ведь я хочу помочь, правда? И теперь наблюдает за мной внимательными глазками, чтобы я чего не натворил. Но я хороший мальчик и сейчас уйду... А ты, — он схватил Армана за запястье и вновь заглянул в глаза, — если хочешь жить, и чтобы твой Миранис жил, иди к мальчишке и береди ему душу...
— О чем ты?
— О том, что не только я такой умный и понимаю, что нападать лучше всего сейчас. Твой упырь тоже это понимает. Мираниса так или иначе выманят из замка, уж ты мне поверь. И тогда принца спасти сможет лишь его несостоявшийся телохранитель, тот, в ком еще не полностью расцвела, а все же говорит сила одного из полубогов. А бравый Рэми, по словам моих шпионов, вознамерился умереть. Милый мальчик, правда? Так легко готов пожертвовать собой и... вами... Спрашивается, чего ради? Ведь ранее он так старался вам и себе помочь... А теперь взял вот и сдался. Так заставь его вновь захотеть вмешаться!
— Я лучше запру Мираниса! — выдохнул Арман.
— У тебя хоть раз получилось его запереть? — усмехнулся Зир, отпуская запястье дозорного. — Да и не пора ли побеседовать по душам с носителем целителя судеб, а, Арман? Или ты этого не хотел? Не думаешь, что Рэми все так же может выбрать плюнуть на свой долг и сбежать?
— И куда же? Что вы ему можете дать такого, что не может дать Миранис и его телохранители? Он может получить власть, равной которой нет ни у меня, ни у тебя, или ты этого не понимаешь?
— Боги, временами ты так глуп, Арман, — засмеялся Зир. — Вы так и не поняли, чего на самом деле надо этому мальчику. И это, верь мне, совсем не власть, золото да красивые женщины. И даже не твоя доблестная правда. Но тут я тебе помогать не буду, потому что, сказать по правде, мне нравится Рэми, и совсем не охота отдавать его так просто. Помучайтесь! Однако, мне пора, замок начинает беспокоить наша затянувшаяся встреча. Береги себя и Мираниса, Арман.
— И ты береги себя, — усмехнулся дозорный.
Когда силуэт Зира растворился в воздухе, Арман еще некоторое время стоял неподвижно, вслушивался в треск огня в факелах, обводил взглядом замершие фигуры уже умерших повелителей и думал. Еще пару седмиц назад, услышав, что целитель судеб в замке, он пошел бы с докладом к повелителю. Сейчас тоже должен был бы пойти, но...
Тогда целитель судеб умрет, и даже Миранис его не сможет защитить. И, может, оно и к лучшему. Необученный маг, сила которого выше, чем сила любого высшего? Тот, кто легко может переплести и изменить судьбы? Каждого видит насквозь и при этом не ограничен ничем — ни связью с Миранисом, ни Кодексом, ни даже арканом главы рода? Слишком опасное и слишком свободолюбивое оружие. Оружие, которое до сих пор именно им давало силу.
А завтра?
Надо идти к повелителю! И сейчас!
Или же убить целителя своими руками, как приказал Деммид. И до этого Арман никогда не ослушивался приказов. Но Мир ведь не простит. И, увы, глава прав: если что, Рэми будет их единственной надеждой. Снова! Из-за глупости Мира, который вымотал и своих телохранителей, и поддерживающих их силы телохранителей повелителя!
Арман в последний раз посмотрел в глаза целителю судеб — красивый взгляд, сильный. Как же его надо было долбануть, чтобы свести с ума? Кто сказал, что подобное случиться с Рэми? Кто сказал, что Арман позволит этому случиться? Если целитель так раним и так любит своих близких... что же, у Армана хватит сил их защитить.
И сразу же исчезли куда-то сомнения. Что делать, решим потом, пока же...
Арман отдал приказ внимательней присматривать за принцем, и, если Мир захочет покинуть замок, сразу же лететь к нему и к повелителю, а сам решил-таки поговорить с задиристым мальчишкой.
Рэми нашелся быстро в покоях Тисмена. Посеревший после ритуала и исцеления мальчишки телохранитель даже не возразил, когда Арман вызвался посидеть у кровати больного. Тисмену надо восстанавливать силы, как и другим телохранителям, а вместо этого ему пришлось присматривать за новой игрушкой принца... впрочем, когда Миранис думал о тех, кто ему служит?
— Тис, — Арман положил руку на плечо телохранителя. — Иди в мои покои, отдохни. Когда я уйду, я оставлю с Рэми Нара.
— Мой хариб...
— Твой хариб сейчас должен позаботиться о тебе.
— Мир вымотал и тебя.
— Мое тело, Тис, — поправил Арман. — И я уже почти прежний. А твоя магия понадобится принцу... Возможно, уже скоро. Иди, оставь мальчика мне. Если что, я тебя позову.
Тис, на счастье, больше не спорил — слишком устал. Пробормотал, чтобы Арман был осторожнее с его зверушками, и вышел, сопровождаемый своим харибом. И почти тотчас же рядом с Арманом появился Нар:
— Ты уверен? — спросил он.
— О чем ты спрашиваешь?
Нар раскрыл ладонь и показал сжатый в ней амулет. Мелькнула в полумраке серебристая ветвь, и сердце чуть кольнуло воспоминанием о брате.
— Я же сказал... Выкини!
— Возможно, теперь тебе понадобится вся твоя защита...
Арман лишь пожал плечами и вошел в спальню Тисмена. Ему не нужна была ничья защита.
Полумраку и обилию зелени в спальне Тиса Арман не удивился — зеленый телохранитель и мига не мог прожить без своих зверушек и травок. Цветами, чем-то колючим и ветвистым были увиты все стены, под ногами вместо ковра стелился мох, с потолка свисали усыпанные плодами ветви деревьев.
Пробовать приятно пахнущие и полупрозрачные плоды, похожие на крупные груши, Арман бы никогда не решился. Как и зайти в эту комнату без хозяина — ветви в углу подозрительно шевелились, с деревьев сыпалось едва слышимое щебетание, и все вокруг шуршало и перешептывалось, сливаясь с журчанием ключа, бьющего в углу и скрывающегося в камнях небольшого бассейна.
Носитель нашелся рядом с бассейном: укрытый тонким, вязанным из какой-то странной зеленоватой шерсти одеялом, мокрый от пота, он разметался на низком ложе и что-то едва слышно горячо шептал во сне. Будто звал кого-то. Или уговаривал.
Арман опустился рядом, прямо на пол, намочил в принесенном харибом тазике полотенце и, слегка откинув одеяло, провел прохладной тканью по шее и груди мальчишки. Тот едва слышно застонал, вновь зашептал что-то быстро, будто на чужом языке, вдруг вцепился в тунику Армана и обмяк, забывшись уже спокойным сном.
— Позаботься о нем! — Арман раздраженно бросил полотенце в таз и встал с травы. — Вмешиваешься и не видишь...
— Как он похож на Эрра? — сразу же понял Нар. Хариб опустился перед ложем на колени, взял полотенце и начал старательно, заботливо обтирать мальчишку. — Имя. Темные волосы. Тонкая кость и ошеломляющий дар... с которым он не всегда справляется...
— Это рожанин! — презрительно прервал его Арман. — Дворняжка без рода и племени. Еще и с проклятым телохранителем внутри — Виссавия скорее бы удавилась, чем позволила моему брату пустить в себя это...
А ведь правда же! И сразу стало легче, а боль, таившаяся внутри, отпустила. Глупой была эта боль, ведь Рэми был совсем другим, чем мягкий и всепрощающий Эрр. И все это лишь игры богов, чтобы Арман смягчился, помог этому упрямому щенку!
Нар закончил обтирать мальчишку, вновь укутал его в одеяло, и, поклонившись своему архану, вышел. А Арман сел прямо на траву, оперся спиной об увитую чем-то мягким стену и посмотрел на спокойно спящего Рэми. А кость действительно тонкая, у кассийцев такая встречается редко... зато у виссавийцев... может, в мальчишке в самом деле течет чужая кровь? Кисти изящные, и спят, едва светятся на запястьях нити татуировок.