15. Арман. Беспечность - 2
Арман протянул руку и, заставив татуировки говорить, сразу же об этом пожалев. Рэми прятался не так и далеко, в одном из поместий Армана. В том самом, куда недавно ездил с инспекцией Майк... там же, где жил один из носителей лозы... И своих людей надо теперь наказывать за то, что не нашли среди рожан столь сильного мага...
— Арман...
Дозорный вздрогнул и только теперь понял, что Рэми проснулся. Какие странные у него глаза... огромные, почти лишенные белка, выжигающие душу до самого дна... глаза целителя. Не Аши, нет, опять же скорее глаза виссавийца — всепонимающие и в то же время жестоко-строгие.
— Не двигайтесь, пожалуйста, — неожиданно мягко прошипел Рэми.
Арман и слова сказать не успел, как мальчишка перевернулся на правый бок и провел рукой возле уха Армана. А когда вновь лег на ложе, меж его пальцев засуетилась, радостно засверкала пестрая лента. Тисмен!
— Никогда не видел подобных змей, — улыбнулся Рэми, глядя на юркого гада с мягким восторгом. Как недавно Зир на те статуи. — Красавица... маленькая, а такая опасная. Но кусаться ты не будешь, правда, моя хорошая? Не будешь же...
Он поднес к одной ладони другую, позволил гадине сползти на пальцы, обвиться вокруг запястья, скользнуть по плечу, одеялу и скрыться в зеленых зарослях. И шуршание вокруг стало еще более подозрительным.
— Ваши таланты удивляют все больше, — прошипел Арман.
— Это не магия, если вы об этом, — ответил Рэми, откинувшись на подушки и глядя на покачивающиеся над ними ветви. — Как тут необычно...
— Тисмен любит зверушек. Вижу, как и вы.
Рэми лишь улыбнулся, протянул руку и тихонько позвал. Часто-часто захлопали крылья, и из ветвей вылетела, села на тонкие пальцы носителя маленькая, с монетку, птичка. Почти нежно она ткнула Рэми длинным клювом, защебетала что-то и вновь вспорхнула к усыпанным цветами ветвям.
— Вы настораживаете все больше.
— Вы читали мои татуировки, — с искренним недоумением посмотрел на него Рэми. — Знаете, что я заклинатель. Так чему удивляетесь?
Пожалуй, этого Арман в татуировках не дочитал. Заклинатель, значит. Рожанин и носитель Аши. Какие еще тайны ты в себе скрываешь? А Рэми будто вспомнил что-то, сел на ложе, странно сел, несколько по-детски, обхватив руками колени, и вздрогнул от нового вопроса:
— Почему вы убежали?
Он не спешил с ответом. Нахмурился слегка, будто подбирая слова, а потом сказал и вовсе что-то странное:
— Я не вижу вас, — и во взгляде его скользнуло безумие. — Почему я вас не вижу?
Этот мальчишка слишком слаб. Опасно слаб для целителя судеб. Но отвечать ему, пожалуй, придется.
— Я архан. Арханы частенько маги, пусть даже и слабые. Я не могу позволить, чтобы каждый видел меня насквозь.
— Но нас вы видите... правда? Меня вы видите?
На этот раз вздрогнул Арман. Да, видел. Его смятение, его рассеянность, его странный страх. И ни капли дара, будто мальчишка привык его прятать... либо привык обходиться без него. Может, Мир ошибся, и Рэми...
Но осматривающий Мира целитель сказал, что тот полон чужой магии. Магии этого мальчишки, значит дар у Рэми все же есть.
— Вы так стремитесь к справедливости? — усмехнулся Арман. — Может, еще и равенства хотите? Вы же не глупы, Рэми, понимаете, что равенства не будет никогда. Кто-то рождается с огромным даром, кто-то блистает красотой, кого-то судьба с самого детства осыпает золотом, кто-то не получает ничего. Так уж устроен мир, и не мы его таким создали. И вы должны это знать лучше всех, целитель судеб.
— Возможно, я и знаю... — неожиданно обтекаемо ответил Рэми. И Арман решил, наконец-то, спросить о чем-то важном:
— Почему вы так стремитесь меня спасти?
— Я вас? — в выразительных глазах Рэми мелькнуло искреннее удивление. Мальчишка был как на ладони и, увы, не врал. Значит, это целитель судеб... но...
— Могу я поговорить с Аши?
— Вы разговаривали с Аши? — еще больше удивился Рэми, и в глазах его отразился такой ужас, что Арман опешил.
— А вы нет? — спросил дозорный, уже зная ответ. Рэми до крови закусил губу и отвернулся, потом сказал вдруг:
— Тогда вы знаете больше, чем я сам... обо мне самом. Знаете, на что я способен. Знаете, что я могу убить любого из вас, не задумываясь, и не боитесь? Все равно хотите дать мне жить? Я могу противостоять зову своего архана, — а это новость, — я могу изменять ваши судьбы...
— ... и вы сами боитесь своей мощи.
Рэми опустил голову, скрыв лицо под волосами, и Арман понял, что угадал. Боги, этот мальчишка боится дара, который получил! И власти Аши, наверное, тоже боится... впрочем, не беда. Рэми всего лишь нужен мудрый учитель, а уж учителя ему телохранители подберут. Если только он вновь не убежит.
— Да, я разговаривал с Аши, — начал Арман. — И... наверное, именно поэтому я не боюсь ни того, что вы меня убьете, ни того, что вы убьете Мираниса. Аши, конечно, жесток и циничен. Но и справедлив. А еще я могу ошибаться, но Аши никогда бы вам не навредил, никогда бы не пошел против вашей воли. Он вас поддерживает и вам помогает, вы же сами это чувствуете, правда? — Рэми вновь удивленно посмотрел на Армана и вдруг кивнул. — И вы пришли к Миранису, потому что хотели жить, не так ли? Так что же изменилось?
Рэми вновь отвернулся, с глухим стуком упала в траву прозрачная груша, и его тихий вопрос убил своей серьезностью:
— Ты боишься смерти?
— Я уже не раз умирал, — хмыкнул Арман, решив не реагировать на неожиданное «ты"-канье, так даже лучше. — Там, за гранью, меня ждут..., но наши жизни и смерти в руках богов. А ты?
— Я боюсь, — прошептал Рэми, — но не смерти. Боюсь жить ценой чужой жизни. И умереть, утянув за грань кого-то еще. Я боюсь выбирать. Ответишь мне честно? — и вновь глянул на Армана так, что кровь на миг в жилах застыла — не так ж и слаб этот мальчик. И только теперь, впервые с начала разговора, мелькнула в темных глазах сила и пряно запахло магией.
Птицы перестали щебетать и повисла такая тишина, что на миг Арман оглох. И опустил щиты — бередить его душу, говоришь, Зир. Ну так разбередим. Глаза Рэми широко раскрылись, по щеке, подобно слезе, скатилась капелька пота, и магией запахло гораздо меньше, да и дышать стало легче.
— Теперь и я перед тобой как на ладони, не так ли? — постарался улыбнуться Арман. — Обычный человек, как и ты, правда? Теперь лучше?
Он думал, что Рэми вновь отвернется, но тот кивнул и спросил:
— Тисмен это тот, что меня спас, правда? Кто такие Кадм и Лерин?
— Телохранители Мира.
— И тоже высшие маги, как и Тисмен?
— Больше, чем высшие маги, — честно ответил Арман.
— Трое высших магов! — зашипел Рэми. — Его охраняют трое. Высших. Магов. И ты, кажется, старшой, значит, со своим дозором. Так объясни, почему спасать вас должен я? Ради демонов теней, почему ваши судьбы оказались в моих руках, если вы настолько сильны?
Арман вздрогнул. «Ваши», «вы», вот оно что...
— Ты знаешь, что такое долг, Рэми... — начал он.
— Я знаю, что такое мой выбор, Арман. Я этого не выбирал. Никого из вас не выбирал. Я был свободен, пока Мир меня не нашел!
— Ты и свободен? — усмехнулся Арман.
— Да! — выдохнул Рэми. — А ты? Ты делаешь то, что должен, а не то, что хочешь сделать! И я должен стать таким же, как и ты? Этого мне желаешь, от всего сердца? Или просто прибрать к рукам мой дар и дар Аши, которого на самом деле считаешь опасным? Значит, мы вас спасем, а вы потом решите, убивать нас или нет? Ведь, ради богов, я всего лишь рожанин, пусть и с даром, а он раз оступившийся проклятый, не так ли?
И Арман впервые пожалел, что спустил щиты. Но раньше, чем он вновь успел отгородиться, Рэми сказал:
— Знаешь, почему я тогда ушел? Потому что мне не нужно подачек. Ни от тебя, ни от Мира. Я вам не пес, чтобы мне кидать кости, я сильнее, чем любой из вас и сам могу выжить. А вы, почему вы не можете прожить без меня?
— Не забывай, зачем ты сюда пришел.
— Не забывай, что спасая меня, Мир отдал долг! И теперь мы квиты. Не так ли, Арман?
Арман замолчал, собираясь с мыслями, и почти разозлился, когда в дверь мягко постучали, и вошедший Нар тихо прошептал на ухо:
— Аланна ждет. Поторопись. Твоя сестра хочешь поговорить до возвращения Идэлана с совета.
Арман кивнул и поднялся, бросив замолчавшему вдруг Рэми:
— Мы еще поговорим, не думай, что ты так легко от меня отделаешься.
— Ты уверен, что нам есть о чем говорить? — дерзко вскинул подбородок Рэми.
Арман лишь криво усмехнулся, обернулся в дверях и сказал:
— Еще как есть. У тебя своя правда, Рэми. Но ты уверен, что прав? Такой дар не дается просто так. И теперь ты всего лишь платишь за него цену. Все мы платим. Ты за свою магию, я — за кровь архана. Рожане — за их отсутствие.
И ушел, унося в памяти задумчивый и слегка ошарашенный взгляд носителя.
Пусть подумает. Да и Арману передышка не помешает. Разговор, напоминающий битву, вымотал, ведь слова — оружие целителя судеб. И осознанно или нет, а использует Рэми это оружие мастерски, бьет четко, травит ядом сомнений. И болеть нанесенные им раны будут ой как долго.
Теперь понятно, чем он так задел Мираниса.
Арман лишь усмехнулся, натянул перчатки и приказал замку вынести его во двор. Что же, принцу давно пора занять голову чем-то помимо его пьянок и беготни по девкам. А Рэми пока с этим справляется отменно.
В лицо дохнуло жаром — осень будто на миг отступила, вновь напомнив о закончившемся лете. Искра в ожидании рыл копытом землю и пугал грозным взглядом молодого, вспотевшего от волнения конюха. Арман покачал головой, кинул в сторону Искры грозный взгляд, и конь вмиг успокоился, потянувшись точенной мордой к ладоням хозяина.
— Твой страх глуп, — бросил Арман конюху. — У него нет причины тебя ранить, ведь ты всего лишь слуга. Потому и бояться тебе нечего. А перестанешь бояться, он перестанет тебя пугать. Не перестанешь... пусть подыщут Искре другого конюха. Незачем баловать моего коня человеческим страхом.
Арман развернул Искру и стрелой пустил его в раскрытые ворота.
В парке, окружавшем замок повелителя, роняли каштаны желтые листья. Там, за каштанами, переплетались времена года и питала, раскрывала красоту природы магия. Там цвели и никогда не увядали розы, наливались соком вишни, багрянцем проходила по винограднику осень. А рядом спал под трескучим снегом, кутался в белоснежную вуаль ельник...
Арман любил и не любил эту магическую красоту. И вел коня по прямой, как стрела, аллее, к точенным высоким воротам, за которым шумел, суетился и жил огромный город.
Ворота раскрылись бесшумно и быстро, Искре даже не пришлось сбавить шага, и по обе стороны дороги показались особняки, спавшие за высокими заборами. Чем дальше от замка, тем больше людей, тем скромнее кареты, временами сменяющиеся на повозки, тем шумнее народ. Мелькнувшая под мостом речка, крикливая разносчица, улыбчивая девчонка у дверей лавки с тканями. И липнувшее к влажной мостовой золото осени под копытами Искры.
Арман свернул в неожиданно тихую улочку, провел коня меж заборами, над которыми свисали, гнулись ветви под тяжестью налитых соком яблок, и спешился, похлопав Искру по крупу.
И тут его нагнали... Встал на дыбы Искра, заржал жалобно, ослепила, оглушила кровавая волна боли. И прежде чем полететь в темноту, Арман услышал знакомый голос:
— Как ты предсказуем. Ругаешь принца за беспечность, а сам убьешь его глупостью и гордыней.