Горечь дара 2. Темный маг

«Арман, старшой дозора, 25 лет. Отец — Алан, мать — Ильгида.

Родился в Ларии.

2 года — смерть матери в результате эпидемии.

3 года — приезд вместе с отцом в Кассию.

4 года — брак Алана и Астрид.

5 лет — рождение младшего брата Эррэмиэля.

5 лет — отец Армана становится главой Северного рода.

7 лет — рождение сестры Лилианны. В тот же год — смерть отца.

11 лет — смерть Лилианны, Эррэмиэля и Астрид. Опекуном Армана становится Эдлай, друг повелителя Кассии.

15 лет — приезд в столицу. Быстро сходится с наследным принцем Кассии, через три года становится старшим столичного дозора.»

***

И пятнадцать страниц отчета, исписанных мелким почерком. Отчета Зир не читал. Все вертел и вертел в пальцах лист бумаги, на котором кто-то нарисовал портрет большеглазого мальчика... И думал, думал...

— Да быть этого не может, — усмехнулся Зир, кидая портрет на стопку с отчетом.

— Мы нашли его, — сказал появившийся за спиной слуга.

— Ранен?

— Да.

— Тогда будьте осторожны... раненный высший маг, прижатый к стенке, может быть ой как опасен...

Тем более — целитель судеб.

— Мне вмешаться?

— Нет, я сам...

***

Гаарс ненавидел уезжать из столицы, но Варина хотела повидать мать, а он — встретиться с Дорой, которой давно обещал свадебные браслеты. Кто ж знал, что Доре присылаемого серебра оказалось мало и так захотелось красивых тряпок и украшений, что девка пошла по рукам в местной таверне?

Хотя, может так и лучше, чем быть посмешищем у всей деревни и помогать девчонке, которая того не стоила. Варине, Рису и матери больше достанется. А ему... ему по сути уже давно не так много и надо.

В деревне, правда, пришлось задержаться. А сейчас, стоило только приехать, как уже надо бежать к хозяину Золотого рога и объясняться. И где пропадал, и почему раньше не вернулся, как обещал, и как расплачиваться за свое отсутствие будет. Разговор приятным не был, но старик-хозяин слишком уж ценил своего управляющего, чтобы злиться долго. Потому поругался немного, скорее для порядка, пригрозил седмицу платить вдвое меньше обычного и пытался прямо сейчас посадить за бумаги, да Гаарс не дался.

Вечереет уже и, прежде чем пойти и отдохнуть как следует, надо убедиться, что оборотень опять делов не натворил — не подрался с кем-то в таверне или не перегрыз глотку слишком упрямому клиенту... да опять же не дали.

— Надо поговорить, — поймал его уже на выходе неприметный человек в темном плаще. И Гаарс бы отказался, да только незнакомец схватил его за руку и тыльную сторону правой ладони сразу же обожгла руна вызова.

Гаарс выругался, но послушно закрыл глаза, а когда открыл, незнакомца уже рядом не было, а сам он стоял в узкой, полной помоев улочке и с удивлением смотрел на давнего друга, который в золотом мареве вечера склонился над телом какого-то мальчишки-неприкасаемого.

А друг-то вырос, хотя с виду как был дохляком, так и остался. Впрочем, к чему ему быть мускулистым? За него кулаками с удовольствием помашут другие. А вот ума и магического дара у Зира всегда было в достатке.

Только с каких это пор глава темного цеха интересуется какими-то неприкасаемыми?

— Думал, такие занятия тебя недостойны, — усмехнулся Гаарс.

— Думаю, я слишком тебя разбаловал. Ты до сих пор не понял, что мне лучше не дерзить, — ответил Зир, поднимаясь. Он одним всплеском магии убрал грязь со своих темных одежд, а потом подошел к Гаарсу и внезапно спросил:

— Ты когда-нибудь видел пегасов? Коней с крыльями?

— Почему спрашиваешь?

— Потому что один из них убил этого мальчика, — Гаарс вздрогнул. — Но сам пегас не так опасен, зато его хозяин...

— Почему ты мне это говоришь? Зачем вообще позвал? Разве я не предупреждал, что не хочу ввязываться в твои делишки да и к чему я тебе? У меня нет ни магического дара, ни связей, ничего, что я могу предложить. Воровать и убивать я тоже не хочу, мы это уже обсуждали.

— Обсуждали, — протянул Зир, заглядывая ему в глаза. — Но ты все же пришел, не так ли? Скажешь, почему?

— Тебе уже давно никто не может отказать, — отвел взгляд Гаарс.

— Боишься? Меня, как ты тогда сказал, подонка с магическим даром?

Гаарс сжал кулаки и прикусил губу. Ну сказал. Молод был и глуп. А с тех пор многое и слышал. И о том, что Зир не всегда людям кровь портит, временами и помогает. Только и цена у этой помощи...

— Я помню... — тихо сказал он...

Помнил, как совсем плохо было — по молодости и глупости он вместе с бандой сцепился с отрядом дозорных. А как стало горячо, все его «друзья» деру дали, а вот Гаарс не успел. А когда его поймали и отметелили так, что пару дней вставать не мог, еще не понял, почему один дозорных ему кинул напоследок: «Жизни тебе больше тут не будет».

Жизни и в самом деле не стало. Куда бы он не сунулся за работой, везде слышал лишь отговорки. То мордой не вышел, то уже занято все, то доход у хозяина такой, что куда там нового работника... долги росли, Варина мрачнела, Рис все более отсиживался дома — соседние мальчишки стали его избегать. И Гаарс уже думал, что придется продавать дом и сваливать... как на пороге кто-то оставил сверток. А в свертке несколько золотых монет — целое состояние — да записка, куда идти и два слова: «Твоему врагу теперь не до тебя».

Гаарс тогда в первый раз поблагодарил всех богов, что соседями у них когда-то были Зир с его родителями. И что он с Зиром дружил, с Зиром же учился грамоте, пока не вырос и не сообразил, что помимо грамоты молодого главу темного цеха много чему учат... Чего лучше не знать и не видеть.

Тогда Зиру гадостей и наговорил. А когда его родители прознали, собрали вещички и смотались в другой конец столицы, чтобы мальчишки не дайте боги не подрались. А через пару лет обоих родителей убили в стычке между кланами. За что, Гаарс так и не узнал. Только убийц к его дому притащили, окровавленных и едва дышащих. И вопрос от Зира передали: пощадить или нет?

Гаарс тогда ничего не ответил, отвернулся и ушел в густо идущий снег. А вслед ему полетели два предсмертных хрипа. Через седмицу Гаарс стал главой рода, и все ждал кого-то от темного цеха...

Но никто не приходил. Не приходил и после того, как Гаарс оплатил долги и устроился в трактир управляющим. И после того, как Гаарс услышал, что его враг-дозорный не поделил что-то с темным цехом, что его лихо подставили и перевели в какую-то глухомань... Но даже если никто не приходил, Гаарс-то знал, что так просто темный цех не отпускает никого... и дождался.

— Ну так я слушаю, — усмехнулся Зир.

— Спасибо, — сквозь зубы выдавил Гаарс. — Спасибо, что тогда помог. А теперь я должен помочь тебе?

— Ты совсем не изменился. Тебе все так же не нравится то, что я делаю, глупый и благородный Гаарс. И ты никогда и ни за что...

— Прекращай! Говори, чего хочешь!

— Да не так и много, — перестал усмехаться Зир. — Грязное место, идем отсюда... Вернее, просто тебе не будет, но... — Зир вновь обернулся и чарующе улыбнулся, — благородство твое останется столь же белоснежно-чистым, обещаю.

Гаарс не поверил. Но выбора ему никто не давал. И солнце над ними вдруг закрыли на миг тучи, стало темно и безрадостно, как и в жизни самого Гаарса.

Помощь темного цеха всегда обходится дорого.

***

Вечерело, и свет, проникающий через окна, стал ярче, окрасился золотом. Там за окном начинается осень. Тут дом живет звуками: едва слышным скрежетом дерева, шагами слуг, стуками на кухне. И запахами: пыли, ткани и книжных страниц.

Арман уже давно понял, что из-за крови оборотня он и запахи чувствует ярче, и звуки слышит лучше. Впрочем, к этому можно привыкнуть. Только голова временами раскалывается от городской толпы и духоты, но и это лучше, чем человеческая ненависть и подозрение в деревне.

«Он у нас. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти». Несколько слов в переданной харибом записке. И захлестнувший с головой гнев — записку-то нашли в спальне Армана, на его туалетном столике. Значит, принес кто-то из своих. И опрашивать всех пустая трата времени. Потому Арман предпочел скомкать клочок бумаги, бросить его в камин и забыть.

Свои дозорные оказались не столь быстрыми. Хотя Арман, пока Миранис был в ритуальной зале, и послал приказ караулить у всех ворот, а дозор прочесывал столицу, квартал за кварталом, мальчишку не нашли. И Арман уже всей шкурой чувствовал, что найдут вряд ли.

Зато Миранису можно передать с чистой совестью, что он сделал все, что мог. Договор с главой темного цеха не считался... Арман убеждался все более и более, что целитель судеб все равно сделает как хочет. И даже главе темного цеха...

— Сочувствую тебе, Зир, — усмехнулся Арман. — С такими, как целитель судеб управиться не так и просто...

Мир вот не управился. Рвал и метал в своих покоях, а ничего сделать не мог — было ясно, что целитель судеб, упрямый, гордый, возвращаться к двернадцатому и не думал... Может, оно и к лучшему? Только бы Зир бы справился с его раной... Хотя не справится, тоже не беда. Рэми сам выбрал.

Рэми... Имя было мучительно знакомо, но мало ли мальчишек с таким именем? Тот мальчик, которого все тоже коротко звали Рэми, давно мертв. И надейся не надейся, а живее он от этого не станет. Арман и не надеялся.

Он бросил последний взгляд на портрет брата, присел на краешек письменного стола и кинул вошедшему Майку:

— Где принц?

— В своих покоях. После разговора с отцом он приутих... Может, наконец-то, что-то понял...

— Я бы не разбрасывался такими словами, — усмехнулся Арман. Хотя сам тайно надеялся, что да, Мир что-то понял... — Я тоже кое-что понял... Все ловушки, которые ставили на Мираниса подразумевают неплохое знание двора и самого Мираниса, хотя и выглядели простыми совпадениями. Таких совпадений не бывает. И хотя Миранис упрямо не выдает того, кто открыл ему переход из замка, хотя и говорит, что его не знает, я этому не верю. Как бы Мир не был безрассуден, а неизвестно куда бы не пошел. И неизвестно кого выгораживать бы не стал...

— Проследить за ним? — слету понял Майк.

— Проследи, — ответил Арман, внимательно посмотрев на своего дознавателя. — Я посторожу Мира. Людей я тебе тоже дам, которые помогут. Но будь крайне осторожен, если Мир узнает, даже я тебя не смогу спасти. Не высовывайся, доверься нашим людям. Ты должен только обдумывать полученную информацию и передавать ее мне. Понимаешь, надеюсь?

— Разве я тебя когда-нибудь подводил? — чуть криво улыбнулся Майк. — Я знаю, что я умею, а куда мне лучше не лезть. Мне тут другое пришло в голову... — Майк замялся, будто собираясь духом, и Арман не стал его перебивать. Странный этот Майк, вроде и не глуп, но уверенности в себе ему совсем не достает — все время чего-то боится. — Все магические ловушки на Мираниса были от различных магов, с разным ее привкусом..., но неужто убийца так рискует и каждый раз обращается к новому магу? Все же на принца охотится, к чему столько свидетелей?

— Продолжай...

— Я поискал по книгам... ну и нашел...

Майк вытянул из-за пазухи небольшой томик, открыл его на заложенной странице, но не успел передать Арману, как книга выскользнула из его дрожащих пальцев и упала на ковер. Майк подобрал томик и начал судорожно искать нужную страницу, но Арман поймал его за запястье и сказал:

— Мне жаль, что ты мне не доверяешь.

— Не доверяю? — вспыхнул краской Майк.

— Из кожи вон лезешь, что, вообще-то, похвально. Не похвален повод, ты боишься, Майк? Что я вновь верну тебя к брату, не так ли? А я ведь с самого начала сказал, что твой брат может о тебе забыть...

— Мой архан...

— Именно — твой архан, — Арман выпустил запястье Майка. — Ты с самого начала понял, что я оборотень? — Майк прикусил губу. — И никому не выдал до сих пор. И работаешь наравне со мной. Не спишь, не ешь, стараясь меня догнать, а таких в отряде не так и много. Думаешь, я не способен оценить твою верность?

— Не так... — отвел взгляд Майк. — Мне все время кажется...

— Что ты делаешь слишком мало? — закончил за него Арман. — Ну, не буду тебя переубеждать. Для меня, как для твоего старшого, невыгодно, чтобы ты старался меньше. Но и отдыхать, и есть не забывай. И не утомляй меня тем, что так стараешься доказать правоту твоих слов. Я тебе верю. Перескажи то, что нашел в книге, а не трать времени на поиск нужной страницы...

— Я нашел, что очень редко среди магов встречается магический вампиризм...

— Среди человеческих магов редко... среди нечисти — еще как часто. Но продолжай.

— Я сравнил силу, которую использовали для создания амулетов с силой убитых носителями Лозы Шерена магов... — Майк говорил все более уверенно, — в амулеты вложена их магия, с привкусом их душ... Теперь я понимаю, почему носители до сих пор убивают, хотя Шерена уже нет в живых. Раньше лоза высасывала из магов силы и отдавала большую часть из них демону Шерену, теперь отдает...

— ...способному принять эту силу вампиру, — закончил за него Арман, выпрямляясь. — Мы нашли слугу этого мага, наверняка носителя лозы, теперь надо найти его хозяина... Ступай! Нар поможет тебе подобрать отряд для слежки. И будь осторожен, Майк. Ты мне живым еще пригодишься.

Когда Майк поклонился и вышел, Арман бросил последний взгляд на портрет брата и прошептал:

— Сколько зим тебя уже нет рядом? Почти четырнадцать? А кажется, что целая вечность... Может пора, наконец, забыть, а, Эрр?.. Спасибо, что помог мне найти Мира, но, пожалуй, хватит...

Он скользнул пальцами за воротник, вытянул из-под одежды амулет, сгреб его в кулак и что было сил дернул. Лопнула кожаная нить, резануло на миг шею, и чуть светившаяся в полумраке белоснежная ветвь упала на столешницу. Арман бросил на нее последний взгляд, до скрежета сжал зубы и вышел.

— Убери картину из моего кабинета, — кинул он молча ожидавшему его Нару.

— Стоит ли? — осмелился возразить хариб.

— От слабостей надо избавляться. Когда придет посланец от Зира, незамедлительно приведешь его ко мне.

Увы, в поисках мага опять необходимо прибегать к услугам главы темного цеха. Как бы потом заплатить не пришлось...