9. Арман. Развязка - 2
Арман и сам понимал, что дорого. Но пройти мимо такой возможности не мог — его люди бегали за карри по местным лесам, а найти их так и не могли... твари умели прятаться, когда хотели. И разговаривать с дозором почему-то не спешили. Так что другого шанса у них может и не быть.
Арман подошел к границе освященного круга, и нечисть заинтересованно заурчала. Надо спешить — скоро рассветет, а карри не любят солнечного света. Да и на рассвете у Армана есть дела поважнее...
«Я хочу поговорить», — мысленно произнес он. Лис и Зир наверняка слышали, но вмешиваться не спешили..., а карри тоже молчали.
«Я хочу поговорить», — так же спокойно повторил старшой, и карри опять не отозвались.
«Поговорим?»
«Поговорим», — голос карри казался сплетенным в единое многоголосие. Именно поэтому так трудно было их истребить — их много, но разум у них один. Очень своебразный разум, с которым надо было уметь разговаривать. Арман не был уверен, что умел, но попробовать стоило.
«Почему вы от нас прячетесь?» — спросил Арман.
«Почему ты ранишь нас светом... как ранил он...»
Кто «он»? Но сейчас это было не важно... сейчас Арман сосредоточился на другом.
«Я хочу жить», — сказал он.
«Мы все хотим», — понимающе ответили карри.
Будто помогая, Зир чуть уменьшил круг света, и Арман оказался около самой его границы, а карри начали водить вокруг людей круги, все так же не спуская с них голодного и заинтересованного взгляда. Много прожорливых взглядов, испепеляющих из тумана.
«Почему вы пришли сюда?» — продолжал спрашивать Арман, опускаясь на корточки. И очень старался не показывать пробирающегося к позвоночнику холода страха — карри почувствуют, спасу не дадут никому.
Отсюда хорошо ощущался островатый, кружащий голову аромат. Тот самый, аромат, которым карри укутывали своих жертв, как в мягкое одеяло. Тот, который используют в самом дорогом в Кассии наркотике — шейсе.
«Вы сами нас привели, а теперь сами на нас и охотитесь. Разве это честно, воин?»
«Мы? — тихо переспросил Арман. — Я никогда не отдавал приказа вас привести. Я уже вам объяснял однажды. Мой народ — это не одно целое. То, что делает кто-то из большого народа... совсем не значит, что делает с одобрения остальных. Надо было прийти к дозору, и мы бы помогли».
«Но он был одним из вас, — обиженно ответили карри, все так же водя хоровод вокруг людей, — он пах, как ты. Кровью. И он был частью нас. Нечистью. В нем жила она...»
«Она?» — нахмурился Арман. Разговор ему нравился все меньше.
«Любимица демона... мы помним, как он входил в Темные земли. Мы не осмеливались его остановить... такой, как он не стал бы нашим богом — слишком силен, слишком страшен. И даже не человек, сильнее всех людей. Он вышел из леса через пару дней. Он нес в руках двенадцать ростков умершей лозы... он подарил ее детей вам, большому народу, он дал вам силу, а вы его убили. Почему вы его убили? Почему вы не хотите силу? Почему вы убегаете от нас? Ведь мы хорошие...»
«Вы говорите о Шерене?» — догадался Арман.
Зир прошептал заклинание, и шар на его ладони засветился ярче, разгоняя не только сереющую перед рассветом тьму, но и все более густые хлопья тумана. И Арману на миг стало жутко: почему карри заговорили о лозе Шерена? Откуда знают о тех проклятых убийствах? Лоза в одном из столичных дозорных? Потому что нестоличные о карри не знали... плохо. Очень плохо, если кто-то из дозора добирается до своего принца.
«Слова, слова... — продолжали напевать карри, травя и без того томившее беспокойство, — вам нужны слова, чтобы узнавать людей, мы узнаем души... он сплел свою душу с ее душой, он для вас проклят. Но он живет среди вас... он пришел к нам, он сказал, что поможет, что нашел для нас нового короля...»
«Это был дозорный», — задумчиво прошептал Арман.
«Да... мы ждали тут нашего короля... мы ждали с таким нетерпением. И король пришел... и даже принес нам еды. Еда была вкусная... кричала, правда, сначала, но была молодая и свежая. А потом наш король стал зверем. И он был прекрасен...»
Зверь? Мир?
«Вы его съели?» — ужаснулся Арман.
«Мы не съели бы нашего короля, мы не едим своих, — дружно скривили мордочки карри. — Мы хотели сделать его нашим. Мы хотели ритуала... была такая красивая ночь. И мы так красиво пели. У нас все получалось..., но тут пришел второй! Твоя кровь. Твоя боль! Твоя вина! Почему он забрал нашего короля?! А может?.. — вновь всполошились карри, — может ты будешь нашим королем?.. Ты тоже зверь, ты тоже прекрасен... не маг, но нам хватит магии... мы тебя защитим, обещаем».
«Когда это было?» — перебил их Арман.
«Солнце не успело нас обжечь... мы скучаем по нашим лесам, там всегда темно... мы пришли за королем, вы обещали, вы обманули... вы забрали нашего короля... нашего прекрасного зверя! Мы чуем солнце... мы должны прятаться...»
«Вы должны вернуться, — вновь вмешался Арман. — Это был не ваш король, наш. Вы не можете его забрать, он принадлежит нам. Но мы вам поможем... мы найдем вам короля, даю слово».
«Мы не верим...»
«Я дам вам магическую клятву».
«Не надо... ты честный», — карри ластились к Арману у самого края круга, все заглядывали и заглядывали в глаза, привораживали и пытались дотянуться когтистыми лапками. И на миг даже захотелось сдаться, но тут же обожгла плечи магия, и даже не оборачиваясь, Арман уловил насмешку Зира. Боги... нельзя расслабляться!
«Он забрал нашего короля, — продолжали завораживать карри, — мы можем забрать тебя. Пойдем с нами, зверь. Мы подарим тебе свободу. Мы дадим тебе ветер в шерсти. Мы даже не будем усыплять твой разум... зверь... ты прекрасен... и как большой брат, и как наш четвероногий друг, пойдем с нами, зверь».
— Может хватит? — вмешался Зир. — Думаю, ты и без того узнал все, что хотел. А теперь прости, но представление окончено.
***
Позднее, когда рассвет уже выползал из-за деревьев, а сгустившийся туман начинал розоветь, Арман смотрел, как последний карри входит в проход и думал. Видение не обмануло, Миранис здесь, в этом лесу.
«Пройдешь этой тропой, — как наяву шептал голос брата, — исправишь чужую ошибку, найдешь в конце тропы то, что ты хочешь найти...»
Ошибку Арман исправил — вернул карри домой, освободил от них леса у столицы. И узнал, что Миранис вчера чудом избежал участи быть королем карри. И спас его...
Твоя кровь. Твоя боль!
Кто привез карри в эти леса? Дозорный? Тот, кто знал тайну карри? Тот, кто носит лозу Шерена? Тот, кто пытается убить принца?
Больше, чем убить... свести с ума, отдать тварям. Зачем? Если до этого только пытался убить?
Вопросы, вопросы и никаких ответов. Проклятие! Майка надо было с собой брать, этот поумнее высших магов будет. Но Майк слишком хорошо умеет задавать вопросы, а Арману сейчас вопросы были ни к чему. Он и сам не понимал до конца, что делает и зачем. К чему прислушивается к странному видению, к чему рыскает по лесам вместе с Зиром и Лисом, тогда как Миранис?..
Миранис...
— Едем! — Арман вскочил в седло. Искра заплясал, чувствуя нетерпение хозяина, и исчезло куда-то, будто испарилось, недавнее ощущение опасности. — Мы должны быть у озера на рассвете. Если Эрр сказал правду, Мир будет там...
— Эрр? — вопросительно посмотрел на Армана Зир. Но отвечать Арман не спешил — он не будет говорить об умершем брате с главой темного цеха. Да и сейчас важно другое, надо успеть! Об остальном подумаем позднее, когда найдем Мира.
***
Когда-то он любил столицу и молил богов, чтобы сюда вернуться. Вернулся. Дальше что? Люди, люди, обжигающая глупостью толпа... Душные ночи, преследующий запах гнили и вечная теснота узких улиц. А еще давно забытое чувство, что ты — выбравшаяся на охоту тварь... А ты и есть тварь. Ты, не она. Ты воин, дозорный, а слаб, как котенок.
Она сегодня была мирной. Сытой. Спала где-то глубоко внутри, даруя сладостное и пагубное чувство удовлетворения. Недавней жертвы ей хватило — ненадолго, через пару седмиц она вновь проснется. И вновь захочет жрать.
Жрать, жрать и еще раз жрать, ни о чем другом она не думает?
А он?
О чем думает он? Его жизнь... должна была закончиться уже давно. И закончилась бы, не вмешайся...
Впрочем, зачем винить мальчишку? Он хотел как лучше. Спасал. Он до сих пор не знает, что некоторых лучше не спасать.
Ночь, время темного цеха. Стелилась туманом, усмехалась в лицо гнилой вонью, змеилась узкой улицей. Тянула за собой нитью зова. В проклятую тьму. И даже не откажешься идти. Брат не знает слова «нет».
Хотя, зачем позвали и так было понятно. Брат недоволен. Только нахрен его недовольство. Перегрызть бы ему глотку, зубами, да тварь внутри не даст! И самому умереть не даст, он уже пробовал не раз и не два...
Эхом отбивались от глухих стен шаги. Улицы стремительно расширялись, наполнялись воздухом. Корчились в агонии опавшие листья. Скрипнула калитка. За тесным двориком дохнули обманным уютом горевшие светом окна дома. Скрипнули ступеньки, и он в последний раз посмотрел в сереющее небо — входить внутрь не хотелось.
А внутри на самом деле было уютно. В небольшой гостиной, закутанной в ковры, расплавленным янтарем тянулся свет, пахло сладковатым дымом, спала у камина, свернувшись клубком, черная кошка. Она подняла голову, посмотрела сонно на гостя и вновь улеглась, уткнувшись в живот носом.
Сам хозяин сидел в кресле, укутав худые колени пледом. Он был не стар, но в отблесках пламени его и без того землистое лицо казалось лицом мертвеца, которое кто-то подсветил изнутри отравленным серостью светом. И лишь в разного цвета глазах его теплились жизнь и ворованная магия. И что-то еще, в чем не хотелось себе признаваться. Что заставляло сжаться в комок, как нашкодившего мальчишку, и вызывало внутри беспомощный всплеск гнева.
Алкадий... любимый сын сдохшего Шерена — теперь их проклятие и их господин.
— Ты не торопился, — сказал Алкадий, и гость криво усмехнулся. К чему торопиться на собственную порку?
Но и брат не спешил. Что-то тихо прошептал, и недавно спавшая кошка вдруг сорвалась с места, прыгнула ему на колени и замурлыкала, потеревшись носом о его подбородок.
И вспомнился вдруг маленький мальчик, что так же любил сидеть в кресле. Забираться туда с ногами, кутаться в плед и ласкать шерсть льнувшего к его ладоням хорька. Откуда брался тот хорек, куда убегал позднее, никто не знал... Но стоило мальчишке появиться в доме...
— А ведь он все еще жив, — сказал хозяин, перебирая пальцами длинную кошачью шерсть. — А вы меня уверяли...
— Не я устраивал ловушку в таверне, — ответил гость.
— Знаю.
Знает? Что еще он знает?
Алкадий столкнул кошку с колен и вдруг скривился, как от боли. И только тогда гость увидел на янтарном пледе красные пятна. Кровь?
— Ты ранен, позвать целителя?
— Она меня исцелит. А вот тебя вряд ли...
Алкадий прижал ладонь к боку, и меж пальцами его потекли красные струйки — набухшая от влаги рубашка с удовольствием отдавала излишки крови. Может, сдохнет, так оно было бы и к лучшему..., но не сдохнет же, такие так просто не сдыхают. Интересно, кто же его достал?..
— Играешь в свои игры? — прохрипел Алкадий, медленно вставая.
Гость насторожился, но не испугался, лишь пожав плечами. Пугаться он разучился с того момента, как потерял сына.
— Не понимаю, о чем ты.
— Ты ведь сам хотел помочь его убить, не так ли? — ответил Алкадий, подходя ближе. Несколько капель крови сорвались вниз, впитались в темную мягкость ковра. Кошка мурлыкнула и облизнулась, а гостю стало на миг противно. — Можешь сказать, почему?
— Он испоганил мне жизнь...
— Полагаю, что ты ошибаешься, — успокоился Алкадий, вновь возвращаясь в кресло: — Жизнь мы себе поганим сами. Всегда сами. Но если тебе легче искать виноватого, да будет так. Только меня виноватым делать не смей.
— Я и не собирался, — выдохнул гость.
И даже правду ведь сказал. Уж кого-кого, а Алкадия в своих бедах он не винил.
А брата ответ уже и не интересовал будто. Он со вздохом прикрыл глаза, и на миг на шее его взбухло, перекатилось, будто волна на море, и исчезло. Лоза спасает носителя...
— Та идея с карри была глупой... — сказал вдруг Алкадий.
— Но получилась! — усмехнулся гость. — А брат сколько не пытался...
Но осекся, стоило Алкадию открыть глаза. Усмехается. Зло, безжалостно, как над несмышленым мальчишкой. И ничего же с этим не поделаешь...
— Не получилась, — сказал Алкадий. — И... Это хорошо. Мне не нужен безумный Миранис, мне нужен мертвый Миранис. Запомни.
— Я запомню.
— Хочешь знать, кто меня ранил?
Не совсем, но если ты хочешь рассказать...
— Да.
— Я шел исправлять вашу ошибку, — ответил Алкадий. — Знал, что Миранис чудом ушел от карри, и что утром, с открытием ворот, он явится в столицу. И не хотел этого допустить... Я даже нашел принца... — он вновь усмехнулся, посмотрел в огонь и оторвал ладонь от раны... крови больше не было. Эта тварь столь сильна?
— Миранис спал. Как последний нищий валялся на поляне в лесу, голый, беспомощный..., но он был не один. Я и очнуться не успел, как в меня всадили этот проклятый кинжал...
Алкадий замолчал на миг, потом поднялся, уже совсем без труда, подошел к камину и подбросил огню немного дров. Да так и остался сидеть на корточках, вглядываясь, как пламя с радостным треском жрет дерево.
— Целитель судеб, говоришь? — гость вздрогнул. — Сын великого Радона и земной женщины, полубог... один из двенадцати.
Так значит он проснулся? Опять? И он рядом с Миранисом? Гость чуть было не выругался вслух, но вовремя сдержался, вспомнив, кто может его услышать.
— Он унизил меня! Шептал мне на ухо, что таким как я нельзя жить, но сейчас он не может марать руки кровью... носитель не простит.
И он прав. Не простит... Боги! Если Алкадий не ошибся, целитель судеб все же спас Мираниса, а если спас, то... Гость покачнулся, внезапно забыв как дышать. Он уже проиграл. Против уз богов никто не выстоит...
— Что я всего лишь нечисть, та же тварь, что и карри.
И он прав...
— И что теперь я отвечаю за твои убийства, потому что он, видишь ли, тебя очистил!
Очистил?
Гость и понять ничего не успел, как Алкадий оказался рядом. Тихим шепотом прошелестели магические слова, яркими рунами зажглись в воздухе, и вмиг стало нечем дышать. Подогнулись колени, все вспыхнуло огнем, и в этом мире не осталось ничего, кроме боли.
— Теперь ты оставишь Мираниса нам. Теперь ты найдешь и убьешь целителя судеб, — шептал кто-то на ухо.
Но гость уже знал, что этого приказа ему не исполнить. Он может предать кого угодно... только не Рэми.