10. Рэми. Выбора нет - 2
Рэми подчинился, не в силах больше поднять взгляд и посмотреть оборотню в глаза. Ему было плохо. Очень плохо. Не из-за раны, из-за ширившийся в груди бездны отчаяния и тоски... будто все эти годы он искал чего-то и нашел. Вот же он. Стоит рядом, смотрит в глаза, смеется взглядом, будто понимает, откуда эта тоска. Будто принимает это как должное...
— Какой послушный, — усмехнулся оборотень. — Иногда послушный, иногда дерзкий до дури. Ты когда-нибудь бываешь обычным?
Он плавным жестом достал из-за пояса Рэми кинжал, все так же держа взглядом, и глаза его казались бездонными и зловещими.
— Красивое оружие, — протянул Мир. — Странное для рожанина.
— Что ты делаешь? — выдохнул Рэми, когда тонкое лезвие прошлось по больному надплечью, разрезая ткань.
— Ничего особенного. Помогаю избавиться от грязной одежды. И я сказал же, не двигаться.
— Холодно! — прошипел Рэми.
Взгляд Мира отпустил, и оборотень одним плавным движением оказался за спиной Рэми.
— Не двигайся... Или будет хуже.
Рэми краем глаза видел руку Мира с кинжалом. Видел, как лезвие вдруг сначала почернело, а потом вдруг раскалилось добела. Видел и дрожал, не понимая, что оборотень намерен делать, но знал, что это «что-то» ему не понравится.
Мир произнес несколько слов, Рэми даже не успел уловить каких, как застрявший в его плече наконечник вырвался наружу. И раньше, чем Рэми успел очнуться от всплеска боли, оборотень обхватил одной рукой его за пояс, другой резким движением коснулся раны раскаленной сталью. Рэми закричал. Пахнуло паленным мясом, разорвало плечо от боли и на миг грань стала близкой, родной и дарующей забвение.
— Было не так уж и страшно, правда?
Рэми понял, что сидит на земле, а Мир уже заканчивает перевязку. Мягко перешептывался рядом березняк, серело перед рассветом небо и тянулся от ручья густой туман. Старая туника была разорвана на ленты, плечо пульсировало жаром, но боль была уже терпимой.
— Ты прости... я не виссавиец, лечить магией не могу... потому получилось, как получилось.
Он подал Рэми новенькую, мягкую тунику, похлопал по здоровому плечу и отвернулся, будто хотел что-то сказать, но не знал как. Но стало почему-то легче.
— Если ты маг, то почему сам не освободился на поляне? — зло спросил Рэми, медленно, стараясь лишний раз не потревожить плечо, одеваясь.
— А это и не моя сила. Твоя. Лечить ты можешь, но лечишь очень плохо. Ты дал мне слишком много...
— Так много, что ты используешь против меня?
Мир промолчал. Глаза его сузились и засверкали зло, стало страшно. Долгий миг казалось, что Рэми доигрался, и сейчас оборотень вспыхнет от гнева, но ничего не происходило. Мир просто улыбнулся вдруг и подал Рэми кинжал. Подарок Жерла.
— Тайны есть у всех, а вот открывают тайны далеко не всем, — повторил он недавние слова Рэми. — Вот ты, например. Мальчишка в лесу, рожанин, маг, изгнанник. Неумелый целитель. Раненный, но даже не подумал позвать виссавийцев. Что еще? Ах да, вечно всем недовольный. Хотя было бы чем... с такой раной ты вряд ли бы до города дошел.
Возразить было нечем. Сложно просить кого-то об откровенности, когда сам откровенным быть не можешь.
— Карри тоже утихли. Они боятся бегущей воды, так что опасность миновала. На время. Но будет лучше, если мы доберемся до столицы как можно скорее, не так ли? Ты ведь у нас парень сообразительный? Неужели не понял, что я мог бы тебя убить давно, если бы захотел..., а я не хочу, носитель...
— Ты знаешь об Аши? — выдохнул Рэми.
— Да, — тихо ответил Мир, сел рядом с Рэми и уставился в огонь. — На свою беду знаю... Не сильно-то добра ко мне твоя вторая душа, не так ли? Но скоро это изменится... Когда ты будешь служить мне.
— Кто сказал, что буду? — так же тихо спросил Рэми. — Я рожанин, но никогда и никому не служил. Почему ты решил, что я буду служить тебе?
— Потому что у тебя нет выбора. Потому что у нас обоих нет выбора. Не чувствуешь? Ты уже сейчас видишь только меня. А потом лучше не будет... Будет только хуже.
— Ты ведь не знаешь меня, не хочешь, чтобы я был рядом.
— Это не важно.
— Для меня важно. Я не твой хариб, Мир. Не хочу им быть.
— Ты будешь мне ближе, чем хариб, — терпеливо, как ребенку, объяснял Мир. — Наверное... Ты будешь жить мной. И забудешь Аланну, все забудешь. Я не могу объяснить... Это сложно объяснить...
— А чем ты заслуживаешь такую преданность? — едва слышно спросил Рэми. Мир вздрогнул, взгляд его потемнел, на щеках заиграли желваки. — Тем, что ты архан, а я нет?
— Ничем я не заслужил, мне это не надо! — слишком горячно выдохнул Мир. — Даже если бы ты был арханом, это ничего бы не изменило... Воля богов... Ты не понимаешь, но поймешь.
— Не понимаю, — возразил Рэми. — Я тебе не нужен. Аши тебе тоже не нужен, как и ты Аши. Говоришь, что ты — моя судьба, но не просишь тебе служить, а требуешь. Ты все решил за меня. Думаешь, что это великая честь... Для изгнанника. Для рожанина-мага. Для носителя невесть кого... А подумал ли ты, что у меня свой путь? Своя судьба? Свои люди, за которых я отвечаю? Я не избалованный мальчишка, Мир, за моей спиной моя семья, Аланна. И они во мне нуждаются. А теперь подумай, нуждаешься ли во мне ты?
— Это все неважно, ты не понимаешь...
— Я понимаю. Да, я уже тоскую о тебе, — выдохнул Рэми. — Да, я чувствую, как сильно меня тянет остаться с тобой. Но... Я не барашек на веревочке. И я сам выберу, куда мне идти!
— Ты носитель целителя судеб, — выкрикнул Мир. — Аши принадлежит мне!
— Аши не принадлежит никому! И мы оба тебе ничего не должны!
— Рэми, — Мир улыбнулся вдруг ласково. — Знаю, для тебя это сложно. Для меня тоже, верь мне. Не я это придумал, пойми. И была бы моя воля...
И в глазах его мелькнуло столько боли и... затаенного одиночества, что Рэми придержал рвущиеся на язык резкие слова и прошептал:
— Прости.
— Вот и умница. А теперь собирайся, пора идти. Тем более... — Мир посмотрел на Рэми внимательно и немного грустно. — Я вытянул наконечник, однако яда, что сжирает тебя изнутри, мне не остановить. Но я знаю того, кому это удастся быстро и легко. Поспешим. Я хочу тебе помочь... хотя бы в это поверь, если не можешь поверить в остальное.
— Как тебе можно верить?
Мир не ответил, отворачиваясь.
— Ты примешь меня таким, какой я есть. Даже если я буду самым худшим в твоей жизни. Примешь.
— Потому что у меня нет выбора?
— Да.
— А Аланна?
— Хватит, — тихо ответил Мир. — Если ты не хочешь выбрать правильно, я не дам тебе выбрать. Можешь злиться, можешь упрямиться, но ты теперь мой. И дар твой. И Аши. Вам не убежать. Я не позволю.
А это мы еще посмотрим!
Дорога, широкая и хорошо протоптанная, отыскалась неожиданно быстро. Кутались в туман по обе стороны молодые ели, под ногами скрипел мокрый песок, поросший чахлой травой, налипали к сапогам рыжие иголки.
Рэми уже ненавидел идущего впереди оборотня. Ненавидел его прямую спину. Его уверенные движения, его привычку насвистывать под нос, покусывая сорванную по пути травинку. Но больше всего ненавидел повисший в воздухе вопрос. Выбор. Свобода от Эдлая или Аланна?
Рэми, собственно, уже давно выбрал. Ему не нужен был ни Мир, ни его странная, похожая на хомут помощь. Ни эта навязанная кем-то тоска в душе...
Остаться с Миром? Душа встрепенулась радостью, но внутри все более нарастал комок горечи. Дальше что? Отдать свободу, жизнь в руки невесть кого? Нечисти? Забыть об Аланне? И всю жизнь служить этому... Что это еще за «мой»? Рэми никогда не был чьим-то и не будет!
Дорога исчезала в тумане, стрелами уходили ввысь стволы сосен, а Рэми все больше понимал, что оборотень обнаглел. Да, Рэми всего лишь рожанин, а Мир — архан, но даже архан не может распоряжаться чужой судьбой так запросто.
Молодец, Рэми, думай...
Каркнул где-то вдалеке ворон, дорога скользнула вниз, в орешник, и туман вдруг сгустился, став почти осязаемым. Мир все так же продолжал топать вперед, не переставая посвистывать, а Рэми вдруг так некстати вспомнил, что ночью на поляне Мир был не один. И что его спутника вчера съели...
Если так оборотень заботится о тех, кто ему служит...
Именно так, Рэми, смотри же... Разбалованный, самодовольный, эгоистичный. Все для него. И ты ему в руки отдашь не только свою судьбу, но и судьбы родных. Ты отдашь ему все, что у тебя есть. А что взамен?
Думай... стоит ли он того?.. Думай, кем ты хочешь быть для Мира? Потому его другом тебе не быть никогда... да и слугой.
Помнишь, чему ты учил Бранше? Не отдавать власть над собой так легко? Так почему же теперь ты смирился? Ради богов, Рэми... Не укрепляй этих уз...
Рэми и не собирался укреплять. И уже давно нырнул бы в ветви орешника, растворился бы в тумане, но не мог. Мир разбалованный архан, такому заблудиться, дождаться темноты и еще раз попасть в лапы карри — раз плюнуть... может в городе?
Ты свой в лесу, он — в городе. За городскими стенами тебе не сбежать. Не с такой раной. Думай, Рэми... можешь ли ты ему верить?
Нет!
И Рэми решился. Все так же не спуская с Мира взгляда, стараясь не потерять его в пелене тумана, Рэми позвал. Выскочившую на дорогу белку Мир даже не заметил. Зверек увидел Рэми, хотел радостно заверещать, но замолчал, подчинившись короткому приказу. Белка быстро подбежала к заклинателю, забралась по плащу на плечо, мягко пощекотала усами ухо. Она шептала, что дорога вообще-то безлюдная. Что карри, вроде, ушли, и лес вновь оживает. Что по тропинкам шастают люди, ищут кого-то... разные люди. И что ночью тут пахло отравленной человеческой кровью. Что она слышит стук копыт, еще немного, и на дорогу вылетят всадники...
Отпустив белку, Рэми решился. Взмолившись богам ли, Аши ли, он мысленно долбанул по щитам Мира, приказав ему заснуть. Всплеск вышел слишком сильным, но что-то в душе мягко притушило волну магии, Мир удивленно обернулся, оборвав свист на высокой ноте, глаза его сверкнули гневом и тотчас закрылись.
Не дав оборотню упасть, Рэми подхватил его у земли и потащил к лесу. Тяжелый же! Плечо заболело невыносимо, повязки стали горячими и влажными, но Рэми об этом не думал, сейчас главное оттащить Мира к безопасной обочине.
Глухо ударяли копыта. Мелькнула в густом тумане тень, вылетел на дорогу всадник, и решившись, Рэми бросился наперерез несущейся лошади.
— С дороги!
Засвистел кнут, обжег спину, заставил упасть на колени. Но выдавить Рэми сумел:
— Помоги, архан, моему другу плохо!
— Как некстати! — зло ответил всадник, однако лошадь осадил, наградив коленопреклоненного Рэми колким взглядом. Лица его в тени капюшона Рэми разглядеть не мог, да, собственно, и не пытался. Его мучил лишь один вопрос: доверить ли незнакомцу Мира? Боги, скажите, что можно! Потому что тащить на себе разбалованного архана Рэми не улыбалось.
— Что за?.. — выругался всадник и спешился, кидая Рэми поводья. — Сторожи его!
Кому приказ? Рэми или коню? А конь-то необычный. Столь же совершенный, такое же порождение магии, что и Арис. Черная с красным отливом шкура, длинная грива, в которой то и дело вспыхивали искры, недобрый взгляд... Огнистый. И рука сама собой потянулась к шее, к амулету матери, сжала его крепко, а пальцы вспомнили шелковистость спрятанных в мешочке волос с искорками... Вот они чьи... такого же Огнистого, как и этот...
— Шей! — шепнул Рэми в бархатные уши. — Шей ми сай, шей, дон.
Не вольный зверь, может заклинателя и не послушать, но в темно-красных глазах появилось что-то вроде понимания. Умница, хоть и прирученный ты, а остался таким же вольным... Разве можно быть вольным и прирученным?
Рэми протянул руку и осторожно погладил морду животного. Опустил поводья. Теперь этот конь точно никуда не уйдет.
— Простите за удар кнутом, — вырвал Рэми из задумчивости уверенный голос архана. — Не хотел, но иногда рука быстрее разума, вы же так неосмотрительно бросились под лошадь...
Рэми оторвал взгляд от коня и понял, что если он хочет уйти, то уходить надо сейчас. Пока туман еще густой, вокруг спасательный орешник, и Мир не очнулся.
— Сейчас подъедут мои друзья, и мы отправим вас в столицу, — продолжил незнакомец, не замечая волнения Рэми. — Неосмотрительно двум юношам ходить по лесу без свиты.
Глаза незнакомца засветились синим, проступили на запястьях сквозь рукава знаки рода, синие, как и подобает архану, разорвали воздух магические фразы. И нестерпимо дохнуло пряным. Бежать, надо бежать!
Рэми сделал шаг в сторону леса, стараясь не замечать внимательного, понимающего взгляда излишне умного коня.
— Мир! — воскликнул архан.
И в голосе его послышалось такое облегчение, что Рэми мгновенно перестал беспокоиться об оборотне, начал беспокоиться о себе и метнулся в сторону леса.