Горечь дара 2. Темный маг

Лис смотрел на картину, в огромные, всепонимающие глаза мальчишки, и не мог поверить в то, что видит... он помнил целителя судеб другим — жестким, безжалостным..., но и справедливым. Тогда Лис подумал, что его прокляли — теперь понимал, что его спасли... Только странное у Аши спасение...

А у его носителя?

***

Ночь выдалась тяжелой: еще два обезображенных до неузнаваемости трупа, дежурство у лож так и не проснувшихся телохранителей, обход города. Тщательно проверенные посты, долгие допросы, из которых все равно Арман ничего не смог узнать, тревожные донесения, что у самой столицы появились карри. Неуловимые карри, что беспокоило еще больше.

Едва поспевая за спешившим по коридорам замка Арманом, Майк докладывал: тварей когда-то создал высший маг. Для баловства. И поплатился. Симпатичные вначале магические создания размножались с огромной скоростью и обладали хоть и небольшим, а все же интеллектом. Никто не знал, почему так произошло, и когда маг исчез из своего замка. Но позднее стали поговаривать, что у карри появился «король». Сумасшедший, обезображенный долгими пытками... и потерявший в пучине сумасшествия свой дар. Их создатель.

Арман слушал вполуха. Глупый Майк. Повторяет сказочку для непосвященных. И Арман не знал, стоит ли дознавателю рассказывать правду. Почти вбежав в свои покои, он сел за накрытый стол и принялся за еду, взглядом приказывая Майку к нему присоединиться. Есть не хотелось, Арман даже не разбирал, что ест, но если не есть...

— Создателя выловили и убили, из милости, — продолжал рассказывать Майк, принимаясь за колбасу. — Карри уничтожить не смогли — загнали вглубь леса и забыли..., а что временами в тех лесах пропадали люди...

Уничтожить полностью хитрых и осторожных существ не получалось, о них предпочли забыть. Люди частенько предпочитают забыть, а платить за это приходится таким, как Арман.

Он приказал Майку отдохнуть в его покоях и вновь вернуться за свои книги, а сам вышел из теплой комнаты, на ходу запахивая плащ. Замок коснулся души ласковым сочувствием, всколыхнул все вокруг магией, и за дверью вместо коридора показался сад, а на дорожке светился в полумраке, бил в нетерпении землю копытом Искра.

«Откуда карри появились у самой столицы?» — подумалось Арману, когда он привычно вскочил в седло. Вопрос ныл и зудел где-то в глубине души, а Искра скакал все быстрее, подобно стреле летя к боковым воротам из сада.

Бесшумно распахнулись ворота, кивнул Арману дозорный, дохнул духотой лишенный магии город. Застыли по обе стороны от дороги особняки арханов, спящие за высокими заборами. Пахло сладковато липой, плыла по небу полная луна, то и дело скрываясь за завесой туч. Наверное, будет дождь.

Арман вздрогнул, посмотрев на ночную архану. Зверь внутри ныл и ворочался, просился на выход. Волновало кровь желание вновь оказаться в лесу, окунуться в траву, покрытую инеем. Нельзя... на это сейчас нет времени.

Карри Арман решил оставить напоследок. С тварями пусть разбираются нестоличные дозорные, его люди нужны здесь. А выяснять, почему так обнаглела нечисть, почему оказалась так близко, сейчас не было ни времени, ни, что хуже, сил. Но чутье... чутье ныло и свербело, не давало покоя. Боги, да что это? Усталость? Или обман надежды?

Въехав на мост, Арман похлопал по шее Искру, и конь пошел медленнее. Мягким бархатом стелилась внизу река. То отражала лунный свет, то вновь куталась в темноту, и журчала едва слышно, обнимая ласковой прохладой.

На другом берегу Арман спешился. Взял Искру под узцы и повел по вьющейся вдоль реки тропинке. Идти долго не пришлось: стоило мосту скрыться за густо растущими ивами, как от тени отделился человек в темном плаще и, поклонившись Арману, сказал:

— Спасибо за доверие, старшой.

— Говори, — холодно ответил Арман.

Обнаружив на закате на столе записку с просьбой сюда явиться, Арман подивился наглости темного цеха. Но пришел. Некоторые приглашения лучше принимать без возражений.

— Твои люди очень сильно нас тревожат, мой архан, — осторожно ответил мужчина, отбрасывая на плечи капюшон, — напрасно.

Арман лишь слегка улыбнулся. Если незнакомец надеялся, что Арман не различит в темноте его лица и не запомнит, то надеялся зря. Кровь оборотня позволяла ему видеть ночью так же четко, как и днем, и Арман незаметно запоминал каждую черточку: слегка раскосый изгиб глаз, мягкие, будто женские, черты, узкие, сомкнутые в волнении губы. И тонкие ладони, вдруг взмывшие к груди.

— Ты... — криво улыбнулся Арман.

А незнакомец лишь улыбнулся, не понять, грустно или же, напротив, торжествующе, и между ладонями его появился мягкий глубоко-синий свет, складываясь в очертания хорошо знакомого Арману амулета.

— Не думал, что глава темного цеха столь глуп, — съязвил Арман. — Приходишь сюда один, открываешься мне и воображаешь, что я этим не воспользуюсь?

И как глуп Арман, ибо те, кто знает в лицо главу темного цеха, долго не живут.

Свечение исчезло, а незнакомец лишь тихо ответил:

— Я ничем не рискую, Арман. Потому что ты меня не выдашь и не арестуешь.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты умен, — усмехнулся незнакомец. — И знаешь, что не будет в цехе меня, и мои люди найдут замену. И эта замена может оказаться не столь сговорчивой.

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — холодно ответил дозорный.

— Понимаю. С человеком, который держит в своих руках власть днем. При ярком свете. Но ночью... — Луна вновь выглянула из облаков, посеребив реку мягким светом. — Ночью власть принадлежит мне.

Прав ведь, засранец, этого у него не отнимешь.

— Чего же ты хочешь?

Сейчас не важно кто с ним разговаривал. Сейчас важно зачем. И важно, что он скажет.

А глава ответил:

— Я хочу, чтобы ты мне поверил. И все, что я скажу тебе сегодняшней ночью будет правдой.

Арман хотел засмеяться в лицо этому самонадеянного юнцу, а юнец посмотрел на него серьезно и начал читать заклинание магической клятвы. Блеснули синим руны, запахло привычно магией, и Арман поверил — незнакомец врать не будет. Вернее, дав магическую клятву, врать не сможет.

— Твои люди тратят время, пытаясь выловить моих магов, — серьезно начал глава цеха. — Еще в ночь исчезновения Мираниса я лично допросил каждого. Никто из них не открывал для принца арки перехода.

— Мне поверить, что ты хочешь спасти наследника? — вновь усмехнулся Арман.

— Зря усмехаешься. Правящая ветвь вполне устраивает наш цех, она дает Кассии стабильность. Без стабильности люди не хотят нести нам золото, в стабильности — начинают жаждать запретных удовольствий... во время побегов твоего принца мои люди следили за его безопасностью. Или ты думаешь, почему он до сих пор ни во что не вляпался?

Арман лишь криво усмехнулся: собственная самонадеянность слегка ранила. Искра ободряюще ткнул мордой в плечо, а глава цеха продолжил:

— Если до сих пор Мираниса не нашли ни вы, ни мы, то это может означать только одно — принца нет в столице. И играет против него третья сила, над которой ни вы, ни мы не властны. Это все, что я хотел сказать, Арман. Ты знаешь, я не могу тебе сегодня соврать, потому заканчивайте вылавливать моих людей, они не виноваты в ваших несчастьях, а если я смогу тебе помочь...

И протянул Арману перстень. Блеснул в лунным свете гагат на камне, свернулся клубочком на ладони тонкий золотой ободок.

— Думаешь, я буду носить такую вещицу? — усмехнулся Арман.

— Будешь, — серьезно ответил глава цеха. — С этой «вещицей» никто из моих людей тебя не тронет. А если тронет, — губ главы коснулась легкая улыбка, — то жить не будет. И любой тебе поможет. Помни, Арман, мы тебе не враги... А ты не обычный дозорный, чтобы интересоваться нашими мелкими прегрешениями. Мы с тобой играем в более серьезные игры, не так ли?

— Так, — согласился Арман, надевая кольцо на безымянный палец. И даже в пору оказалось. — Но это не значит, что дозорные не из моего отряда...

— С теми я разберусь сам. А ты найди принца. Дележ власти не выгоден нам обоим.

Не выгоден нам обоим...

Арман кивнул главе рода и повернул Искру к мосту. И лишь сделав пару шагов, остановился и сказал:

— Как тебя зовут хотя бы?

— Зир, — ответил глава. — Меня зовут Зир, оборотень.

Арман вздрогнул, но угрозы в голосе собеседника не уловил. И насмешки не уловил. Потому лишь пожал плечами и задал новый вопрос:

— Есть ли среди твоих магов целитель судеб?

Глава рода едва заметно вздрогнул, в глазах его появилась тень искреннего интереса:

— Нет. Но если появится... привести его к тебе?

— Нет, — неожиданно даже для себя ответил Арман. — Я просто хочу знать, что он у тебя... и забыть об этом. Только не пытайся на него давить, это может для вас плохо кончиться.

— Вы его тоже ищете?

— Да.

— И что будет, если вы его найдете первыми?

— Он умрет. Я не ослушаюсь приказа повелителя.

— Значит первыми его найдем мы, ведь ты не будешь искать рьяно, — ошарашил его в спину тихий смех главы. — Арман, Арман... значит, и у тебя есть слабости?

Слабости?

Арман летел по пустынным улицам, и мимо проносился спящий город. Искра двигался плавно, аккуратно, затягивалось тучами небо, потух вдруг лунный свет. Глухие заборы, вновь набережная, неясный свет фонарей. А за ними — торжественно спящий южный квартал.

Накатилась вдруг усталость. Расплывались перед глазами камни мостовой, в золотую ленту смазался свет фонарей. Искра пошел медленнее, мягче, будто почуял, где-то вдалеке прогрохотала по пустынным улицам карета.

Темно и тихо. Нормальные люди в это время спят. Нормальные? Арман уже давно не мог себе позволить быть нормальным.

Ради богов, Мир, где ты шляешься?

Арман в бессилии сжал поводья, и на пальце его блеснул мертвенным светом гагат. Камень был достаточно большим, но сам перстень казался почти невесомым, будто и не было его, а в темной глубине его бушевало, ярилось синее пламя.

Магия... Арман не очень любил магию. Перед ней он сам себе казался слабым. Магия ставила на колени, магия скручивала ошейник. Магия же давала Арману почти неограниченную власть над родом и дозорными. Только пользовался он этой властью не так и часто — противно было.

С тихим скрипом раскрылись ворота. Выскочил из будки привратник, поклонился низко, и Арман ответил ему холодным кивком. Ехать сил почти не осталось, он не спал с самого исчезновения принца.

Белоснежный дом застыл в обрамлении каштанов. Перед входом в огромной чаше журчала, лилась из кувшина в руках юноши вода, о чем-то тренькала тревожно спрятавшаяся в ветвях птица.

— Мой архан, — как всегда бесшумно появился рядом Нар, успокаивающе положил руку на гибкую шею Искры, подал чашу с укрепляющим питьем. — Еще немного и тебе уже ничего не поможет — ни зелья, ни магия. Не пора ли отдохнуть?

— Потом отдохну.

Пока он будет отдыхать, Мир умрет. Да и люди Армана тоже не спят, проверяют каждого архана в столице, пытаются найти целителя судеб. Ведь только эта сволочь может теперь помочь, и это Арман понимал слишком хорошо.

Только... Как найти того, кого в столице может и не быть? И полетели по всем дозорам, всем храмам новые приказы: найти, отыскать, только Арман откуда-то знал, что все это тщетно... Этот маг найдется, только если сам захочет. А он не захочет. Он ясно дал понять, что Мира терпеть не может и спасать его не собирается.

Боги, если честно, Мир заслужил!

— У тебя гость, — вздохнул Нар, принимая от Армана поводья. — Он тебе не понравится и вряд ли поможет..., но я не мог его не пропустить.

— Где? — спросил Арман вздыхая полной грудью.

Зелье принесло облегчение. Ненадолго, но все же. И он еще немного может побыть на ногах. А потом..., а потом, может, принц найдется.

Мир, Мир, где же ты? И почему я тебе не могу помочь? Как бы сильно не хотел, а не могу?

В кабинете оказалось неожиданно темно — магический светильник на столе светил едва-едва, а Лис, тощий и низкий, стоял у картины и смотрел прямо на безмятежное, улыбающееся лицо брата. Почему-то интерес жреца к брату был совсем неприятен. Почему-то запахло опасностью и тайной, но Арман был не из тех, кто чего-то опасается в собственном доме.

Он бросил на стол хлыст, но в кресло садиться не стал — если сейчас сядет, но может и не встать, заснув в мягких объятиях бархатной обивки..., а спать сейчас нельзя.

— Думаешь, отдых крадет твое время, дозорный? — тихо спросил Лис, оборачиваясь.

Спокойный голос, мягкий взгляд, синее пламя в глубине зрачков и безмятежное лицо, похожее на маску — самое то для любимого ученика верховного жреца. И не скажешь же, что когда-то этот человек принадлежал темному цеху и был убийцей. Не скажешь, что когда-то он пытался убить Армана.

И смотреть Лис умел, что еще хуже — видеть. Взгляд его всего на миг зацепился за гагатовый перстень, а Арман уже знал — жрец все понял.

Впрочем, Лису он доверял, как мало кому доверял из своих людей. Да, жрец играет по собственным жреческим правилам, да, он так же лицемерен и тих, как и все жрецы Радона, но Армана он не предаст. Однажды мог, а не предал. Так и сейчас не будет, уж в людях-то Арман разбирался неплохо.

— Давно тебя не видел, Лис.

И еще бы столько же не видеть.

— Тринадцать лет, — уточнил жрец. — Мы все получили тринадцать лет передышки.

— И ты думаешь, что передышка закончилась?