2. Рэми. Учитель - 2
Дверь закрылась, а Томас бессильно опустился на стул рядом с кроватью. И все же, почему он? Ударила в лес молния, заколотили по стенам крупные капли, и Томас раскрыл окно, впуская внутрь влажный пахнущий грозой воздух. Легче не стало. Когда-то Томас думал, что он свободен. А теперь понял...
— Но ты свободен, — ответил внутри голос, и Томас резко обернулся. Маг на кровати спал. Хмурил во сне влажный от пота лоб, впивался в простыни тонкими пальцами, что-то шептал на непонятном языке. Но спал. Так кто же говорил? — Мне было сложно притащить тебя сюда, сложно разговаривать с тобой вне его тела... так что не подведи, маг.
— Я не выбирал сюда приходить.
— Так ли? — усмехнулся голос внутри. — Разве ты не хотел менять этот мир? Вот твой шанс, лежит на кровати. Спаси его, и я буду тебе благодарен. А благодарить я, поверь, умею даже лучше Эдлая. Ведь его покровительства ты недавно хотел?
— Я. Не. Выбирал. Этого, — прохрипел Томас.
— А что ты выбирал? Захолустную школу? А дальше? — голос внутри был неумолим. — Ты бы долго умирал от яда, очень долго..., а теперь и года не пройдет, как ты сможешь отомстить. Хочешь власти? Он вложит ее в твои руки.
Власть? Да нахрен нужна эта власть! Но юноша-то интересен сам по себе. И эта его вторая душа... пусть и сволочная в чем-то, пусть и заманила сюда обманом, но...
Томас вновь подошел к кровати, вынул из тазика на столе тряпицу, чуть отжал ее и провел холодной тканью по лицу больного. Мальчишка всхлипнул едва слышно, вновь пробормотал что-то, потянулся лицом к прохладе ткани. И вновь скривился, будто от боли.
Дать бы ему умереть. И никаких хлопот. И вместе с ним умрет целитель судеб. Да, немногого же не хватает — всего лишь ничего не делать. Но уже поднималась к горлу тугая волна, и Томас вновь смачивал холодной водой тряпицу, даруя ученику еще толику прохлады.
Ученику... одному из тех немногих, кто следил на уроках внимательным взглядом. И приходил на консультации. И долго, взахлеб, спрашивал о даре. И с жадностью ловил каждое слово, пытаясь понять... Кто не смеялся, когда Томас снимал с ворот распятую служанку...
Легко обидеть.
Легко сделать что-то не так.
Но там были дети, а этот все же...
Томас провел пальцами по татуировке на запястье рожанина, заставив говорить желтые нити. Рожанин. Увы. И уже глава рода. И ни следа вписанной в нити магии. Заклинатель... Заклинатель, значит. Просто сильный дар. Но... Судя по татуировкам — ни капли магии.
И стало вдруг дико интересно — получится или нет? И Томас бросил бесполезную тряпку снова в таз и пошел к двери. Занкл, как и ожидалось, ждал в коридоре. И Томас, мягко закрыв за собой дверь, усмехнулся:
— Советник ведь даже не догадывается о его существовании?
Занкл вздрогнул, и Томас понял, что прав. Увы, прав. Значит за помощь юноше благодарности Эдлая не предвидится. А целителю судеб доверять не стоит... впрочем, есть ли выбор?
— Но Эдлая нет в замке... — задумчиво продолжил Томас, — значит, мы сможет воспользоваться его библиотекой, не так ли? И пока я буду там искать нужное, ты мне расскажешь...
— Расскажу что? — не понял дозорный.
— Все. Чтобы его спасти, мне надо его знать.
Занкл говорил долго, Томас слушал вполуха, пролистывая в желтом свете свечей одну книгу за другой. Богатая библиотека у этого советника. Излишне богатая для такой глуши, но оно и к лучшему. А потом Занкл ушел, а Томас остался, полностью погрузившись в книги. И текла за окном ночь, и хариб Занкла приносит одну чашу укрепляющего питья за другой. Кажется, принес и еду, но Томас к ней не притронулся. А Занклу все не терпелось. Он заходил пару раз в библиотеку, внимательно наблюдал, потом уходил, пока, наконец, не выдержал:
— Тебе больше делать нечего, как читать книжки? Он там сдохнет, пока ты...
— Вы, воины, привыкли побеждать оружием, — задумчиво ответил Томас, не отрываясь от текста. — А твой Рэми — это маг, его надо побеждать знаниями. Знаний мне уже хватает... почти, подожди еще немного...
И вновь погрузился в книгу. А когда оторвался от желтоватых страниц, уже румянил все вокруг рассвет, а Занкл сидел в кресле у окна, не спуская с мага внимательного взгляда.
— Теперь все? — спросил он.
Томас поднялся с кресла. Воины привыкли действовать. И беспомощность, бездействие для них — медленный яд. Как дети. Не понимают, что каждому поступку свое время. Высший маг — очень тонкая структура, разрушить ее легко, починить... требует тщательной работы и аккуратно подобранных слов.
Томас попросил принести в библиотеку чашу с водой, спросил, проведя по воде кончиками пальцев:
— Говоришь, наш Рэми — глава рода.
Прошептал заклинание, вода помутнела, пошла волнами, и в ней, как в зеркале отразилась сидевшая на скамье у дома девушка. Бледная в полумраке. Дрожащая и не замечавшая своей дрожи, так похожая на Рэми, она всматривалась в лесную тишину и ждала...
— Маг, — тихо прошипел Занкл. — Некоторых вещей тебе лучше не делать.
— Думаешь? — Томас разрушил заклятие, стряхнул с пальцев водяные капли и посмотрел внимательно на дозорного:
— А ведь его сестра хороша, даже слишком.
— Но цена тоже немалая.
— Немалая, — усмехнулся Томас. — А, может, именно в этом и вся прелесть.
Хорошо-то как! Давно уже Томас не чувствовал такого радостного возбуждения, может, с тех пор, как в первый раз попробовал серьезное заклинание. Каким оно было? Томас усмехнулся, вспоминая, как взвилась над ним стеной волна, как ровно легли, создавая ряд, бревна, и рожане на берегу ахнули. Правда плотина получилась не слишком крепкой и учителю пришлось ее поправлять. Но радости, бегущей тогда по жилам, Томасу не забыть. И почти такая же радость кипятила кровь и сейчас. Получится или нет?
Вернувшись в спальню, он провел ладонью над Рэми, заставил его чуть всплыть над кроватью и открыл переход. На этот раз сам. И даже не удивился, когда замок помог и не только выпустил, но и защитил своей магией.
— Куда ты собрался? — встал между ним и расплывшейся в воздухе темной кляксой Занкл.
— Ты же сам сказал, что я не могу ему навредить, — пожал плечами Томас. — Так чего же боишься?
И плавным движением ладони защитил заклинателя своей магией, пустив его тело прямо в темноту кляксы. Занкл на этот раз промолчал. Лишь смотрел с подозрением, но, хвала богам, не пытался вмешаться. И хорошо. Когда Томас вошел в темноту перехода, магия охватила его плотным коконом, подобно плащу стекла на покрытую каплями дождя траву, мягким покалыванием отозвалась на бушевавшую где-то вдалеке грозу. И стоять теперь рядом простому человеку, наверное, было бы невыносимо.
Но людей тут не было. Мягко стелилось, блестело в полумраке разнотравие и переливчатым пением встречали рассвет птицы. Дремала в розоватом тумане река, катила по равнине тяжелые волны. Хорошо тут, спокойно.
Все так же заставляя тело рожанина плыть рядом, Томас шагнул в реку, пошел по воде, чувствуя ступнями мягкую влагу. Остановился на середине реки, провел рукой над грудью Рэми и аккуратно повел ладонью вниз. И тело юноши, подчиняясь, опустилось на смягченную туманом речную гладь.
Чуть усмехнувшись, Томас опустил ладонь ниже, погружая заклинателя в воду. Сел на корточки, скользнул ладонью под затылок Рэми, заставив его поднять голову, прошептал едва слышно:
— Тебе было жарко, правда? А вода холодная... и волны уносят все твои печали, чувствуешь? Боишься второй души, думаешь, она зло. Потому что вредит этому миру. Потому что убивает. Берешь на себя ее вину и не выдерживаешь ее тяжести. Хочешь покоя, смертельного... понимаю. И все же не отпущу. Для этого мира слишком большая роскошь тебя упустить.
Он лег рядом с заклинателем на воду, глянул в уходящее в дымку серое небо. Спокойно над рекой, тихо, не хочется ни о чем думать. И все так же заливаются птицы, стараются. Ради своего заклинателя. И Рэми слышит же, чувствует. Лес чувствует, его обитателей... Редкий дар. Не мага — рожанина. Слишком одаренный богами мальчик. А большой дар — тяжелая ноша. Даже если он всего один..., а тут...
— Знаешь, как его зовут? Аши. Целитель судеб. И когда-то он был самым сострадательным из двенадцати. Знаешь, что его изменило? Мы, люди. Чувствуешь его боль? Его обиду? Обиду сына бога?
Томас скосил глаза и заметил, как ресницы Рэми дрогнули, а ладонь сжалась в кулак. Слышит. Это хорошо.
— Ну, ты убил, вернее, он убил. Но временами, увы, приходится выбирать. Хотел оставить их в живых? Сначала они убили бы Майка, а потом их бы выловили дозорные. Знаешь, что такое пытки магией? Я знаю.
Не только знал, но был там. И даже помогал дознавателям проводить допрос. Это еще более гадко, чем работать с детьми. И после Томаса долго мутило, так долго... что больше его на допросы не приглашали. На счастье.
— Ты сглупил, Рэми. Ты подарил им легкую смерть, которой они не заслужили. Теперь не сглупи еще раз и не убей в себе вторую душу. Она и без того настрадалась. И единственный, кто ей может помочь — это ты. Да и себе дай шанс... ведь ты не так прост, как кажется. И так легко не сдаешься, не так ли?
А потом Томас говорил еще долго. О глупостях. Рассказывал о своем детстве, о том, как открыл в себе силу, и как отец выставил его из дома... потому что сын был «магическим ушлепком». А обделенный магией отец всю жизнь дико завидовал высшим и их ненавидел. Даже собственного сына. Может, потому и наделал долгов, чтобы и из-за грани Томасу сделать «хорошо».
Солнце еще долго всходило над деревьями, и птицы понемногу приутихли. Медленно, почти нежно несла их река. Уходила дымка с пронзительно-голубого неба, вместо зарослей трав по обе стороны пошли песчаные, заваленные мелкими камушками пляжи. И огромной многоголовой волной застыли на берегах звери. Смотрели на проплывающего мимо заклинателя и молчали... ждали. А когда солнце достигло зенита и в горле пересохло от долгого монолога, Томас вдруг понял, что зверей на берегах больше нет, солнце жжет невыносимо, а заклинатель... спит. Только вот захочет ли просыпаться? И, вздохнув, Томас закрыл глаза и сказал:
— Впрочем, можешь уходить. Хороша у тебя сестра и мать, хоть не так и молода, тоже красива. И когда тебя не станет... дозорные прекратят им помогать. Таков уж мир. И дорога двум одиноким женщинам да еще и родственницам опального мага, только в дом забвения. Но, чтобы твоей сестре было легче, я могу купить ее первым. Хочешь?
Замолчал, внутренне сжавшись в комок, ожидая. И ждать долго не пришлось: окатил ворох брызг, и Рэми оказался на Томасе, впился пальцами в ворох его туники, зашептал жарко:
— Что ты сказал о моей сестре?
— Тебе же все равно, — пожал плечами Томас. — А девчонка в самом деле красива.
И тут же ударило в грудь, толкнуло в речную темноту. И даже под водой Рэми не отпускал ворота рубахи, все так же смотрел гневно, будто убить хотел взглядом. Ну-ну, малыш, даже не старайся, умирать мы не собираемся! Устав играться, Томас сжал шею мальчишки, вытолкнул обоих из реки и швырнул Рэми на берег.
Заклинатель прокатился по сочной, зеленой траве, приложился плечом о корягу и попытался подняться, но Томас не дал, притушив ученика волной силы. Рисковать, что Рэми очнется и пришибет нового учителя магией, не хотелось. И без того хорошо, что Аши не вмешался. Наверное, понимал, что его носителю сейчас ничего не грозит.
Почти ничего. Убивать его, конечно, Томас не хотел, а вот разозлить было бы совсем не лишним:
— Решил убежать за грань?
— Не твое дело! — с трудом выдохнул Рэми. Горяч. Впрочем, высшие маги другими и не бывают. Но и научиться себя сдерживать ему было бы очень неплохо. — Да кто ты вообще такой?
— Я твой бог, — ответил Томас, почувствовав, что ему все это начинает дико нравится. — Твой архан и твое проклятие. Я — твой учитель.
— Да кто тебя просил? — взвился Рэми.
Опоенный, слабый, полуоглушенный, он был совсем не опасен. Даже жалок. Но Томас знал, что это ненадолго. Сел на корточки рядом с тяжело дышащим Рэми, усмехнулся про себя. Вот она — воля богов. В пылающих глазах ученика. В его душе, охваченной огнем чужой для него силы. В загадке... откуда и зачем ты появился в этом мире, Рэми? Где ничего не бывает без причины.
— Ты и просил, — ответил Томас. — Ты сам меня выбрал, Рэми.
Ну не совсем он, Аши, но это важно?
И раньше, чем Рэми слово успел сказать, схватил его за запястье, активизируя магию татуировок. Обычно учителей высшему магу подбирает школа, родители, даже сам повелитель, обычно боги не прощают такого самоуправства и ученик привыкает к учителю долго, постепенно, но тут ситуация-то особая. И в ошеломленном взгляде Рэми вдруг промелькнул другой — ироничный и мудрый — взгляд сына младшего бога. Аши.
Золотые татуировки заиграли под пальцами, меняя рисунок, боги приняли сделку, и Томас отпустил руку Рэми, вдруг засомневавшись... брать перед богами ответственность за чужого мальчишку, разве это мудро? Но мудро или нет, а дело сделано. И создав переход, Томас встал и подал ученику руку:
— Пойдем.
— Никуда я с тобой не пойду, — огрызнулся Рэми.
И Томас, вздохнув, приказал. Нехорошо вот так начинать знакомство с учеником, показывать над ним свою власть, но если иначе Рэми не понимает? Пусть пока ненавидит, дальше посмотрим.
Рэми послушно встал с травы — а попробовал бы не встать, магия татуировок не давала выбора — бросил на учителя ненавидяще-затравленный взгляд и зарычал едва слышно, когда Томас прошептал ему на ухо:
— Сделай одолжение, сломайся еще раз. И тогда твоя симпатичная сестра согреет мне постель. А когда надоест... Обещаю. Найду ей хороший дом забвения. Там и обижать не будут, и клиентуру подберут ласковую и щедрую. Может через годика два она себя выкупит...
И толкнул злого ученика в созданный переход.
Ничто так не помогает подобным Рэми жить, как беспомощность и злость. И это хорошо. Пока этого хватит.
С другой стороны прохода их встретил Занкл. Посмотрел с явным облегчением на мокрого и злого Рэми, потом с благодарностью на Томаса и сказал Рэми мягко, положив руку на плечо:
— Иди спать, мой мальчик. Я рад, что ты очнулся.
— Он и так слишком долго спал, — возразил Томас. — Я иду отдыхать, а мальчишку в храм. На горох. Пусть подумает над тем, что натворил.
И когда угас уже день, а Томас, все еще разбитый, пришел в храм, ученик и в самом деле был там. Стоял на коленях опустив голову и молился. Знать бы о чем. Хотя Томас и так знал — об убитых им людях. И о том, чтобы не убивать больше никогда. Идиот блажной.
— Подойди! — позвал Томас.
Приказывать при помощи магии не пришлось, урок подчинения Рэми усвоил с первого раза. Но и гневаться не перестал, просто спрятал гнев в глубине темных глаз.
— Хочешь меня одолеть, учись усердно, — усмехнулся Томас.
И все эти несколько лун Рэми и в самом деле учился усердно. Только... из-за мести? Это вряд ли. Просто иначе не мог.
А Томас устроился себе учителем в местной школе, привез в деревню мать и сестру и забыл на время о столице и придворных. Новый ученик был для него дороже золота и роскоши. Юноша с двумя душами, правда, Аши с той памятной ночи так и не появился. Будто и не было его. Но Томас знал, что затишье это временно.