2. Рэми. Учитель
Арман резко сел на кровати. Мир, сейчас надо думать о Мире, а его уже пару дней мучают кошмары. Мечется на кровати Эрр, плачет бесшумно, зовет. И когда-то давно, услышав этот плач, Арман сорвался бы среди ночи, бросился бы в комнату брата, обнял бы, успокаивая, чувствуя, как льется через пальцы проклятый ужас...
Но Эрра уже давно нет. И Арман уже далеко не тот мальчик. Так, ради богов, что это за сны?
И почему кажется, что к Эрру рвется, а не может прорваться кто-то другой...
И вспоминается вдруг... что брат был мягок и добр, но некоторых вещей не прощал ни себе, ни другим.
«Я убил, А-а-а-ар!» — Арман вздрогнул и, посмотрев на Нара, взял из рук хариба чашу с зельем.
Этой ночью лучше спать без снов.
***
Жизнь коварная штука. И кажется, точно знаешь, куда она заведет тебя завтра, как вдруг...
В жизни Томаса «вдруг» случилось пару лун назад, жаркой летней ночью.
— Томас, Томас, — тормошили его за плечо.
Вставать не хотелось до одури — куда и зачем вставать в эту проклятую жару? Девка рядом застонала во сне, перевернулась к стенке, задевая горячим бедром. Сразу же стало не до жары и захотелось заехать Уилу по шее..., но друг-то в чем виноват?
— Ну что опять?.. — прохрипел Томас, садясь на кровати. Проклятие, бардак-то какой... одежда по углам расшвыряна, на полу — лужи от пролитого вина, кровать... в чем-то липком, наверное, в том же вине. Хорошо вчера погулял. Только вот где?
Кажется, начал в таверне «Шустрая козочка». Потом таверны стало мало... и он, шатаясь, брел по улице, плевался в звездное небо и что-то орал. Боги, что же? Ах вот:
— Ну за что?! Подвига хочу! Дела настоящего! А не школы! Нахрена мне дар?! На хрена мне эти щенки?! Арханчики, мать вашу!
— Сильно зол? — спросил Томас, натягивая протянутую другом тунику.
— А ты думал? — ответил тот. — Глава лесного рода лично к директору заявился. Скандал устроить изволил. Как такой как ты может быть воспитателем его сына?
— Выпороть бы его сына...
— Даже не думай, — ответил Уил, и Томас махнул рукой проснувшейся девке. Мол, убирайся. И без того тошно — как он такую уродину подобрать-то умудрился? Но девке заплатил, даже больше, чем положено. За дурь надо платить. Пусть и последними монетами, оставшимися от жалования.
— Я понимаю, что мальчишка дурак, но ты пойми, он — сын советника. И ничего ты с ним не поделаешь.
— Это я уже слышал, — ответил Томас, поднимаясь. — И что я должен улыбаться в ответ на его выходки — тоже слышал. И делать вид, что его дар огромен, хотя в этом мальчишке его всего лишь капля. И на экзаменах ему поставить высший бал. Знаю. И думаешь, мне легче от этого знания?
— Привыкнешь.
— Я — учитель, высший маг, а не прислужник, — прохрипел Томас, завязывая широкий пояс. — Я не собираюсь ни к чему привыкать. Уволят? Да ради богов!
— Они тебя не уволят, они тебя уничтожат, — поправил Уил. — И на что ты будешь мать содержать? А с сестрой что сделаешь? Пойми, Томас. Я знаю, что твой дар огромен, но в этом мире правит золото. Потерпи, поулыбайся толстосумам, глядишь, и позовут в учителя какого-нибудь арханчика. А там уже будет легче...
— Будет ли? Я не умею лебезить.
— Умерь гордыню! — Уил бросил на измятые простыни желтый свиток. — Она тебе не по карману. Здесь распределение в лахарийскую школу и большей дыры для тебя найти не могли. Отсидишься там, я тебя позднее постараюсь вытянуть. По старой дружбе. И прошу... ради сестры, не упусти этого шанса. И не испогань все еще раз.
По старой дружбе? Томас криво усмехнулся. Ради лазуревых глаз младшей сестренки, которая, увы, Уилу никогда не достанется. Но роль свою играла отменно — улыбалась простоватому племяннику директора, строила ему глазки, кормила смутными надеждами. А тот, видимо, всерьез купился.
Их дело. Томас сомкнул пальцы на свитке и тихо сказал:
— Хорошо.
— Обещаешь не делать глупостей?
— Какие глупости? Там же не будет сыночков советников? — криво усмехнулся Томас, заглянув в бледные глаза «друга». Тот сжал тонкие губы и ответил:
— Ты так ничего и не понял.
Впрочем, Томас понял все. Но после вчерашней пьянки было уже все равно. А вчера, после того, как он влепил «ученику» затрещину — уж тем более. И плевать, что это сын советника. И плевать, даже если это будущий советник. Потому что мальчик, распявший ради забавы на воротах служанку, заслужил. Мальчик ли? Мелкий уродец!
— Когда я должен... уйти? — тихо спросил Томас, опуская взгляд. Боги, не стоило вмешиваться. Но как надоели эти гаденыши! Все надоели!
— Сейчас. Томас, пойми, — голос Уила стал мягче, — мы не изгоняем тебя. — Мы? — Мы пытаемся спасти. Гнев советника...
— Пусть будет так, — усмехнулся Томас, поднимаясь, — значит, на то воля богов. И... — он остановился в дверях и посмотрел внимательно на Уила, — ты позаботишься о моих? Вместо меня?
Уил кивнул, и Томас вышел из спальни, поверив в одно мгновение. Вещи привезет потом хариб, когда приберется в покоях. А Уил слишком честный, чтобы даже посмотреть на сестру непочтительно, пока Томаса не будет, и в обиду их не даст, так что бояться нечего. Пока нечего. А дальше посмотрим.
В полумраке коридора Уила остановил один из слуг, шепнул что-то на ухо, и племянник директора посмотрел на друга, пробормотал:
— Подожди меня во дворе, — и едва слышно спросил что-то у слуги.
Подожди! На улице было тихо. Школа за спиной постанывала во сне старым деревом, едва слышно стукала ставнями о стены. Шумели над головой недавно отцветшие каштаны, золотил свет фонаря дорожку. И было душно. Даже не от жары, рисковавшей пролиться ливнем, а от ощутимой всей кожей чужой ауры в окне класса. Радуется. Аж светится счастьем.
Томас не обернулся, не порадовал бывшего ученика еще больше. Получил свое, выродок? Сегодня. А завтра..., а завтра может быть иначе. Только и торчать во дворе не охота. Уил просил подождать? Что еще он может сказать?
— Вы идете? — спросил молодой маг у созданной для Уила кляксы перехода. И вновь захлестнула с головой обида — не могли провести через арку, как положено? И почему этот маг так странно улыбается? Будто его что-то сильно забавляет.
Что-то крикнул за спиной Уил, но Томас не откликнулся — надоел со своим занудством — и вошел в кляксу перехода. Вокруг все мигнуло, стало тихо и прохладно, и сразу же пожалелось о собственной беспечности. Дорогие зеркала по стенам, за высокими окнами — синь усыпанная звездами, черточки теней на мозаичном полу. Нет... такого роскошного зала даже в столичных школах быть не может, не то, что в захолустье! И клякса перехода за спиной уже захлопнулась. Проклятие! То ли маг, открывающий переход, оказался полным идиотом, то ли над Томасом зло пошутили... Опять щенок советника? И тут золота подкинул?
— Что вы здесь забыли, архан? — спросил кто-то из-за спины, приставляя тонкий клинок к шее Томаса.
Томас не сопротивлялся. Сказать по правде, он мог бы снести ползамка своей силой, и того, кто стоял за спиной, размазать по стенке, но вопрос — зачем? Чтобы за ним послали карателей? С другими высшими он еще, может, справится, но повелитель таких шуток не оценит, может и телохранителей прислать..., а с этими даже Томасу не сладить.
— Это всего лишь досадная ошибка, — спокойно ответил Томас, поднимая руки и понимая, что так просто ему не поверят, ибо такие замки у простых арханов не бывают. А тех, у кого бывают, охранять должны неплохо.
И не поверили же — грубо вжали в стену, прикоснулись к запястьям, активизируя татуировки, и, когда боль ушла, отпустили:
— Простите, высший.
Надо же! Хоть где-то статус высшего мага приносит пользу и уважение, а Томас уже и не надеялся.
Звякнуло спрятанное в ножны оружие, Томас отошел от стенки и поправил воротник, проведя пальцами в том месте, где недавно шеи коснулась сталь. И чуть поморщился, ощутив на коже теплую влагу. Кто-то за спиной извинился еще раз и протянул платок.
— Однако же вы сильны, если сумели пройти нашу защиту. Могу поинтересоваться зачем?
— Боюсь, проход открывал не я, — ответил Томас, всеми силами пытаясь вспомнить, кем был тот маг. Ну да, маг был, кажется, молод и незнаком. И эта улыбка... и эта сила... Томас осторожно прощупал защиту замка и скривился. Не, он, конечно, мог бы ее обойти, но... далеко не с той легкостью, с какой это сделал стоявший у перехода юноша. Ради богов, сколько золота выкинул советник за эту шутку? И зачем? И почему Томас, знавший в лицо всех высших магов, юношу не узнал? А с такой силой он должен был быть высшим.
На душе стало муторно и показалось вдруг, что за спиной легким щелчком захлопнулась дверца ловушки. Только какая к тварям грани может тут быть ловушка?! И кому нахрен Томас так нужен?
— Вот как, — протянул невидимый собеседник. — И где, если позволите узнать?
— В Зареме, — задумчиво ответил Томас и даже почти не соврал.
Ведь его из старой школы пока не уволили. И только сейчас вдруг вспомнилось, что официально его школа-то столичная и лучшая... Неофициально — прогнила до самого основания. И до сих пор Томаса не уволили лишь по одной причине — мало какой высший маг согласится работать с детишками. Томас бы тоже не согласился, если бы батюшка, прежде чем повеситься, долгов не понаделал. И если бы повелитель не поставил условие — долги он заплатит, но Томасу неплохо бы послужить на благо отчизны. Послужил, мать вашу! Целых две луны продержался.
— Вот оно что, — усмехнулся голос за спиной и что-то в этом голосе заставило Томаса напрячься.
— Почему насмехаетесь? — спросил он и впервые обернулся.
Дозорный, как и ожидалось. И на дурака, который осмеливается дерзить высшему, не был похож. Сильный, видно, что сильный, но не только телом — душой тоже. И под воротник бежит синяя вязь татуировки — явно старшой. Так, милостивые боги, чему он радуется?
— Что же вам самому не дали открыть переход?
Хороший вопрос. И жаль, что Томаса он заинтересовал только сейчас. Слишком зол он был, слишком обижен, вот и влип! Проклятие, смотри, как бы не по самые уши!
— По статусу не положено, — как можно спокойнее ответил Томас. — Да и кто же знал, что бывают такие недотепы?..
И тут осенило: а оправдываться-то зачем? Здесь никто же и не знает, что он в опале. Он — высший маг, перед каким-то дозорным отчитываться не обязан. И может поиграть в скучающего архана, каким, по сути, ему быть и полагается.
Посмотрев в зеркало и поправив плащ, он обернулся к дозорному и уже гораздо спокойнее спросил:
— Где я?
— В одном из замков советника Эдлая, — ответил тот. — Меня зовут Занкл, я старшой в этом замке.
Еще одного советника! Боги, уже мутит, честное слово. И задерживаться тут явно не стоит.
— Далековато меня занесло, если вы позволите, я продолжу свой путь.
— Думаю, раньше утра не получится, — ответил Занкл. — Я не могу открыть для вас переход и замок не даст открыть его вам. Защита у нас сильная, хотя после вашего... появления тут и не скажешь, но даже вас она обессилит. Если вы не очень спешите, утром приедет наш маг, он поможет вам попасть куда захотите, а пока, надеюсь, вы будете нашим гостем.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Томас.
Гостем быть в замке — хорошо. Прохлада комнаты, долгая ванна, хорошенькая служанка в постели, вкусная еда и мягкие простыни, пахнущие дорогими маслами. Когда еще удастся попробовать такой роскоши? Так что пусть их маг не приезжает еще пару деньков, было бы прям здорово.
— Мой архан, могу ли я вас попросить об услуге? — вмешался в его мысли голос старшого.
И сразу же в душе зашевелилось легкое беспокойство. Об услуге? Старшой? Высшего мага? Но отказать было как-то... глупо, что ли? Да и любопытство оказалось слишком сильным: что могло такого случиться в отдаленном от всего замке, что тут понадобилась помощь высшего мага? И почему этого мага не позвали — небось, связи у Эдлая... Говорят, что очень даже неплохие, что это один из тех советников, кто осмеливается воспротивиться воле повелителя, в то же время оставаясь Деммиду безгранично преданным. Окажешь такому услугу, глядишь, и в столицу вернешься, а если сильно повезет, даже не обязательно и в школу.
— Смотря какая услуга, — осторожно ответил Томас.
— Не могли бы вы пройти со мной? Думаю, это не займет много времени.
И почему Томасу казалось, что Занкл нагло врал? Но отказываться было уже поздно, да и не дали отказаться-то. До этого предельно учтивый старшой нагло повернулся задницей, взял со стены один из факелов и повел через неприметную дверь в узкий, наверняка не очень известный гостям коридор. А далее были бесконечные ступени вниз и вверх, повороты, последовательности которых Томас и не думал запоминать — а зачем? — тяжелая дверь, а за ней — неожиданно уютная, жарко натопленная спальня. Стены увешены серебристыми, посеревшими от пыли гобеленами, под ногами — скрадывающий шаги толстый ковер, на небольшой кровати под тяжелым, бархатным балдахином — мечущийся в лихорадке темноволосый юноша.
— Почему он связан? — тихо спросил Томас, мысленно холодея.
Виссавийцев не позвали, значит больной сделал что-то гадское. И важен этот больной, иначе бы в спальнях замка его не держали. И слуг тут не наблюдается, значит, болезнь держат в тайне. И если всю мозаику сложить воедино — да, на этот раз Томас влип, да, да, по самые уши.
— Потому что себе вредит.
— Пытается умереть?
А это радует. Значит, мальчишка сгнил еще не до конца. Что-то натворил, а теперь терзается, что же, у магов бывает. Если не уследишь. Только Томас-то чем помочь может?
Но и уходить он не спешил, если уж пришел... Подошел к столику у кровати, взял в ладони чашу с остатками зелья, понюхал и отставил ее на стол, вопросительно глянул на дозорного. Блокировка силы. Для обычного мага? Или еще один высший, которого Томас не знает? Не слишком ли много их за один день?
Поставив чашу на место, Томас внимательней посмотрел на больного. Подошел к кровати, активизировал татуировки, желтые! , провел ладонью рядом со щекой мага, лишь на миг коснувшись его души, и, повернувшись к дозорному, прошипел:
— Ты хоть понимаешь, что делаешь?
— К сожалению, очень хорошо понимаю, — ответил дозорный.
— Мальчик мало того, что маг, он — высший!
Сказал и не поверил. Как это вообще может быть? Случалось, что маги рождались среди рожан, правда, очень редко, и магии в них было совсем мало. Но высший? И рожанин? Боги... Да и мальчик ли? Лет двадцати, Томаса на пару лет младше, каким чудом он до сих пор жив? И не сорвался?
Томас и сам пару раз чуть было не сорвался. Но у него были учителя, а у этого мальчишки? Может, и у него были...
Томас скривился — еще не хватало вляпаться в делишки темного цеха.
— Знаю, — так же спокойно ответил Занкл.
— И то, что я должен сюда позвать телохранителей повелителя, ты тоже знаешь? — прохрипел Томас. — Сам должен был позвать, но не позвал, надеешься на мою помощь? Я не могу вернуть разум сорвавшемуся высшему! Это вообще мало кто может! Лучше всего дать ему...
— ...умереть? — закончил за него Занкл. — Я не могу. И ты не можешь. И телохранителей ты не позовешь.
— Угрожаешь? — прохрипел Томас, забыв про мальчишку. — Какого хрена? Мне, высшему? Да я твой замок по кирпичику разнесу!
И повелитель слова злого не скажет. Даже поблагодарит. Потому что сорвавшийся высший и в цепях, и оглушенный зельем, таких делов натворить может, что жарко станет всем, даже тронному змею.
— Не угрожаю. Прошу подумать, — спокойно ответил Занкл. — Как ты сюда попал? Не помнишь того мага, что тебя пустил?
Томас вдруг вспомнил. Как сейчас вспомнил. Необычные темные глаза, бледное круглое лицо... вновь повернулся к кровати и глазам своим не поверил...
— Он не мог мне...
— Еще как мог, — усмехнулся Занкл, — вернее, не совсем он. Дай тебе покажу...
«Лучше не показывай», — заорало что-то внутри. Но старшой уже подошел к кровати, провел ладонью надо лбом больного, и на лбу мальчишки ярким огнем вспыхнула руна. Всего на миг, но этого мига Томасу до самой смерти не забыть...
— Один из проклятых телохранителей, — выдохнул Томас, доставая из-за пояса кинжал. — Лучше его, пока...
— Ты не понял, — преградил ему дорогу Занкл. — Ты скорее сам умрешь, чем ему сейчас навредишь, потому что его вторая душа уже проснулась. И привела тебя сюда...
Каким чудом проснулась? До ритуала? Но не это же сейчас главное...
— Почему меня? — прохрипел Томас.
— А это уже решать тебе, — язвительно ответил Занкл и нагло направился к двери. — Надеюсь, ты правильно все понял. И мне не придется заставлять служанок убирать твое тело. Предыдущего мага пришлось отскребать от стен, правда, высшим он не был. Но все равно было неприятно, знаешь ли, и служанкам работы много, и магу, которому пришлось лишать служанок памяти. Помни: никто не знает, что ты тут. Никто тебе не поможет... если ты сам себе не поможешь.