Вечный периметр
Воздух в коридорах блока «С» стал вязким. Сизый туман сонного газа выползал из вентиляционных решеток, застилая пол. Но Майлз Куоритч, чьи инстинкты теперь были острее любого датчика, среагировал за доли секунды до того, как автоматика заблокировала двери.
— Дыши, Эйлин! Не смей закрывать глаза! — его голос прозвучал как удар грома в тесном пространстве.
Он сорвал со стены две аварийные маски, едва не выдрав крепления с мясом. Натянув маску на лицо Эйлин, он увидел в её глазах не ужас, а ту самую стальную решимость, которую он сам в ней взрастил. Она не была больше «гражданским специалистом». Она была его парой. Его напарником.
Визг сирен перешел на ультразвук, от которого закладывало уши. Майлз вскинул тяжелый пулемет. Он не собирался играть по правилам. Когда перед ними вырос отряд внутренней безопасности в экзоскелетах, Майлз не стал прятаться. Он пошел напролом, его огромное синее тело в камуфляже казалось воплощением самой смерти.
— Прочь с дороги! — рычал он, пуская очереди поверх голов, дробя бетонные колонны и заставляя солдат прыгать в стороны.
Они ворвались в ангар, где их уже ждали. Лайл Уэйнфлит стоял у самого выхода, сжимая винтовку. Его лицо, еще желто-синее от побоев, которые нанес ему Майлз, дернулось. Секунда тишины показалась вечностью. Майлз остановился, закрывая Эйлин собой, его палец лежал на спусковом крючке.
— Сделай выбор, Лайл, — тихо, но отчетливо произнес Куоритч. — Или ты стреляешь в своего полковника, или даешь нам уйти. Третьего не дано.
Уэйнфлит посмотрел на Майлза, затем на Эйлин, которая сжимала карабин побелевшими пальцами. В его глазах мелькнуло понимание — он видел перед собой не дезертиров, а людей, которые нашли то, чего он сам никогда не знал. Лайл медленно, почти демонстративно, опустил ствол к полу.
— Удачи, сэр, — буркнул он и отвернулся, делая вид, что проверяет снаряжение.
Майлз забросил Эйлин в кабину «Скорпиона». Машина взревела, вырываясь из душного чрева базы в чистое небо Пандоры. Пули выбивали искры из обшивки, одна из них с визгом прошила лобовое стекло, оставив кровавую полосу на плече Майлза, но он только крепче сжал штурвал.
— Мы свободны, Питер! Слышишь? — крикнул он, когда «Адские Врата» скрылись за горизонтом.
Священная роща. Древо Душ
Они приземлились в месте, где сама реальность казалась тонкой. Древо Душ сияло в сумерках, как гигантская люстра из живого света. Розовые и белые нити лиан плавно покачивались в такт невидимому дыханию планеты. Атокирина — семена священного дерева — кружились вокруг них, опускаясь на плечи Майлза и волосы Эйлин.
Майлз помог ей выйти из машины. Здесь, в тишине священного места, его ярость утихла, сменившись чем-то глубоким и торжественным. Он подвел её к светящимся корням.
— Ты понимаешь, Эйлин... отсюда нет пути назад, — он взял её руки в свои, и его ладони были горячими. — Там, на базе, в капсулах, лежат наши человеческие оболочки. Если мы проведем обряд... они умрут. Мы останемся здесь. Навсегда. В этих телах. В этом мире.
Эйлин посмотрела на него. В его золотых глазах отражалось сияние дерева, и в этом свете он казался не захватчиком, а древним духом этого леса.
— Майлз, я никогда не чувствовала себя такой живой, как рядом с тобой на этой планете, — прошептала она. — Мой дом там, где ты. Я не хочу возвращаться в мир из стали и бетона. Я выбираю это. Я выбираю нас.
Они сели на землю, сплетая свои нейронные косы с волокнами дерева. В ту же секунду мир взорвался.
Слияние: Мысли и чувства
Это не было похоже на обычное прикосновение. Это было цунами. Майлз почувствовал всё: её первую симпатию к нему, её обиду на его холодность, её жгучую боль, когда танатор рвал её плоть, и её бесконечную, ослепляющую любовь, которая вела её в бой за него. А Эйлин увидела его. Она увидела маленького мальчика на Земле, который мечтал о звездах, увидела старого солдата, который устал от войн, и увидела того Майлза, который в тайне от всех любовался ею через камеры базы, боясь признаться самому себе, что его сердце снова начало биться.
Их сознания переплелись в бесконечный узел. Боль от ран исчезла, сменившись ощущением всеобъемлющего покоя. Эйва принимала их. Она забирала их человеческую слабость, заменяя её силой земли и ветра. В этот миг они перестали быть «аватарами». Они стали детьми Пандоры.
Эпилог: Рассвет новой жизни
Прошел год. Для RDA они были официально объявлены погибшими при попытке к бегству. Но в глубине парящих гор Аллилуйя, в месте, скрытом от радаров постоянными магнитными бурями, жизнь шла своим чередом.
Майлз стоял на краю утеса, подставив лицо первым лучам солнца. На нем были только кожаные наручи и ожерелье из когтей того самого танатора — знак его новой жизни. Его тело стало еще мощнее, кожа приобрела насыщенный кобальтовый оттенок, а движения стали полностью лишены человеческой суетливости.
Эйлин вышла к нему из их хижины, сплетенной из живых ветвей. Она двигалась грациозно и мягко, её живот был округлым — она носила под сердцем их первого ребенка, дитя двух миров, которое никогда не узнает тяжести человеческого неба.
Майлз обнял её со спины, прижимаясь щекой к её виску. Его хвост собственнически обхватил её бедро, а его огромные руки накрыли её живот.
— Он толкается, — прошептала она, накрывая его ладони своими.
— Весь в отца, — Майлз тихо рассмеялся, и в этом смехе не было прежней горечи. — Будет таким же упрямым хищником.
Он развернул её к себе и посмотрел в глаза. В них больше не было страха или научной отстраненности. В них была бесконечная глубина женщины, которая нашла своего вожака и свой рай.
— Знаешь, — Майлз коснулся лбом её лба, — я всю жизнь строил периметры, чтобы защитить то, что мне дорого. Но только здесь, когда я всё потерял, я понял, что мой настоящий периметр — это ты.
— Теперь это наш общий периметр, Майлз. Весь этот мир, — она прильнула к его губам в долгом, спокойном поцелуе, в котором было всё: и горечь их прошлого, и чистота их будущего.
Высоко в небе закричали банши, приветствуя новый день. Два синих силуэта стояли на краю мира, и ни одна армия в галактике не смогла бы разрушить то, что они создали среди лесов Пандоры. Они нашли свою правду. Они нашли друг друга. И теперь они были свободны.