Точка кипения
Рассвет над Пандорой всегда был нежно-пурпурным, но сегодня Эйлин не видела красоты. В шесть утра на взлетной полосе было шумно: двигатели «Самсонов» прогревались, а группа «Реком» — огромные синие солдаты — проверяли оружие, перекидываясь грубыми шутками.
Когда Эйлин вышла к ним, разговоры на мгновение стихли. Вместо стандартной армейской формы она надела свои старые джинсовые шорты, которые на теле аватара стали экстремально короткими, едва прикрывая бедра, и облегающий черный топ на лямках. Её синяя кожа с серебристыми полосками была открыта всем ветрам... и взглядам.
Лайл Уэйнфлит присвистнул, поправляя автомат.
— Ого, полковник, у нас что, пляжная прогулка намечается? Вэнс, ты в этом собралась через терновник лезть?
Эйлин проигнорировала его, ища глазами Майлза. Куоритч стоял у рампы, отдавая приказы пилоту. Когда он обернулся и увидел её, его хвост замер, а зрачки на мгновение расширились, затапливая золотистую радужку.
Мысли Куоритча:
«Ты издеваешься надо мной, Эйлин... В этом виде ты для этих парней не солдат, а мишень. Кожа... слишком много открытой кожи. Я хочу сорвать с себя куртку и замотать тебя в неё, чтобы никто не видел эти изгибы. Но я не могу. Не здесь. Сейчас я должен быть твоим кошмаром, а не твоим защитником».
— Вэнс! В строй! — рявкнул он так, что Эйлин вздрогнула. Его голос был холодным и режущим, как лезвие ножа. — Ты пришла воевать или позировать для каталога? Если через пять минут на твоих коленях не будет живого места от грязи — пеняй на себя.
Эйлин почувствовала, как к горлу подступил ком. Всего несколько часов назад в её каюте он был другим. Его руки были нежными, взгляд — обещающим. А сейчас он смотрел сквозь неё, словно она была досадной помехой в его безупречном строю.
Тренировка превратилась в ад. Майлз не давал ей ни секунды передышки. Они бежали марш-бросок через густой подлесок, и острые листья резали её открытые ноги. Каждый раз, когда она спотыкалась, Майлз оказывался рядом, но вместо того, чтобы помочь, он грубо толкал её в спину.
— Быстрее! — орал он ей прямо в ухо. — Ты — балласт, Вэнс! Ты тормозишь мой отряд! Ползи, если не можешь бежать!
Когда они добрались до тренировочного лагеря в глубине леса, Эйлин была на пределе. Грязь смешалась с кровью на её бедрах, шорты промокли от пота. Остальные солдаты посмеивались, видя, как полковник «дрессирует» свою любимицу.
Мысли Эйлин:
«Ненавижу... Как он может? Он же знает, что это мой первый выход. Он видит, что мне больно. Неужели всё, что было между нами — это просто игра? Просто способ заставить меня слушаться? Его глаза... в них сейчас только лед. Я для него просто единица в списке, которую нужно сломать».
После трех часов изнурительного спарринга и полосы препятствий, Куоритч скомандовал отбой. Солдаты потянулись к вертолетам, а Эйлин осталась стоять у дерева, тяжело дыша. Её плечи дрожали от обиды и усталости.
Майлз подошел к ней, когда остальные отошли. Его лицо оставалось бесстрастным, но в руках он держал флягу с водой.
— На, пей. И приведи себя в порядок. Ты выглядишь как побитая дворняга.
Эйлин резко оттолкнула его руку с флягой. Вода выплеснулась на его ботинки.
— Не прикасайтесь ко мне, полковник, — прошипела она, и её хвост яростно хлестнул по траве. — Я всё поняла. Не нужно больше спектаклей.
Она развернулась и, хромая, пошла к «Самсону», не оглядываясь.
Вечер. Жилой блок.
Эйлин сидела в своей каюте, обрабатывая порезы на ногах. Каждый шорох за дверью заставлял её вздрагивать, но Майлз не пришел. Обида жгла изнутри сильнее, чем раны от колючек.
Мысли Эйлин:
«Кто мы друг другу? Вчера я думала, что мы — нечто большее, чем контракт и устав. Я думала, что в этом огромном, чужом мире мы нашли друг друга. Но сегодня он показал, что между нами всегда будет стоять его армия. Он — полковник, я — инструмент. А может... может, он просто боится? Боится, что если он проявит слабость ко мне, он потеряет контроль над ними? Или над собой?
Но я не могу так. Я не хочу быть просто "объектом в его периметре". Мне нужен Майлз, а не этот синий монстр с каменным сердцем. Если это и есть жизнь на Пандоре, то, может быть, я совершила ошибку, открыв глаза в этом теле».
Она выключила свет и легла в темноте, слушая далекий гул базы. Глубоко внутри она знала, что он стоит где-то там, за дверью или на командном мостике, и так же, как она, не может найти покоя. Но сегодня гордость была сильнее любви.