Второе рождение
Утро наступило внезапно, ворвавшись в каюту Эйлин резким механическим сигналом побудки. Она почти не спала — слова Майлза о «всплеске чувств» и «пустоте» эхом отдавались в сознании. Эйлин быстро оделась, стараясь не смотреть на повязку на бедре, которая уже почти не болела, но напоминала о его обжигающе горячих руках.
Когда она подошла к блоку «С», там уже кипела работа. Техники проверяли кабели, мониторы светились графиками нейронной активности, а в центре зала, словно саркофаги будущего, стояли капсулы связи. Майлз уже был там. Он возвышался над персоналом, скрестив руки на груди, и его взгляд мгновенно нашел Эйлин в дверях. Он лишь едва заметно кивнул, но этого было достаточно, чтобы её сердце пустилось вскачь.
— Вэнс, на позицию, — скомандовал Маркус, указывая на открытую капсулу. — Раздевайся до белья, ложись. Нам нужно идеальное прилегание датчиков.
Эйлин чувствовала себя уязвимой под взглядами техников, но когда она перехватила взгляд Куоритча, в нем не было похоти — только суровая, почти отеческая поддержка и то самое собственничество, которое теперь ощущалось как броня. Она легла на мягкое покрытие, чувствуя холод металла спиной.
Мысли Эйлин:
«Вот оно. Сейчас моя жизнь разделится на "до" и "после". Я вижу Майлза через стекло капсулы. Он стоит так близко, что кажется, будто я могу коснуться его синей руки, если просто протяну свою. Мне страшно до дрожи в пальцах, но я смотрю в его золотые глаза и верю... верю, что он поймает меня на той стороне».
Крышка капсулы медленно опустилась с тихим шипением, отсекая все звуки внешнего мира. Эйлин осталась в тишине, нарушаемой лишь ритмичным биением собственного сердца.
— Начинаем синхронизацию. Обратный отсчет: пять, четыре... — голос Маркуса в динамиках звучал глухо.
На «три» Эйлин почувствовала странный укол в затылке. На «два» мир начал терять цвета. На «один» наступила та самая темнота, о которой говорил Майлз.
Это была не просто тишина. Это было ничто. Она не чувствовала рук, ног, не чувствовала даже дыхания. Секунда превратилась в вечность. А потом...
Рывок. Оглушительный, яростный взрыв ощущений.
Эйлин захлебнулась воздухом, который внезапно стал густым, тяжелым и наполненным миллионами ароматов. Она почувствовала, как её легкие расширяются — огромные, мощные. Она попыталась открыть глаза, но веки казались неподъемными.
Мысли Куоритча:
«Давай, Вэнс... Дыши. Я вижу, как твои показатели зашкаливают. Не сопротивляйся этому телу, прими его. Ты теперь не та маленькая девочка из Питера. Ты — хищница. Моя хищница. Открой глаза, Эйлин. Посмотри на меня».
Она наконец распахнула веки. Свет ламп блока «С» показался ей невероятно ярким, почти болезненным, но зрачки аватара мгновенно сузились, адаптируясь. Она увидела потолок, но он был гораздо ближе, чем раньше. Она попыталась пошевелиться, и её накрыла волна паники: конечности были слишком длинными, слишком сильными.
— Тише, тише, девочка... — раздался над ней знакомый бас, но теперь он звучал иначе — объемнее, глубже.
Эйлин повернула голову. Рядом с её кроватью-каталкой стоял Майлз. Но теперь он не казался ей гигантом. Они были... одного роста. Его лицо было прямо перед её лицом, и она впервые смогла рассмотреть мельчайшие детали его синей кожи, золотистые искорки в его зрачках и шрамы, которые теперь казались частью его истории, а не просто отметинами.
— М-майлз... — её голос сорвался, превратившись в гортанный, непривычный звук.
— Я здесь, Эйлин. Ты в порядке. Ты дома, — он протянул свою огромную руку и обхватил её ладонь.
Ощущения были запредельными. Она чувствовала каждое сухожилие в его руке, тепло его крови, вибрацию его голоса. Её хвост, о котором она совсем забыла, непроизвольно дернулся и обвился вокруг голени, выдавая её дикий восторг и страх.
Куоритч усмехнулся, заметив это движение.
— Видишь? Он уже всё за тебя сказал.
Он помог ей сесть. Эйлин покачнулась, голова пошла кругом от избытка информации, которую мозг получал от новых органов чувств. Она посмотрела на свои руки — длинные, синие, с четырьмя пальцами и острыми когтями. Она была совершенна.
Майлз притянул её к себе, помогая удержать равновесие. Его рука легла ей на талию — теперь он обхватывал её уверенно, по-настоящему.
Мысли Куоритча:
«Боже, она еще прекраснее, чем я думал. Эти полоски на её плечах... они светятся. Она живая. По-настоящему живая только сейчас. Теперь никто не посмеет сказать, что она здесь чужая. Теперь она — часть моего мира. И я научу её всему. Я научу её убивать, выживать и... принадлежать мне в этом теле так, как она не могла в человеческом».
— Попробуй встать, — прошептал он ей на ухо. — Держись за меня. Я не отпущу.
Эйлин сделала первый шаг. Её голые стопы коснулись холодного пола, и она почувствовала текстуру металла каждой клеточкой кожи. Она покачнулась, и Майлз мгновенно подхватил её, прижимая к своей широкой груди. В этом теле она чувствовала его силу еще острее. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах — мокрая земля, хвоя и что-то неуловимо мужское, хищное.
— Вы... вы такой большой... — выдохнула она, всё еще привыкая к масштабам.
— Теперь мы одного роста, Питер, — он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Добро пожаловать на Пандору. Настоящую Пандору.
В блоке «С» техники начали аплодировать, но Майлз даже не обернулся. Для него в этот момент существовала только она — его синее отражение, его новая, идеальная реальность. Он медленно провел ладонью по её спине, до самого основания хвоста, и Эйлин почувствовала, как по телу пробежал электрический разряд. Она поняла: всё, что было раньше, было лишь прелюдией. Настоящая игра началась только сейчас.