Вес стали и шепот дождя
Ангар №4 встретил Эйлин запахом разогретого металла, авиационного топлива и свежести, которую приносил ворвавшийся внутрь ливень. Огромные автоматические ворота были приоткрыты, и через них в помещение доносился оглушительный рокот Пандорской грозы. Тяжелые капли с грохотом бились о стальную крышу, отрезая это место от остальной базы, создавая иллюзию абсолютного уединения.
Майлз ждал её у верстака. Он был в своей привычной армейской майке, которая плотно облегала его мощный торс. В теле аватара он казался еще более внушительным в этом полумраке, освещаемом лишь всполохами далеких молний. Капли дождя, залетевшие внутрь, блестели на его синих плечах, как мелкие алмазы.
— Опаздываете на тридцать секунд, Вэнс, — пробасил он, не оборачиваясь. Его уши на голове чутко дернулись в её сторону. — В лесу эти секунды — разница между обедом и тем, кто этот обед съест.
— Простите, полковник. Ремни жилета... их всё еще трудно затягивать самой, — Эйлин подошла ближе, чувствуя себя неуклюжей в тяжелой экипировке.
Куоритч медленно повернулся. Его взгляд — тяжелый, сканирующий — прошелся по её фигуре, задержавшись на расстегнутом верхнем креплении. Он молча сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Эйлин инстинктивно затаила дыхание. Его присутствие всегда ощущалось как наэлектризованный воздух.
— Я же говорил: снаряжение должно быть частью тебя, — он протянул свои огромные синие руки и рывком поправил ремень на её плече. Его пальцы на секунду коснулись её шеи, и Эйлин показалось, что через неё пропустили ток. — Сегодня мы не будем считать тычинки. Сегодня вы научитесь держать в руках что-то потяжелее пинцета.
Он взял с верстака нож в чехле и протянул ей.
— Я не жду, что вы завалите танатора. Но если мелкий хищник прорвется сквозь заслон, вы не должны стоять и ждать конца. Вы должны ударить.
Он зашел ей за спину. Эйлин почувствовала затылком его жар. Майлз взял её правую руку в свою. Его ладонь была горячей и шершавой, она полностью накрыла её маленькую кисть, направляя пальцы на рукоять ножа.
— Хват должен быть жестким, — прошептал он ей прямо над ухом. Его голос вибрировал в её грудной клетке. — Нож — это продолжение руки. Почувствуйте его вес.
Мысли Куоритча:
«Дрожит. Как сорванный лист на ветру», — Майлз смотрел на её тонкую шею, на бледную кожу, которая так контрастировала с его синими пальцами.
Его хвост медленно, почти неосознанно, обвился вокруг её лодыжки, фиксируя её на месте. Ему нравилось это ощущение контроля. Ему нравилось, что она полностью в его власти здесь, под прикрытием шума дождя.
«Она слишком мягкая для войны, но в ней есть тихая сила. Она не отстраняется, хотя я вижу, как часто она дышит. Она начинает принимать моё присутствие как нечто должное. И это именно то, что мне нужно».
— Майлз... я не думаю, что смогу... причинить кому-то боль, — тихо произнесла она, глядя на блестящее лезвие.
— Сможете, Эйлин, — его голос стал непривычно мягким, почти ласковым. Он чуть сильнее сжал её руку, направляя удар в воображаемую цель. — Когда вы поймете, что я не всегда смогу быть в секунде от вас. Хотя, поверьте... я приложу все силы, чтобы быть рядом.
В этот момент снаружи громыхнуло так сильно, что пол под ногами задрожал. Свет в ангаре на мгновение мигнул и погас, оставив их в синем полумраке, разрываемом вспышками молний. Эйлин вздрогнула и инстинктивно развернулась, ища защиты. Она уткнулась лицом в его широкую, твердую грудь. Нож со звоном упал на бетон.
Куоритч не отстранился. Напротив, его руки, мощные и надежные, мгновенно обхватили её, прижимая к себе. Он накрыл её затылок своей огромной ладонью, пряча её лицо на своей груди.
— Тише, — прошептал он, и в этом слове было больше собственничества, чем утешения. — Это просто гроза. Пока ты со мной, ты в безопасности.
Эйлин замерла, слушая, как бешено колотится его сердце — медленнее её, но с такой силой, что удары отдавались в её собственном теле. В этом пустом ангаре, под рев дождя, она впервые почувствовала, что её мир сузился до этого синекожего гиганта. И самое странное — ей совсем не хотелось уходить.
Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Его золотистые зрачки в темноте расширились, занимая почти всю радужку.
— Завтра мы выйдем за периметр, — произнес он, не выпуская её из рук. — Первый раз. И ты будешь смотреть только на меня. Поняла?
— Поняла, Майлз, — выдохнула она.
Он еще несколько секунд смотрел на её губы, и в воздухе повисло такое напряжение, что казалось, оно вот-вот взорвется новой молнией. Но он лишь коротким, почти грубым жестом поправил её волосы и отпустил.
— Идите. Отдыхайте. Завтра будет длинный день.