26. Конец💟
Мэттью чертовски стыдно за то, что он вспылил и отправил Джиу домой, в одиночестве, но теперь уже нельзя ничего сделать - она уехала. И ему жаль. Мэттью действительно жаль, что он так и не сумел произвести на нее хорошее впечатление, и понравиться. Хотя, после всего того, что он ей наговорил - это даже нормально. Глупо было бы на что-то надеяться, но он почему-то надеялся, и это оказалось болезненно. Парень тяжело вздыхает, и достаёт наушники из кармана, сует в уши, достает телефон, включает первую попавшуюся песню, и пытается взять себя в руки. Да, все потеряно, да...
Нет. Ничего не потеряно. Мэттью даже притормаживает на месте, думая о том, что в общем-то, после всего этого Джиу не улетит на Марс, а все так же продолжит учиться с ним в одином классе, и возможно, если он предпримет ещё одну попытку поухаживать за ней - то она обратит на него внимание по-настоящему, и он ей тоже понравится! Мэттью чувствует себя гением, и переключает музыку до тех пор, пока не натыкается на что-то более веселого.
Да, он не сумел понравиться Джиу за эти пять дней, но никто же из них не собирается умирать прямо завтра, и возможно, ещё не всё потеряно.
* * *
Джиу приходит домой, и вдруг понимает, что квартира пуста. Очевидно, Минхо все ещё в парке, с Джейми, Лео, Тэхеном и Юнги, и впервые за последние годы она даже рада, что того нет дома. Не хотелось бы Джиу, чтобы Минхо видел ее в таком разбитом состоянии. Джиу садится прямо на пол, в прихожей, под стенкой, и прижав в лицу ладони, громко рыдает от обиды. Проклятый ВИЧ. Проклятые родители, проклятый Минхо, проклятый Мэттью, проклятая жизнь! Почему все так?
Какое-то время Джиу так и сидит, оплакивая свои неудачи и горести, а затем мысленно извиняется перед всеми, кого в сердцах успела оскорбить, и решительно вытирает щеки краем свитера.
Пошло оно все.
Джиу поднимается, и плетется на кухню, там, из самой верхней полки буфета достает пачку сигарет; достает одну, и подкуривает с камфорки газовой плиты; затягивается, запрыгнув на подоконник, и курит в форточку.
У Джиу не было в планах проникаться к Мэттью такой большой симпатией, не было в планах вот так сидеть на кухне, в одиночестве, сгорая в отвращении и жалости к себе. Слезы снова катятся по лицу, сигарета сменяет сигарету, и в таком ступоре проходит неизвестно сколько времени, но уже заметно темнеет, и холодает. Джиу снова вытирает щеки свитером, и шагает в ванную, чтобы умыться; позже, когда она относительно приходит в норму, Юнги с Тэхеном приводят Минхо домой. Джиу благодарит их, и обнимает братишку, ещё раз мысленно извинившись за злые обидные слова, брошенные на эмоциях. Этот ребенок ни в чем не виноват. Виновата во все Джиу, и только. Нужно было думать перед тем, как ввязываться во все это.
Вечер проходит, как в тумане; Минхо играется с котятами и медведем Джиу, сама Джиу лежит на диване, и смотрит в одну точку, прогоняя в голове все эти замечательные, удивительные дни счастья, свободы, внимания и поддержки, и время от времени улыбается сама себе. А время от времени слезы непроизвольно скрываются с глаз, но она быстро их вытирает. В голове только сплошное болезненное сожаление.
В какой-то момент Минхо укрывает ее пледом, целует в лоб, собирает своих друзей, и шагает спать. И Джиу благодарна ему за эту тишину, молчаливую заботу, как ни за что другое.
Воскресенье проходит в таком же тупом сожалении, а в понедельник ребят ждёт школа.
Джиу так завтыкивает, ловя флешбеки, что Минхо приходится каждый пять минут заходить к ней, тормошить, и напоминать о том, что они в таком темпе и опоздать могут. Джиу только молча кивает, едва ли реагируя, и продолжает медленно одеваться.
Результат не заставляет себя долго ждать, и по итогу ребята опаздывают на занятия; Минхо даже не ворчит - хотя мог бы - поддерживающе сжимает ее руку, и летит в свой класс. А Джиу тормозит завуч, господин Пак, и принимается отчитывать за очередное опоздание. Джиу слушает в пол-уха, редко кивая, и глядит в пол, а перед глазами его улыбка, в ушах стоит немой крик "проклятые родители...", и Джиу знобит от ужаса, что она действительно могла такое подумать. Невероятно. Очевидно, лимит боли и терпения просто исчерпан, и ей потребуется время на восстановл...
- О, господин Пак, не хочу прерывать вашу воспитательную работу в отношении ученицы Чон, но боюсь, вынужден, - встревает в разговор Мэттью, заставляя ее вздрогнуть, отвлечься от своих мыслей, и зажмуриться, пережидая бурю внутри, - дело в том, что вчера и сегодня Джиу помогала мне с домашним заданием по английскому, перед школой, и поэтому мы опаздывали. Это моя вина, поэтому, запишите ее опоздания на меня, - не ведя и глазом врёт он, на что Джиу, стараясь не выдать своего шока и облегчения, согласно кивает, не поднимая глаз, и мужчина, нахмурившись, отвечает:
- Повезло вам, госпожа Чон, - зыркнув на нее недоверчивым взглядом, - но хорошо, господин Ким, пусть это будет на вашей совести, - добавляет он таким тоном, чтобы дать понять, что не поверил ни единому его слову.
- Благодарю, господин Пак, - кланяется Мэтт.
- Благодарю, господин Пак, - едва слышно отзывается Джиу, и тот наконец уходит; девушка выдыхает, и не удерживается от неуверенного взгляда на блондина; тот ярко улыбается ей, и Джиу чувствует себя ещё более отвратительной, и ужасной, потому-что она не заслуживает его улыбки, почему он снова улыбается и помогает ей?
- Спасибо, - тихо говорит она, и тот вздернув бровь, подходит на шаг ближе.
- Нет, Джиу, простым "спасибо" ты не отделаешься, - мигом сгенерировав идею, отвечает он, хитро лыбится и невинно хлопает глазами.
- А что тогда т...
- Пять свиданий, - перебивает ее он, и Джиу несколько раз моргнув и вдохнув, открывает рот, чтобы что-то ответить, но так и молчит, думая о том, что он вообще творит.
- Зачем тебе это, Мэтт? - шепчет она, хотя прекрасно знает ответ, она видит его в глазах напротив, и в его улыбке, но понятнее ей от этого не становится, и ничего лучше, чем этот вопрос, в голову не приходит.
- Здесь слишком много ушей, - оглядываясь отвечает тот, берет ее за руку, и заводит в первый попавшийся пустой класс, - как это зачем? - хмурится он, - ты мне очень нравишься, Джиу. Давно. Очень. Примерно, с прошлого года, хотя я сам не до конца понимал это. А потом просто не хотел признаваться себе. А потом делал все, лишь бы эта симпатия угасла, но эти свидания просто перевернули всю мою жизнь, и я сдался. Мои проблемы никуда не делись, но и терпеть я больше просто не могу, - напряжённо ведёт свой монолог он, поглядывая на нее, - и у меня будет ещё пять свиданий, чтобы понравиться тебе. Я придумаю что-нибудь особенное, обещаю, будет здорово, - делает шаг навстречу Мэтт, и с удивлением замечает озера слез в глазах напротив:
- О нет, я что, настолько тебе не нравлюсь? - сожалеюще тянет он, снова отступая, на что Джиу резко отрицательно кивает, хватая его за руку, понимая, что на большее ее просто не хватит. Больше она так не может.
- Это не так, - надломленно шепчет она, и Мэтт подходит ещё ближе, чтобы расслышать ее шепот, - ты мне очень нравишься, - и заходится беспомощным плачем Джиу, на что Мэтт, моментально среагировав, обнимает ее, утыкаясь губами в светлые волосы.
- В чем тогда дело? - спрашивает он, отстранившись, взяв ее лицо в свои ладони; Джиу убирает их, и отступает сама, набирая полные лёгкие воздуха перед тем, как ответить, перед тем, как окончательно всего лишиться, и все испортить.
- Мэттью, у меня... - даже начинает она, но закусывает губу, роняя слезы, и тот напрягается, боясь услышать продолжение: - у меня ВИЧ. Я ВИЧ-позитивна, уже несколько лет, - произносит это вслух наконец Джиу, и снова глубоко вдыхает, не смея отвести от него взгляд. Мэттью замирает на месте, и в молчаливом ступоре проходит несколько минут.
Джиу чувствует себя мерзкой, грязной и абсолютно ничтожной, хочется содрать с себя всю кожу, и закричать не своим голосом, потому-что ей жаль. Ей жаль, черт возьми.
Мэтт гулко сглатывает, и подходит к ней вплотную, поднимая за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза:
- Это и есть причина, по которой ты отказала мне?
Джиу утвердительно кивает, и он наклоняется; целует ее в губы, и снова крепко прижимает к себе.
- Мы справимся, я тебе обещаю. И с моими родителями, и с твоими двумя работами, и с Минхо, и с будущим, и с твоим ВИЧем - мы со всем разберемся, я даю тебе слово, - говорит он, чувствуя, как его футболка мокреет в том месте, где в него лицом вжимается Джиу, - тише, креветочка. Я рядом. И теперь всегда буду. Ну, если меня, конечно, не сошлют в Сибирь.
- Я так боялась, - признается Джиу, - я так устала, - ревёт от всей души она, и Мэтт поглаживает ее по волосам, шепча что-то успокаивающее; в класс входит группка девчонок, очевидно на урок, но Мэтт жестом просит их выйти - и те выходят
- Все будет хорошо, креветочка. Джиу? Посмотри на меня? - та поднимает на него заплаканное лицо, и он снова повторяет: - все будет хорошо. Я же тебе нравлюсь? - и получив слабое неуверенное подобие улыбки, и кивок в ответ, добавляет: - и ты мне нравишься. С остальным мы разберемся, теперь у тебя есть я. Не очень надёжно, но зато от всего сердца, честно.
- Спасибо тебе, - хрипит она, и Мэтт целует ее в лоб.
- Все, пойдем домой. Я должен позаботиться о своей креветочке, - отвечает он, и Джиу даже смеётся в ответ, вытирая мокрое лицо рукавом пиджака.
- Не называй меня так, - шмыгнув просит она, на что Мэтт строит недовольную постную рожу, и отвечает:
- Ага, мечтай. Мечтай, креветочка. И вообще, с этого дня ты моя девушка. Ну, это я так, чтобы ты имела ввиду.
- Ты уверен? Мэттью? ВИЧ - это...
- Это то, от чего невозможно избавиться. Это то, что уже стало частью тебя, как бы мерзко это не звучало. Это на всю жизнь, я знаю, Джиу. Но ВИЧ-позитивные люди живут до глубокой старости, и живут счастливо и полноценно. И я готов попробовать. Легко, наверное, не будет, но я готов.
- И я хочу. Я не готова, но если ты дашь мне пару дней, то я уверена, я смогу все обдумать, и перестану морочить тебе голову.
- Можешь думать столько, сколько тебе нужно, я подожду, только не отталкивай меня больше, потому-что это ощущается очень болезненно.
- Я понимаю. Прости меня, я так соскучилась за этот несчастный день, боже, - выдыхает Джиу, и прижимается к его груди, с радостью чувствуя ответные объятия.
- Я тоже, Джиу, - отзывается Мэтт.
- Наверное, я сейчас очень некрасивая в слезах и соплях, но я хочу поцеловать тебя, Мэттью, - поднимает голову Джиу, и тот, улыбнувшись, наклоняется, и касается ее губ своими, чувствуя, как ему легчает, как отпускает, как былая радость возвращается в сердце, и как ее сухие шероховатые губы касаются в ответ, как ее руки обнимают за шею, и покрепче прижимает ее к себе, на все сто уверенный, что у них все получится.
* * *