25.
- Ты уже целый час лежишь, а как твои дела - не рассказываешь, чего как не родной? - подаёт голос он, и Мэтт поднимает голову, чтобы взглянуть засранцу в глаза:
- Ну, простите, что не хотел мешать вам с Джиу и Минджу обсуждать предсмертную коллекцию Карла Лагерфельда и великую дружбу Джанни Версаче и Наоми Кэмпбелл, - недовольно фыркает он, заставляя ребят рассмеяться, - а дела мои, как всегда - отлично. Папа шлёт в военное училище, мама - в Кембридж, Джейми ждёт ребенка, а мне хочется залезть под стол, и покричать немножко. Плюс ко всему на голову свалилась одна мелкая зараза, вынудившая водить ее на свидания, - бросает явно обиженный взгляд на Джиу Мэтт, очевидно не сумевший просить ей то, что она так увлеклась беседой с этими двумя, позабыв о нем-бедненьком. Правда, в глубине души Мэтт даже рад, что Джиу чувствует себя комфортно в компании его друзей, но, конечно же, ей об этом знать вовсе не обязательно, и он ещё немного поиграет в обиженку. Та отвечает ему возмущенным взглядом, резко вдохнув, и только нежелание выдать себя в этой "заразе", заставляет ее притушить праведный гнев, и не хлопнуть гада по голове.
- Ты как всегда, - смеясь фыркает Чусок, - давай по порядку, что там с военным училищем?
- Я отказываюсь идти в экономический, папа грозится сослать в Пусан.
- А в чем проблема пойти на экономический?
- А, я не хочу ввязываться в семейный бизнес. Оно мне не надо, я другой жизни хочу. По этим же причинам не хочу идти в Кембридж. Да и потому-что я слишком ленивый, и, откровенно говоря, туповатый для такого места.
- А по-моему, у тебя неплохой потенциал. Да и связи, и финансы. Зря ты так.
- Э, нет, хоть ты не начинай ради Христа, - тянет Мэттью.
- А что за зараза, говоришь? Как это, вынудила, ты что, ей денег должен?
- На денег, но должен.
- И что, все так плохо?
Джиу просто тихо опешивает от того, что у этого засранца хватает наглости обсуждать ее так, словно ее здесь просто нет! Мэтт хитро лыбится, глядя на покрасневшую от злости Джиу, и отвечает:
- Я бы не сказал, что все плохо, - уклончиво, для ее ещё больше, и смеётся, потому-что у нее разве что пар из ушей не идёт, - нет, все хорошо, об этом и говорить нечего.
- А как там Сомин? Моя прекрасная, идеальная, маленькая, очаровательная малышка Сомин, - мечтательно произносит он, театрально вздохнув, - все так же тащится по девочкам, или мне можно попробовать ещё раз?
- У нее уже новая любовь, и снова - до гроба. Зовут Мари, новенькая в нашем классе.
- Боже, иногда я забываю, что ты школьник. Ты же как шкаф.
- Зато ума, как у восьмиклассника, - бурчит Джиу, - хотя нет, ни к чему оскорблять восьмиклассников, он уже глупее, где-то, как инфузория, плюс-минус.
Чусок смеётся с ее слов, а Мэтт кривится, и тычет язык, впрочем, тоже посмеиваясь.
- А как вы познакомились? - спрашивает она, одной рукой подперев лицо ладонью, а второй все так же держа ладонью Мэтта в своей, безоговорочно поддерживая, не смотря ни на что.
- В драке, как же ещё, - хмыкает Чу, - чуть больше года назад я очень некрасиво подкатил к Сомин, за что был награждён нокаутом от нее же. Помог подняться мне Тэхен, он так смеялся, что я и сам расхохотался, как дурак. Мы покурили вместе, я извинился перед Со, и с тех пор мы иногда гоняем в большой теннис, то с Мэттью, то с Тэхеном, то с Сомин.
- Ты всех своих друзей завел через драку? - наклоняет голову Джиу, заглядывая Мэттью в глаза, тот сперва хмурится, а затем смеётся.
- Ну, не всех. С Тэхеном мы друзья с детства. Хотя, может мы тоже подрались ещё тогда, я уже не помню.
- Готова поспорить, так и было. Драчун ты, Мэттью.
- Драчун, - согласно кивает блондин, и закусывает губу, потому-что тушовка даётся ему чуть сложнее, ведь боль становится ощутимее.
- А вы как? Вы одноклассники, да?
- Она не просто моя одноклассница, - возражает Мэтт, - это - моя креветочка, - и получив все же ощутимый шлепок по плечу, смеется.
- У нас сложные отношения, - тяжело вздыхает Джиу, понимая, что в действительности, их отношения были простыми классе, наверное, в девятом, но после - всегда все через задницу.
- Ну так и бросай этого дурака, значит, - тянет Чусок, - и пойдем со мной в кино на последние ряды, - и зазывающе моргает ей одним глазом.
Джиу смеется с его слов, откинув голову назад, а Мэтт незаметно тычет тому средний палец, получив удивленный взгляд в ответ.
- Ладно-ладно, все знают, что моя единственная любовь, это моя криворучка, да, Минджу? - оглядывается он, и получает средний палец ещё и от девушки, на что Мэтт злорадно смеётся, - а нет. Никому я не нужен. Бедный я.
Джиу ободряюще хлопает его по плечу, и подаёт голос:
- Я бы с удовольствием пошла с тобой кино, но у меня совершенно нет на это времени.
- Ой, ну прям уж так сильно занята? Так и скажи, что не можешь бросить своего абьюзера.
- Единственный, кто меня абьюзит - это моя работа, - смеясь отвечает Джиу, - но ты не расстраивайся. Может, Минджу над тобой смилостивится.
- Да пусть идёт лесом, - вставляет та.
- И вот так всегда. У Минджу любовь, у Сомин - любовь, у вас - любовь, а я один-одинехонький.
- С чего ты взял, что у меня любовь, ты, осел? - Минджу даже поднимает на него глаза, отвлекаясь от работы на плече светловолосой девушки.
- А какое ещё может быть объяснение тому, что ты отказываешь прекрасному мне?
- Ты просто придурок, Чусок, вот и все, - пожимает плечами та.
- Ну вот, она меня ещё и оскорбляет. Никакого уважения к сенсею.
Ребята все смеются с его театрально слезливого бурчания, и тот в конце смеётся сам.
- А где ты работаешь, к слову? Тебе не рано?
- О, ну... - задумывается Джиу над ответом так, чтобы не поставить Чусока в неловкое положение, - почти четыре года назад папа устроил меня на работу к своему знакомому, на мойку, чтобы я знала цену деньгам.
- Ого, как лихо, - одобрительно комментирует брюнет, - и ты до сих пор там? Ну и выдержка.
- Это не очень сложно, - отмахивается Джиу.
За разговорами проходит ещё час и сорок минут, и за это время Чу практически завершает сеанс. Мэттью выглядит очень спокойным, ему, кажется, совсем не больно, но весело; Джиу все так же держит его за руку, и время от времени интересуется самочувствием, и переговаривается с Минджу о грустной перспективе подоспевающих месячных.
- Это, говорят, очень больно, да? - подаёт голос Чусок.
- Как-будто шуруповёрт в живот вкручивают, - честно отвечает Джиу.
- Или как... А хотя, нет, лучшее сравнение, - отзывается Минджу, - но мы не нытики, правда, Джиу?
- Конечно. Мы настоящие сильные женщины.
- Именно, - согласно хлопает ее по плечу брюнетка, - хочешь кофе с эклером?
- Хочу, конечно, - кивает Джи, и обр вскакивают с места.
- Хэй, и я хочу, - подаёт голос Мэтт.
- Да лежи уже, - хлопает его по животу Чусок, и девушки уходят.
Минджу заводит Джиу в рабочую подсобку, дверь в которую пряталась за шкафом, и ставит чайник.
- Куришь? - спрашивает она, открывая форточку.
- Иногда, когда сильно устаю. Но сейчас не хочется.
- Не знаешь, где в этом городе можно найти песика на усыновление? - закуривает Минджу.
- Честно говоря, никогда не задавалась подобным вопросом.
- Не любишь животных?
- Люблю, просто у меня нет времени их воспитывать, ухаживать за ними.
- А, ну с этим проблем у меня не будет, - весело отмахивается Минджу, - родители позаботятся о животном, пока я буду на работе. Ты могла бы сделать так же, - злобно хихикает она, на что Джиу улыбается, но молчит, и улыбка на веснушчатом лице тает, как последний снег.
- Я что-то не так сказала уже, да? - заламывает темные брови она, и Джиу ободряюще сжимает ее плечо.
- Все нормально. Я сирота уже почти два года, но у меня есть младший брат. И на самом деле, у меня есть животные: два черных котенка - Роберт Дауни младший и Крис Эванс, - рассказывает она, и Минджу, несколько раз хлопнув глазами, произносит слова сочувствия и извинения, и Джиу заверяет ее в том, что все действительно хорошо.
- У меня тоже есть младший брат, ему три месяца, малыш-Джинсу, - снова ярко улыбается Минджу, - а ещё я с детства мечтала завести собаку, и сейчас у меня есть такая возможность, но я не в курсе, есть ли у нас какой-нибудь приют.
- Я думаю, есть. Нужно спросить у Мэттью, он явно в курсе.
- Ходячий справочник, - хихикает Минджу, - я спрошу у него, - добавляет она, и принимается за приготовление чаю.
- Ещё можно спросить у интернета. Он и на вопрос ответит, и не станет высмеивать.
- Это уж точно, - фыркает Минджу, заливая листья кипятком.
Чусок вытирает последние чернила, смазывает татуировку заживляющей мазью, и наклеивает заживляющую пленку; после Мэтт садится, потягивается, и одевается.
- Все, можешь особо не переживать, все заживёт само-собой недели за полторы-две, татуировка достаточно большая. Никакого солнца, никаких нагрузок и кипятка, - наставляет его Чу, убираясь на рабочем месте.
- Хорошо, Чу, - согласно кивает Мэттью, помогая ему содрать пищевую пленку с близстоящих поверхностей.
- Что это было, к слову? "Мелкая зараза" - это она, да? Джиу?
- Чу, не нужно лезть, куда не просят, - отмахивается блондин, сматывая шнур от машинки.
- Какая милая школьная драма, - тянет тот, - но, впрочем, я и вправду не стану лезть. Мне и так все ясно, и все видно.
- Да что тебе там может быть видно? - садится на стал Мэтт, - перед тем, как лезть в чью-то личную жизнь, разберись сначала со своей, дурень.
- В моей все как раз-таки просто. Минджу просто не воспринимает меня всерьёз, - выдыхает тот, складывая инструмент на полки шкафа.
- Так может ты перестанешь вести себя, как клоун?
- Она не верит мне, - отмахивается теперь Чусок, и краем глаза непроизвольно замечает стоящую в дверях Минджу с чашкой чая и огромными глазами, и теперь ему остаётся только догадываться, как долго она там сиоит.
- Какая милая школьная драма, - мстительно тянет Мэттью, и обходя Минджу, входит в подсобку, к пьющей чай Джиу, - детка, мы уходим. Без объяснений, не попрощавшись, - говорит он, берет девушку за руку, и выводит; та едва успевает схватить эклер, и послушно топает за ним. Ребята возвращаются в рабочий зал; Мэтт берет их куртки, и они быстренько выметаются, и последнее, что замечает Джиу, это то, что Чу забрал горячую чашку из рук оцепеневший Минджу.
- И что это было? - спрашивает она, подавая Мэтту эклер; тот откусывает и отвечает:
- Маленькая любовная драма.
- Они классно смотрелись бы вместе.
- Согласен. Сейчас я накормлю тебя, а ты пока подумай, куда хотела бы пойти сегодня вечером: у нас последнее, пятое свидание, и ты можешь сама выбрать, куда пойдем.
- День был выматывающим, поэтому я хочу просто прогуляться вместе, выкурить пару сигарет, и поговорить о чем-нибудь, - отвечает Джиу, и Мэтт согласно кивает.
Ребята входят в ближайшее кафе с традиционной корейской привычно-острой кухней, и заказывают лапшу со свининой и красным перцем. Едят, на удивление молча: Джиу думает о прошедшем дне и том, что почувствовала там, в салоне, склонившись над его лицом; Мэтт - о том, что либо он спросит сегодня, либо уже просто никогда.
- Тебе хоть понравилось? - спрашивает Мэтт спустя десять минут дороги в парк.
- Да, они очень милые. Да интересно было послушать Чусок...
- Да нет, я имею ввиду, эта неделя - тебе понравилось? - перебивает ее Мэтт, думая, что лучшего момента, чем сейчас - просто не найти, иначе позже он снова растеряет всю свою решимость.
- Было замечательно, - честно отвечает Джиу, - неделя была невероятно насыщенной, я отдохнула, расслабилась, повеселились. Впервые напилась, впервые кого-то облапала, и даже впервые поцеловалась! - хвалится она, - спасибо тебе за это. Было очень здорово.
- Джиу, а ты хочешь?... - становится впереди нее Мэтт, притормаживая, - ты хочешь пойти со мной на ещё одно? - Мэттью чувствует, как сердце быстро-быстро стучит в груди, а ладони потеют, и когда Джиу расплетает их пальцы спустя несколько секунд молчания - ему сразу же становится очень хреново. Как-будто дали поддых.
- Я не могу, Мэттью, - тихо говорит Джиу, вязко сглотнув, и подняв на него огромные сожалеющие слова, - мне очень жаль, но я просто не могу.
- Я тебе даже немного не нравлюсь? - так же тихо спрашивает он, и Джиу, закусив губу, и заглушив орущие чувства внутри, отрицательно кивает.
- Прости меня, Мэттью, - шепчет она, чувствуя, как прекрасная сказка мало того, что заканчивается в один миг, так все ещё и разбивается вот так, в дребезги; Мэтт неотрывно смотрит ей в глаза, ища в них что-то, и зажевав губу изнутри, понятливо кивает. Достает телефон, и минута уходит на то, чтобы вызвать такси.
- И ты меня, Джиу. Домой ты сегодня доберешься одна, - выдыхает он, отступая на шаг.
Он ведь и подумать не мог, что может чувствовать так много... Такой сильный восторг, такую надежду, и такую боль, ого. Вот прям "ого". Это неожиданно, и неприятно, и Мэтт всеми силами старается сдержать бурю эмоций в себе хотя бы до тех пор, пока Джиу не сядет в машину.
Джиу видит перед собой замкнутое холодное лицо, и думает о том, как сильно оказалась неправа, когда думала, что ничем его не зацепила. А лучше бы была права, честное слово, потому-что все вокруг стало таким сложным. Но, как бы там ни было, ей нужно гнуть свою, поэтому Джиу подбирается, глубоко вдыхает, и опускает взгляд на асфальт, боясь, что если так и будет смотреть на него такого, то разревется, и повешается на шею. Но ей этого не нужно, не сейчас.
Стоит все обдумать перед тем, как изменить все невозвратно. Одно дело, когда это на пять дней, и без обязательств, но то, чего хочет Мэттью, да и она сама, это уже слишком. Над этим действительно нужно подумать. Машина подъезжает спустя пять минут; Джиу садится, не сказав ни слова, и уже в салоне позволяет себе дать волю слезам. Несколько соленых дорожек спускаются по ее щекам, а затем девушка вытирает их. Она знала, что придёт время прощаться, и если все случилось так - пусть будет так, может, на обиде Мэтт быстрее все забудет. И возможно, когда-нибудь перестанет держать на нее обиду.