24.
Мэтт достает наушник из уха и признаётся:
- Музыка двухтысячных заставляет меня косить под молодого Ченинга Татума, - признается он, и достает телефон из кармана, чтобы выключить динамичную песенку, орущую во всю громкость. И как его только не сбили с такой дорожней безопасностью?..
- Он горяч, - отзывается Джиу, приобнимая его.
- А я? - часто зазывающе моргает Мэтт, на что та издает смешок, и говорит " и ты горяч, пошли уже".
- А куда мы, кстати, идём?
- Сегодня я намереваюсь воочию увидеть процесс создания татуировки, - начинает Мэтт, на что Джиу не удерживается, и удивленно открывает рот, выглядя при этом очень комично и нелепо.
- И ты?... - робко предполагает она, умиленно заломив брови.
- И я хочу, чтобы ты была со мной в этот момент, - заканчивает за нее блондин, и Джиу растроганно улыбается, и обнимает его, прекрасно понимая, насколько для него важен этот день, и это событие, и он позвал с собой её, - это не очень долго. А после я торжественно обещаю сводить тебя на поздний ужин фастфудом.
- Я могу хоть всю ночь просидеть с тобой, ты что! - горячо заверяет его Джиу, - я даже помогу тебе с заживлением, со всем на свете помогу, идём скорее! - прыгает на месте она, берёт его за руку, и Мэтт, рассмеявшись, указывает ей направление.
- Как твой день сегодня?
- Ну, Минхо захотел в парк, и мы пошли всей компанией. Было весело. Правда, Минхо и Джейми укачало на каруселях, но мы с Лео и Юнги хорошенько насмеялись. Юнги выглядит счастливым, и я никак не могу нарадоваться, что тогда с перепугу назвала имя Тэхена, когда предлагала варианты, у кого Юнги мог бы занять денег.
- А, так это твоя была идея?
- Да. Да я от балды ляпнула. Не думала, что Тэхен согласится. Хотя, есть большая вероятность, что у них что-то началось бы и без финансовой части ситуации.
- Ты думаешь?
- Ну, в тот день, когда вы дрались у нас в баре, Тэхен лез целоваться к Юнги, и они подрались, - смеётся Джиу, на что Мэтт удивленно хлопает глазами.
- Да? А я не помню. Помню только, как ты запихнула меня в очень тесный шкаф, а затем прижала к носу что-то очень приятно-холодное. Зачем ты это сделала?
- Спрятала тебя? В какой-то момент я подумала, что мне не хочется, чтобы мои одноклассники загремели в кпз. Это, к слову, было последнее, о чем я думала, дальше руки сами потащили тебя в подсобку.
- Ты нас очень выручила. Ты меня очень выручила. Я был удивлен на утро, узнав в той кровавой тряпке именно твою футболку. Если бы не она, я ещё дня три вспоминал бы, что тогда произошло.
- Странно, что она осталась у тебя, и ты не выбросил ее по пути домой.
- А я вцепился в нее мертвой хваткой отчего-то, - фыркает Мэттью, - но я рад, что все сложилось именно так.
- Я тоже Мэттью, - отзывается Джиу, взглянув на него с улыбкой.
- Сегодня у тебя абсолютно сумасшедшая прическа.
- О, эти волосы - сущее наказание. Они всегда были неуправляемы а после покраски - так и подавно.
- Я помню тот день, когда ты пришла . блондинкой. Это было спустя несколько месяцев после того, как тебя выписали из больницы.
- Да, тогда у меня было очень непростое время, - согласно кивает Джиу, думая о том, что из больницы ее выписали уже ВИЧ-инфицированной, и это всерьез ее подкосило, - родители позволили мне покрасить волосы, хотя я была совсем ещё ребенком.
- И с того дня я больше не видел тебя темноволосой. Тебе так больше идёт.
- Спасибо. И я тоже помню, когда ты пришел в школу блондином.
- Я проиграл спор Тэхену. И я должен был либо нарастить себе ресницы и ногти, либо выкрасить волосы. Он назвал это сущее безобразие профилактикой токсичной маскулинности.
- В какой-то мере он прав, - смеётся Джиу, - вы часто спорите с Тэхеном, да?
- Постоянно. И чаще всего он выигрывает, Тэхен куда более внимательный и осмотрительный, чем я.
- Но менее интересно спорить не становится все равно.
- Ни в коем случае. Он придумывает самые дикие задания, и это всегда целый перформанс. Иногда я даже жалею, что не попробовал наращивание ресниц, мне кажется, мне бы пошло.
На этих словах Джу смеётся, и согласно кивает:
- Тебе действительно очень шло бы. Где ты будешь бить тату? На руке? На шее? На груди, может?
- Вот здесь, сбоку, - прикладывает ладонь он к своим рёбрам, и тянет ниже, - вместе с моим шикарным прессом будет выглядеть просто очуметь. А ты как думаешь?
- Думаю, будет круто. Правда, с уходом придется немного заморочиться, и отказаться от горячего душа.
- Это мелочи для меня, я и так горячий душ не люблю. А в качестве ухода пусть наклеют мне заживляющую пленку, и дело с концом.
- Точно, это очень удобно. Это замечательное решение, и я горжусь твоей смелостью, Мэтт.
- Спасибо, - тепло улыбается тот и не понимает, отчего в груди что-то пушистое и горячее свернулось в клубок, и греет изнутри; ни что, чтобы Мэтт не был привыкшим к поддержке, но поддержка от Джиу сейчас придает ему больше всего сил, и это ново для него. И приятно.
Спустя пару десятков минут и несколько переброшенных предложений о всяком ребята приходят в небольшой тату-салон, и пока Мэтт ищет своего мастера - Джиу оглядывается вокруг, восторженно хлопая глазами.
Какой же здесь бардак. У стены напротив двери стоит большой стеклянный шкаф, полки которого завалены мотками проводов, тату-машинками, десятком картонных коробок, прозрачные контейнеры с какой-то белой масляной жижей, пол-сотни баночек с чернилами и небольшая коробка с иголками. У правой стены стоит полукруглый черный диванчик, рядом с ним, ближе ко двери - вешалка, увешанная куртками, и пальто мастеров и посетителей. С лева стоят три оформленных рабочих места: столики, два стула, кушетка у самой стены и комод на колесиках, катающийся от одного мастера другому. Стены увешаны рисунками: эскизы, наброски, портреты, и куча разных абстракций. Бардак стоит действительно неимоверный, но от того, что все сияет в ярком освещении - кажется каким-то стерильным. Стерильный бардак, вот это номер. Джиу переводит взгляд на мастеров, работающих с клиентами, и останавливается взглядом на миниатюрной темноволосой девчонке с веснушками и пропирсованным с десяток раз ухом; она работает с темноволосым парнем, с его рукавом; за вторым столом сидит могучий бородатый европеец, работающий с молодой девушкой, в стиле геометрия и акварель; третий стол был свободным, и очевидно, вскоре его займут Мэттью и его мастер. Высокий такой, худой, с копной темных непослушных длинных волос и очень уж тонкими чертами лица, он внимательно выслушивает пожелания Мэттью, какое-то время они совещаются, а затем подходят к Джиу.
- Джиу, это Чусок, мой старый знакомый; Чусок, это - Джиу, моя подруга и поддержка на сегодня.
- Очень приятно, Джиу, можно просто Чу, - отзывается тот удивительно низким голосом, и тянет ей руку для крепкого пожатия. Джиу жмёт в ответ, думая о том, что этот парень, очевидно, вылез из какого-то Пинтереста, и они вместе идут за столик Чусока. Мэтт садится на указанное место, на кушетку, и ложится, Джиу - рядом с ним, на небольшом стульчике, а мастер принимается подбирать иглы, и прочий инструмент; Мэтт, снимая футболку, сверкает голым торсом, и Джиу вдруг вытаращивает глаза, чувствуя, как начинает непроизвольно краснеть. Ей становится стыдно за себя, потому-что серьезно, она же уже видела полуголых парней раньше, и, к сожалению, тем не менее, Джиу не может поднять глаза на Мэтта так, чтобы не выдать всех своих грязных мыслей. Тот видит, что она стушевалась, и тихо смеётся; спустя несколько секунд Джиу все же удается взглянуть на него, и веселье в его глазах передается ей, потому-что, камон, это же всего лишь Мэттью. Ну, да, у него прекрасная медовая кожа, да, у него тело словно вылеплено под заказ, но он все тот же Мэттью, и в действительности, нечего, наверное, стесняться. Особенно, после того, как Джиу уже облапала его несколько раз. К слову, от мыслей об этом ей снова вдруг становится очень стыдно, да так, что хочется головой в песок, как страус; Мэтт видит, что Джиу снова думает о чем-то, что заставляет ее краснеть, и шестым чувством догадывается: очевидно о вчерашнем вечере. И ему самому почему-то становится неловко; он ерзает на месте, и отвлекается на Чу, чтобы самому вдруг не раскраснеться, тот как раз садится напротив и принимается за работу. С приходом Чу Джиу становится полегче, и она с интересом переводит глаза на то, что тот собирается делать. Чу распечатывает станок для бритья, и насухую проводит по коже Мэтта, сбривая даже самые мелкие волоски, затем прикладывает лист с эскизом на обозначенное место, примеряясь, и намечает четыре грани, чтобы вдруг не съехать во время последующих манипуляций. Эскиз татуировки для Мэттью представляет собой большого змея, очевидно, чёрная мамба, свернувшаяся кольцом и расположившаяся на стопке из трёх книг; композиция дополнена несколькими увядшими цветами, скорее всего, пионами. Джиу нравится этот эскиз. Чу наносит на выбранное место прозрачную массу, и комментирует:
- Это стафф, - и накладывает эскиз на стафф; тот благополучно переводится на кожу, и теперь Чу сможет вести иглой по четким линиям. Джиу смотрит на это чудо современности, и переводит восторженный взгляд на Мэттью, который не отрывается от действий Чусока, улавливая каждое движение. Его лицо озаряется ответным восторгом, и их глаза встречаются; Мэттью улыбается, и Джиу берет его за руку, зная, что сейчас начнется самое интересное.
Чусок подключает машинку, и раздается сосредоточенное жужжание; парень садится поудобнее, и наклоняется; напротив него сидит Джиу, затаив дыхание, и непроизвольно переводит взгляд на Мэттью. Тот, закусив губу, улыбается каким-то своим мыслям, и Чу касается иглами его кожи, принимаясь за первый контур. Мэтт вздрагивает от непривычных ощущений, но с радостью отмечает, что не так уж оно и больно, не смотря на близкое расстояние к кости. Джиу поддерживающе сжимает его руку, и спрашивает у мастера, собираясь отвлечь Мэтта от неприятных ощущений болтовней о всяком-разном:
- А где вы учились этому, Чусок?
- В Огайо, когда жил и учился там, - начинает тот, - там на квартал два-три салона, и в каждом есть хотя бы один мастер, который обучает своему делу. Моего звали Тайлер, но он просил всех называть его "Танос", - на этих словах Мэттью смеётся, и Чу отводит иглы от кожи, - сначала я учился у Таноса, затем у Лиз, а после - у Ланы, потом у Владимира. Они все работали в разных стилевых направлениях, и я многому научился за те два года.
- Это было очень дорого? - спрашивает Джу, невольно поглаживая руку Мэтта пальцами.
- Само обучение - не особо, но это в долларах, надо иметь ввиду, - говорит Чу, провожая каждое свое движение сосредоточенным взглядом, - дороже всего начать: найти отличный инструмент, помещение, материал, первых клиентов. Изначально - это затратно, но если выбрать толковый район для работы - это все окупится в первый же год.
- Толковый район? Это где-то в центре, где тусуется молодежь, да?
- Ну, конечно. Для начала нужно выбрать самое центральное место в городе, и громко о себе заявить. Это уже после, сделав себе портфолио, профиль в соцсетях, и имя - можно залезть в какую-нибудь дыру Сеула, чтобы за аренду не отдавать большую часть своих денег, и тебя из-под земли достанут. Найдут, всегда находят.
Чу рассказывает так, словно знает, что его слова действительно помогут кому-нибудь из них, он так мил и открыт, что Джиу не может не улыбнуться ему, и не бросить на лицо Мэттью ещё один умиленный взгляд; тот ведь, наверняка, слушает.
- А как у вас в среде приветствуют новичков? Наверное, мало кому нравится очередной конкурент, да?
- Да нет, что ты, - отрицательно кивает Чу, касаясь иглами чернил, - мы всегда рады новеньким. В Корее татуировки считаются едва ли не табу, и по-моему, это средневековье, и я всегда рад за тех, кто взял на себя такой риск быть осуждённым, но смело идёт вперёд, в ногу со временем. Нет, я всегда рад новеньким. Вон, Минджу была моей ученицей, да, Джу? - оглядывается он назад, глядя на веснушчатую девчонку; та отвлекается от своей работы, и подаёт высокий, но не капризный приятный голос:
- Ага, целый год терпела его издевательства и насмешки о том, какая я криворучка, - заставляя ребят рассмеяться.
- Но-но, малышка, я же люблю тебя, - шлёт ей поцелуйчик Чу, и тут напоминает о себе третий мастер:
- А меня, зай? - обиженно, не отвлекаясь от работы.
- И тебя, котенок, - шлёт второй поцелуй тому огромному мужичку Чусок, и позволив Мэтту отсмеяться, продолжает наводить первый контур.
- А вы и дальше обучаете, да, Чусок?
- Конечно. Правда, не здесь, а в другом офисе, в центральном. Там у меня свой кабинет в салоне красоты, отведенный специально под учебный класс.
- А где вы берете моделей? Наверное, через инстаграм, да?
- Ну, конечно. Иногда даже делаю рассылку по пабликам по цене рекламы, и люди все больше и больше решаются украшать свое тело рисунками.
- Это так здорово, - вздыхает Джиу, - спасибо за вашу открытость, это действительно очень интересно.
- О, - удивленно вскидывает брови тот, - не за что. Я рад, что эта профессия вызывает все больше и больше интереса, - улыбается ей парень, и снова переводит свое внимание на работу; Джиу подъезжает на стуле на колесиках поближе к голове Мэтта, и слегка наклонившись, негромко спрашивает, как тот себя чувствует.
- Все отлично. В этом месте я чувствую себя, как дома. Невероятные ощущения, - так же тихо говорит Мэтт, словно делится своим самым большим секретом.
- Это замечательно, - отзывается Джиу, касаясь его щеки тыльной стороной ладони, чувствуя огромный прилив нежности и ещё чего-то очень теплого, видя его лицо так близко, улыбаясь ему в ответ, касаясь его кожи.
Несколько минут проходят молча, и Чусок спрашивает, не против ли кто-то послушть музыку; ребята соглашаются с его идеей, и тот включает свой плейлист на Ютубе, состоящий из рока двухтысячных-двухтысячно десятых. Мэтт и Джиу время от времени переговариваются между собой, или с Чусоком, о музыке и последних сериалах, и в таком темпе проходит полтора часа времени. Готовы первый и второй контур, и Чу объявляет перерыв на кофе и сигарету; сам парень выходит, а Мэтт садится, разминая шею; Минджу занимается уже другим человеком, а тот мужчина, имя которого так никто благополучно не озвучил, занимается уборкой рабочего места.
- Болит? - поднимает глаза не Мэтта Джиу, и тот отрицательно кивает, в ставшем привычным жесте заправляя сумасшедшие пряди ей за ухо, - это то, чего ты хочешь? - спрашивает она, и Мэтт не сразу понимает, что конкретно имеется ввиду: прикосновения к ней, или работа в таком месте, но решает выбрать не самую опасную тему, и говорит:
- Да, я хочу. Мне нравится здесь.
- Я рада это слышать. И не могу поверить, что завтра все снова будет, как раньше. Но, теперь ты хотя бы перестанешь называть меня креветкой.
- Да, я, кстати, об этом, Джиу, я хочу поговор... - путаясь в словах начинает Мэтт, но его перебивает голос третьего мастера: тот прощается со всеми, и он вынужден оглянуться, и вежливо попрощаться.
- Ты что-то говорил, Мэтт, - подхватывает Джиу, но тот отмахивается, разом лишившись всей своей решимости и смелости. О чем он только думает?
- Потом поговорим, - выдыхает Мэттью, и снова ложится, в ожидании Чу. Тот приходит спустя несколько минут, и снова принимается за работу.