20.
- Я куплю тебе мороженое, - говорит Мэттью, выйдя на свежий воздух; Джиу довольно кивает, чувствуя себя невероятно хитрой и коварной обманщицей, вдыхает полной грудью, и заводит джазовую песенку, которую раньше Мэтт слышал в исполнении мужчины с баритоном, но ее контральто звучит ничем не хуже.
Джиу заканчивает песню, довольно лыбится, и говорит:
- У папы был шикарный баритон, и он часто пел эту песню, пока они с мамой танцевали медленный танец. Они потом целовались, а мы с Минхо кривились, и кричали "фу". Минхо правда не понимал, почему мы так кричим, но он всегда был рад поддержать меня, - смеясь говорит Джиу, - и мне самой очень нравится эта песня, и многие в таком духе. Давно я не пела, кстати, - удивительно серьезно говорит девушка, словно протрезвев на миг.
- А тебе нравится?
- Петь? Ну да, я иногда пою в душе. Иногда на работе, пока никогда нет, иногда дома. Иногда пою Минхо колыбельные, если он долго не может заснуть, - рассказывает Джиу, - это он днём такой умный, за словом в карман не полезет, а вечером превращается в самого маленького, беззащитного и чувствительного ребенка в мире. Ему же всего семь лет, он такой маленький. Иногда я боюсь, что отбираю у него детство, когда начинаю рассказывать о таких вещах, как равноправие, насилие или дискриминация. Но ему приходится взрослеть быстро, потому-что, в конце концов, у него есть только я, а я - не вечна.
- Я думаю, он сказал бы, что какие-то темы обсуждать пока не хочет, - отвечает на это Мэтт.
- О, он говорит, - горько усмехается Джиу, - "Джиу, давай поговорим о рассизме чуть позже? Я устал, и мне жаль, что в мире так происходит", - цитирует его она, - потом он приходит, очевидно, морально подготовившись, и я рассказываю дальше о временах, когда в церквях темнокожих белые люди играл в азартные игры. Иногда он плачет, но я стараюсь не обращать на это внимания. Я не хочу, чтобы в какой-то момент чья-то темнокожая мама сказала мне, что Минхо обижает ее ребенка только потому-что у них разная пигментация, - проговаривает Джиу, растеряв все свое шутливое настроение.
- Ты права в том, что Минхо нужно взрослеть рано, - говорит Мэттью, - и права в том, что хочешь вырастить из него хорошего человека. Такого, каким хотели бы видеть его ваши родители. Он справляется с внешним миром и его проблемами, я думаю, - добавляет он, обнимая Джиу одной рукой, подбадривая.
- Иногда мне кажется, что я делаю всё навыворот. Но Минхо очень понимающе относится ко мне, и нашим ссорам, - говорит она, и улыбается, - наверное, мы и правда справляемся, если мы друг друга пока не пришили.
- Конечно, вы справляетесь. Ты не замерзла?
- О, нет, меня греет текила! - куда веселее отзывается Джиу, возвращаясь к своему настроению, - а тебя? Что греет тебя, Мэттью? - наклоняет голову она, заглядывая ему в лицо.
- Друзья. Сестра. И ты, Джиу, - отвечает он, смущённо улыбаясь, и пряча их руки в карман своей джинсовки.
- Значит, я - твоя текила? - приходит к неожиданному выводу она, пьяно улыбаясь.
- Ты - моя текила, - улыбается Мэттью, соглашаясь, и ловко целует ее в макушку. Джиу довольно кивает, и в припрыжку дальше топает домой, достав их руки из кармана, и размахивая ими взад-вперед.
Они прощаются у дома; Джиу утопает в крепких объятиях, и оставляет смазанный яркий поцелуй на щеке Мэттью. Парень, улыбаясь, касается места прикосновения, и отпускает ее в дом, пообещав, что завтра ее замучает первое в жизни похмелье.
Джиу входит в дом, а Мэтт ждёт сестру у ее машины, а когда Джейми выходит, они садятся в машину, и та отвозит его домой.
* * *
В комнате Мэттью - три окна, поэтому здесь всегда очень светло, очень тепло, и просыпается парень с первыми лучами солнца, как принцесса в сказке - но только не сегодня. Сегодня солнце ему по боку; парень спит, посапывая в мокрую от слюней подушку, и видит прекрасные сны с мощными тату-машинками, сумасшедшими эскизами, и отвязными клиентами, готовыми терпеть боль и неудобства ради искусства нательной живописи. Но прекрасный сон прерывает совершенно наглый телефонный звонок - с самого утра, подумать только - парень недовольно морщится, едва открывая опухшие от вчерашней соли глаза, и снимает трубку:
- Аргх, - все, на что он оказывается способен.
- И тебе доброе утро, верблюд, - весело отзывается Тэхен, - ты в школу идёшь сегодня?
- Не знаю, - ещё больше морщится от громкости его голоса Мэтт, - а что?
- Я соскучился, моя сладкая попка, думал заглянуть в гости, и провести время вместе, как в старые добрые.
- Приходи через полчаса, ладно? Я хоть зубы почищу, и умоюсь.
- Ой, ну что ты, мой пупсик, я готов потерпеть твою неумытую рожу, - кокетливо отзывается Тэхен, - но так уж и быть, раз моя детка стесняется, то я дам тебе время.
- Большое спасибо, зайка, - бубнит Мэтт, сбрасывает вызов, и поворачивается на спину, зевая, и потягиваясь всем телом.
Спустя десять минут перекатывания по постели вдоль и поперек, парень поднимается на ноги, и плетется в душ, прислушиваясь, нет ли родителей дома. И судя по гробовой тишине - они уже разъехались кто куда. Тем лучше, никаких больше разговора о Кэмбридже. Корейских университетов им мало, что-ли? Кэмбридж, господи прости. Нет, быть тату-мастером с Кэмбриджским дипломом - это, бесспорно, круто, но оно того не стоит.
Парень переодевается в домашнюю одежду, вытирает влажные волосы, придирчиво разглядывая отросшие темные корни, и думает о том, что вскоре стоит навестить Джису, пусть наведёт ему красоту на голове. Спускается вниз, с полотенцем на шее, и открывает холодильник, разглядывая его содержимое.
Слышится звонок в дверь, и парень шагает открыть.
- Привет ещё раз, - улыбается ему Тэхен, хлопает по плечу, и проходит в гостиную.
- Ты выглядишь счастливым, - провожает его теплым взглядом Мэттью, и кивает в сторону кухни, приглашая того пройти за ним.
- Я умен, красив, богат, молод, и влюблен, - отвечает на это брюнет, усаживаясь за стол.
- О как, - хмыкает Мэтт, доставая из холодильника острые колбаски, овощи и яйца один махом, и захлопывает его ногой, - вижу, этот блондин запал тебе в душу.
- Ну, он интересный. А ты как? Ты тоже умен, красив, богат, молод, и влюблен.
- Я не влюблён, - отрицает Мэтт, доставая сковороду из буфета.
- Кого ты пытаешься в этом убедить? Меня, или себя, детка? - спрашивает Тэхен, пока Мэтт ставит сковороду на плиту.
- Себя. Джиу, она... Ну, куда ей ещё и мои чувства в довесок ко всему? - оборачивается Мэтт лицом к другу, - к тому же, я ещё не достаточно извинился за свои выходки на протяжении прошлого года. Я вел себя, как мудак, и обижал ее. И ты тоже.
- У меня хотя бы были причины.
- И у меня тоже. В конце года меня ждёт крупный разнос от родителей по поводу моей будущей профессии. Не хочу, чтобы к этому добавилось ещё и то, что я связался с человеком не своего круга, - парирует Мэтт, наливая в сковороду пару стаканов воды.
- Одним грехом больше, одним меньше, ты не думал, что в этом нет больше разницы?
- Сейчас я это понимаю. Но уже поздно, я целый год донимал ее тупыми шутками, математикой этой и прочьими обидными вещами, - согласно кивнув отвечает блондин, - если бы не эти свидания, в которые я угодил случайно, я бы так и не набрался смелости остановиться вовремя, и извиниться.
- Хочешь сказать, ты угодил случайно? Да что ты брешешь, Мэттью?
- Случайно, - упрямо кивает, - не люблю быть должным, ты сам знаешь, - добавляет он таким тоном, словно эти слова что-то проясняют, опуская в закипевшую воду две порции рамена.
- Ты мог откупиться деньгами, или какой-нибудь дорогостоящей хренью, но ты почему-то решил отдать взамен самое драгоценное, что у тебя есть - свое время. И ты хочешь сказать, тебе жаль?
- Нет, мне не жаль, - сыпет горсть пряностей в блюдо Мэтт, - для нее мне не жаль. И да, ты прав, я согласился, потому-что хотел. Хотел узнать ее получше, найти что-нибудь плохое, почувствовать отторжение, и забыть.
- Но все, очевидно, пошло не так, как тебе думалось, да?
- Да. Она нравилась мне злой и уставшей, но веселой и счастливой нравится ещё больше, только кому это надо? - не отвлекаясь от готовки спрашивает Мэттью, помешивая лапшу в пряной кипящей воде.
- А ты не думал поговорить об этом с самой Джиу? - задаёт вполне логичный вопрос Тэхен, принимаясь нарезать колбаски.
- Джиу сказала, что отношения ее волнуют в последнюю очередь. И что партнёром она обзаведётся только к тридцати годам. И я уважаю это.
- Да ты просто боишься. Боишься, что тоже нравишься ей, боишься начать нормальные здоровые отношения, боишься взять на себя ответственность. Ты - трус.
- Я ей не нравлюсь. Джиу сказала, мы будем дружить. Значит, мы будем дружить. И все на этом, Тэхен, хватит полоскать меня, - устало выдыхает Мэттью, берет готовые колбаски, и забрасывает в сковороду; Тэхен же берется за овощи, и согласно кивает:
- Хорошо. Но тебе все же стоит поговорить с ней ещё раз. Не понимаю, почему ты отказываешься от счастья, если до него рукой подать.
- Ты прав, я - трус, - не оборачиваясь устало признается Мэттью, рассеянно перемешивая блюдо, - я боюсь, что стоит Джиу изменить свою жизнь, впуская в нее меня, как папаша тут же сошлет меня куда-нибудь в Кембридж, или в Осло. Или в военное, в Ильсане.
- Проблемы можно решать по мере их поступления, - мягко говорит Тэхен, не отвлекаясь от болгарского перца, - и о своих страхах нужно говорить открыто.
- Сказать легче, - вздыхает Мэтт, нехотя понимая, что Тэхен прав, как и всегда, - но я попробую, ты прав. Свожу Джиу на последние два свидания, и спрошу, захочет ли она пойти на шестое, - говорит он, поворачиваясь к парню лицом, чтобы забрать нарезанные овощи, - и спасибо тебе. Я рад, что ты пришел.
- Не за что, Мэттью, - отвечает Тэхен, подавая ему доску.
Блондин заканчивает с раменом, и парни топают в гостиную с двумя большими тарелками ароматной остренькой лапши; там он подалючает приставку, и Тэхен выбирает для них игру.
- Какие планы на сегодня? - спрашивает Мэтт, отставляя пустую тарелку в сторону; Тэхен отвлекается от своей лапши, и отвечает:
- Нужно съездить в приют. Потом на работу, с Юнги. По сути, большую часть дня я сегодня проведу с ним, и это замечательно.
- Отлично, - одобрительно кивает Мэттью, и берет джойстик в руки.
- А у тебя?
- Плаванье и теннис после обеда. Тренер меня измучил своими предложениями поехать на соревнования. Ну какой из меня пловец? Я же так, просто для удовольствия.
Мэттью подаёт второй джойстик Тэхену, и они начинают настраивать игру в стрелялки на двоих.
- А потом поведу Джиу в "Первый снег".
- О, там здорово! Живая музыка, и все такое, я думаю, ей понравится.
- И я на это надеюсь, - кивает младший, и принимается атаковать Тэхена. И с этого момента дружбе конец; парни думают только о том, как бы уделать друг друга поскорее да с уроном побольше.
Несколько часов проходят в переругиваниях, и отчаянной борьбе друг с другом; по итогу последним победителем выходит Тэхен, и это значит, что Мэттью должен ему бутылку соджу. Парни поднимаются на ноги, разминаясь, и блондин провожает друга из дома.
- Ты хоть пиши мне иногда, - обиженно тянет он, на что Тэхен закатывает глаза, и отвечает:
- Ладно, - отмахиваясь, разворачивается и выходит; и за свое нахальное поведение получает пенок под задницу от блондина, и тычет ему средний палец в ответ.
* * *
Юнги ждёт Тэхена у кофейни, с большим стаканом кофе; тот опаздывает всего на несколько минут, подходит, и благодарит за ожидание поцелуем в губы.
- М, это вкусно, что это? - облизывает губы Тэхен, уловив сладкий пряный привкус у поцелуя.
- Это фрапуччино с солёной карамелью и жженным орехом, - отвечает Юнги, протягивая парню свой стакан, - многие говорят, гадость.
Тэхен пробует через трубочку, и удивленно глядит в ответ.
- Мне нравится. Горьковато, правда, но я люблю горечь, - отвечает он, и решает оставить стаканчик у себя.
- Ты первый, кто, кроме меня, лестно отозвался об этом кофе. Можешь пойти спросить у Джисона, баристы, - тянет Юнги, улыбаясь.
- Да я тебе верю, - отвечает брюнет, и тянет руку Юнги; тот подвисает на секунду, не подавая свою в ответ, и говорит:
- Ты же говорил, твой отец не обрадуется тому, что у тебя парень.
- Точно. Я и забыл совсем, что рассказал тебе об этом. Да плевать я хотел, - отмахивается он, уверенно берет Юнги за руку, и топает дальше, посербывая отобранный кофе.
- Я не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.
- Проблема не в тебе, и даже не во мне, а в том, что у меня родители - средневековой закалки. Не будь это ты, был бы какой-нибудь другой парень, понимаешь? От перемены составляющих корень проблемы не меняется в данном случае.
- Ты прав, но я всё равно переживаю.
- А не стоит. Мы все втроём решили опозориться, и угомониться уже наконец, перестать дрожать. Я, связавшийся с Джиу Мэттью, и лесбиянка-Мари. Святая троица неудачников. У меня все решительности не хватало, но теперь - чхал я.
- Я надеюсь, ты об этом не пожалеешь.
- Нет, точно нет. Независимо от того, будешь ты со мной или нет.
Тэхен снова втягивает в рот горько-сладкий кофейный напиток, и пережимает его пальцы покрепче. Дальше ребята идут, переговариваясь о любимых книгах, сериалах и музыке, и вскоре приходят в приют, где работает Тэхен.
- Привет, Тэхен! - радостно кличет молодой темноволосый паренёк; тот отзывается ответной улыбкой, и подаёт голос:
- Привет, Уджин. Уджин, это - Юнги, мой парень, Юнги, это - Уджин, мой хороший друг, - знакомит он парней, - ну что, как у нас дела сегодня? - спрашивает он, поддерживающе держа Юнги за плечо на всякий случай.
- Кукла выздоравливает, Ниша должна вот-вот ощениться, а Лай воет уже несколько дней, и мы не понимаем, почему. Ветеринар говорит он, здоров, но возможно, это что-то из собачьей психологии, - предполагает Уджин, легко отмахнувшись.
- Сегодня мы с Юнги займёмся стрижкой Жужи, Клео, Ханны, Жизель и Холли, - сообщает Тэхен, и работник приюта согласно кивает.
- Тогда пойдемте, я выдам вам спецодежду, и инструмент, - говорит он, разворачивается, и шагает к зданию; парни идут за ним.
- По-моему, он не очень рад моему появлению, - хмыкает Юнги, хитро глядя на Тэхена.
- Он очень ревнует своих собак.
- Ага, - согласно кивает блондин, невинно хлопая глазами, - или тебя.
На это Тэхен не находит, что ответить, потому-что у него по-настоящему вылетело из головы, что однажды Уджин звал его в кино. Как же некрасиво получилось, о боже.
Уджин даёт ребятам два фартука, резиновые сапожки и хорошие парикмахерские ножницы, кланяется, и уходит. Тэхен одевается сам, и помогает Юнги.
- От тебя замечательно пахнет, - говорит он, наклонившись к блондину, чтобы завязать веревки за его спиной, уткнувшись носом ему за ухом.
- Спасибо, - отвечает тот, в ответ проводя носом по его шее, чувствуя, как талию обнимают крепкие руки, - ты хорошо спал сегодня? Сильно устал вчера?
- Я пришел, с горем пополам принял душ, и сразу завалился спать, да, я реально сильно устал вчера. Сегодня будет ещё хуже - пятница. Но спалось замечательно. А тебе?
- И мне замечательно, но так мало. Зато, я сходил на пары, и меня похвалили, - отвечает Юнги; Тэхен отстраняется, берет его за руку, и ведёт к вольерам, прихватив с собой инструмент и лакомства для поощрения животных. Огромная рыжая псинка с безгранично добрыми глазами и вечно радостно виляющим хвостом, счастливо подпрыгивает при виде Тэхена, отозвавшись на имя Жужа; тот обнимает ее в ответ, Юнги видит, как эти двое любят друг друга, и подаёт голос:
- Ты правда очень хороший, - Тэхен отстраняется, улыбаясь, и говорит негромкое "спасибо".
- Я буду держать и развлекать ее, а ты состригать шерсть, мешающую ей видеть, и вот такое, - рассказывает Тэхен, поднимая рыжий колтун; Юнги понятливо кивает, и подходит поближе, решаясь познакомиться с Жужей поближе. Та обнюхивает его какое-то время, а затем лижет пальцы, признавая, разрешая погладить себя по голове. Несколько минут уходит на ознакомительное почухивание, и смешки, а затем Юнги принимается за работу, захватывая тонкие длинные пряди шерсти указательным и средним пальцем, и подрезая все на одном уровне, чтобы не изуродовать псинку.
- Теперь ей не будет колоть глазки, - говорит Тэхен, и Юнги согласно кивает, переходя на остальные участки с непослушной спутанной шерстью.
* * *