12. Аши. Обвинение - 1
Арман сам не знал, зачем приказал повесить эту картину в своем кабинете. Сам не знал, почему временами долго возле нее простаивал, вглядываясь в полузабытое лицо брата, зачем тревожил душу. Нар прав... все это как-то... глупо и неправильно.
Но и приказать убрать картину не мог.
***
Голова болела невыносимо. Уютная спальня плыла перед глазами, тонкое белье воняло розмарином. И этот слуга был все еще тут. Понимающий. Шторы задвинул, помог сесть на кровати, сунул в руки чашу с зельем. От горького отвара сразу же полегчало, в голове прояснилось, а вчерашнее... стало казаться глупой шуткой.
— Прости, — прошептал Майк и сам себе удивился. Просит прощения у слуги? Но... вчера он и в самом деле был глупцом, а сегодня стало так стыдно, что в груди все сжалось.
— Мой архан? — удивленно посмотрел на него темноглазый юноша и отошел в тень, когда в спальню без стука ворвался Занкл.
Дозорный усмехнулся, забрал у Майка пустую уже чашу и, поставив на стол, сел в кресло:
— Пить ты не умеешь.
— И уметь не хочу, — ответил Майк, садясь и свешивая с кровати босые ноги.
Пока он был пьян, его переодели в тонкую сорочку. Интересно, кто, ведь Ирей остался в столице. Что и к лучшему — хариб потом долго припоминал бы своему архану, как неподобающе тот выглядел прошлой ночью.
— Рэми, — приказал Занкл, — принеси гостю завтрак.
От слова «завтрак» к горлу подплыл горький ком, и, усмехнувшись еще раз, старшой сказал:
— Ничего, скоро пройдет.
Прошло действительно скоро. Будто почувствовав, что дознавателю лучше, Занкл раскрыл шторы, впуская яркий свет. Опять солнце. И жара, что тугим комом рванула сквозь раскрытые окна. А Занкл не переставал говорить. И к тому времени, как мальчишка-рожанин — как его там? Рэми — вернулся с подносом, успел рассказать о случившемся за ночь.
— Лиин будет жить? — Майк замер, так и не донеся до рта ложки с ароматным супом. — Как?
— Это ты у нас дознаватель, а не я, — ответил Занкл. — Виссавийцы весь замок перерыли, пытаясь найти неведомого целителя. Всполошились так, будто сами у грани стояли, а не нашли. И не найдут, — усмехнулся он еще раз, и от этой усмешки стало муторно. Что творится, ради богов, в этом замке? — А твой маг спит сном младенца. Говорят, еще пару суток проспит, так что придется тебе без него справляться. И думать, как ты все Арману объяснять будешь.
Майк уже не думал об Армане, как раз с того момента, как узнал о чудесном выздоровлении Лиина. Дознаватель смотрел на силуэт Занкла на фоне окна и все больше понимал, что в этом замке творится что-то странное. Может, не совсем связанное с его расследованием, а, может, связанное очень сильно. Кто этот маг, вылечивший Лиина? Почему помог? Почему Занкл его защищает? И на чьей, собственно, стороне этот самый Занкл? Армана? Вопросов слишком много, а ответов все меньше.
— Хвала богам за это чудо, — задумчиво протянул Майк, принимаясь за еду.
— Хвала... богам, — ответил Занкл, и его слова насторожили еще больше.
Впрочем, если бы старшой всерьез хотел навредить Майку, то давно нашел бы способ как. Приказал бы придушить во сне, подсыпать яду, столкнуть с лестницы, мало ли? Но не попытался же, и Майк чувствовал, знал — вряд ли попытается. Что не мешает искать неведомого целителя.
Не чувствуя вкуса, дознаватель впихнул в себя завтрак, наскоро оделся и выбежал в коридоры замка. Он бы, верно, заблудился, но подоспевший Рэми, ничего не спрашивая, показал дорогу. Само петляние по коридорам Майк помнил плохо. Как и богатое убранство замка. Кого это интересует? Лестница, еще один темный закоулок, узкий коридор, зала, затаившаяся в отражении зеркал. И еще коридор, и небольшая уютная спальня. Золотившийся через шторы солнечный свет и бледное лицо Лиина в полумраке.
Хорошо его устроили. Может, не хуже, чем самого дознавателя, что насторожило еще больше. К чему такая забота? Даже Арман так о Лиине не заботился. Впрочем, Арман не баловал ни себя, ни других.
Но разве это важно?
Маг ведь действительно спал. Светлые волосы его рассыпались по подушке, губы приоткрылись, лицо нахмурилось. Но просто спал же! И облегчение отхлынуло от груди горячей волной, а ноги на миг перестали держать. Только теперь Майк понял, как сильно боялся. И этой смерти, и гнева Армана, и своего бессилия.
— Мой архан, — окликнул его Рэми.
Веки Лиина вдруг дрогнули, на губах невесть отчего мелькнула легкая улыбка, а складка на лбу вдруг сама собой разгладилась. Лиин сильнее сжал в пальцах какую-то льняную тряпку и эхом повторил едва слышно:
— Мой архан...
Ради богов, кого он зовет?
Майка?
Армана?
Тянет душу своего архана из-за грани?
Майку вдруг стало жутко.
Дверь плавно отворилась, и Майк, обернувшись, вмиг забыл о Лиине. Уж кого-кого, а виссавийского целителя он тут увидеть не ожидал:
— Мне казалось, вы более не будете заниматься Лиином?
— Я пришел не к Лиину, — ответил виссавиец, и глаза его сверкнули поверх повязки тревогой.
Майк удивлялся все более. Виссавийцы, которые вообще редко показывали, что у них на уме, так сильно обеспокоились каким-то целителем? Майк назвал бы это ревностью, если бы не знал... Телохранители повелителя и наследного принца Кассии были сильнее большей части виссавийцев и нередко работали вместе с иноземными целителями. И никогда последние не выказывали и тени эмоций. Так почему же теперь?.. И почему неожиданно побледневший Занкл грубо толкнул Рэми за балдахин, а взбудораженный чем-то виссавиец этого даже не заметил?
Майк тоже предпочел сделать вид, что не заметил. Пока не заметил. Сейчас разберемся с чужими, своих оставим на потом.
— Я пришел к вам, — сказал виссавиец. — Я прошу вас объяснить случившееся этой ночью. Был бы очень признателен...
— Это исцеление — дело наших богов, не ваших, — неожиданно вмешался Занкл. — Мы безмерно благодарны за помощь, и мои люди будут молиться вашей богине, будут молиться искренне, потому что вы спасли их спины от порки, а их самих — от ссылки. Но далее прошу разрешить нам действовать самим.
— Мы не можем, — тихо ответил виссавиец. — Такое чудесное исцеление важно и для нас, тем более что этот маг...
— Тогда мы это обсудим с одним из ваших хранителей вести, Идэланом, — прервал его Занкл, а Майк вновь насторожился. Виссавийских хранителей вести не переиграешь, на что, ради богов, Занкл надеется?
Вот и целитель это понимал. Сразу же смирившись, он поклонился Майку, Занклу, сказал:
— Хорошо, — и вышел из спальни.
Майк даже не шевельнулся, предпочитая наблюдать. И было за чем: дозорный вытянул Рэми из-за балдахина и что-то прошептал ему на ухо. Что, было не столь и важно. Судя по изумленному взгляду Рэми, тот и сам не понимал, что происходит. И объяснять ему, сразу видно, никто и не собирался.
Но присмотреться к рожанину, за которым все так носятся, очень даже не помешает. Тем более что, кажется, судьба у этого слуги такая — всегда оказываться там, где более всего горячо. То есть там, где неплохо было бы оказаться и Майку.
— Мой архан, — вновь позвал с кровати Лиин, позвал тихо, мучительно, и от его зова Рэми побледнел так сильно, что, казалось, вот-вот грохнется в обморок.
— Мои люди позаботятся о Лиине, — поспешно сказал Занкл Майку, подталкивая слугу к двери. — А тебе лучше позаботиться о том, зачем ты сюда приехал. Мой заклинатель не может все время торчать в замке, у него предостаточно работы в лесах. Так что если хочешь его допросить... допроси, пожалуйста, поскорее.
«Не дождешься, Занкл, — усмехнулся про себя Майк. — Больше я не буду играть по твоим правилам».
— Заклинатель, говоришь, — протянул он, взглянув на молчавшего Рэми. Правильно молчит, слугам слова тут не давали. Но по глазам же видно, что молчать не привык. Что очень хочет выпалить Занклу пару добрых слов, да только страх перед Майком сдерживает. — Это значит, что его зверье защищает?
Забавный рожанин. Тонкий в кости, но совсем не тощий. И что слабый на вид совсем не скажешь. Таилось в нем что-то сильно знакомое, жесткое и даже временами опасное, отчего по хребту шел неприятный холодок, а лежавший на кровати Лиин вдруг стал неинтересным. Даже его странное исцеление забылось.
Никогда не подводившее чутье говорило, что перед Майком нечто более важное. И что в этих выразительных глазах рожанина прячется загадка, которую неплохо бы разгрызть... Мага бы сюда, да посильнее. И допрос бы устроить с пристрастием. Но чутье говорило, что Занкл не позволит. Да и жаль вредить столь занятному заклинателю. Сойдет с ума мальчишка, не выдержит, что тогда?
А чуть позднее в кабинете хозяина замка кружились пылинки, плескался по тщательно протертой столешнице солнечный свет, темнил янтарные перья в крыльях статуэтки богини удачи. Майк сидел за столом, вертел в пальцах статуэтку и задавал заклинателю вопросы. Один за другим. И Рэми отвечал спокойно, четко, будто и не боялся совсем.
Но боялся — Майк чувствовал.
Только не допроса ведь боялся. И не вины своей, так чего?
— Простая рожанка, говоришь, — задумался Майк, поднимаясь из-за стола.
Еще одна загадка. Рожанка... Майк задумчиво провел кончиками пальцев по корешкам книг, выбрал толстый томик, открыл его на середине и полоснул невидящим взглядом по исписанным страницам. Рожане не бывают магами. А жрецы Шерена всегда жертвами выбирали...
— Она все время тут жила? — тихо спросил Майк, поставив книгу на место.
— Нет, мой архан, — ответил Рэми, все так же четко и все так же спокойно. Значит, не допроса боится, а чего? — приехала в деревню с родителями на моей памяти, лет десять назад.
Надо же, слуга считать умеет? А что еще?
— И проверяли ее тут? — собственный голос сипел, мысли цеплялись за что-то важное и вновь плелись в непонятном хаосе. А за окном радостно ярился ливень.
— Да, дознаватель, — ответил за рожанина Закнл. — Их проверил местный архан, я смотрел татуировки.
Майк толкнул рожанина в сторону письменного стола, поставил пред ним чернильницу, вытащил из толстой пачки лист с гербом Армана, приказал:
— Напиши-ка мне, друг мой, приказ привести сюда архана, проводившего инициацию.
И слуга, не заметив подвоха, начал писать. А Майк смотрел, как простой рожанин выводит красивым почерком строки, и все гадал... Зачем? Зачем было мальчишку обучать? И говорит ведь Рэми правильно, по-книжному, и держится гордо, и пишет вот... без единой ошибки. Простой рожанин? Заклинатель? Не смешите!
— Красиво пишешь, — сказал он. — И сколько книг ты прочитал в этой библиотеке?
— Все, — удивленно ответил Рэми раньше, чем Занкл успел его остановить.
А Майк жестом приказал дозорному замолчать и, склонившись над рожанином, спросил:
— И как многое из них понял?
— А там можно что-то не понимать? — с таким искренним изумлением ответил Рэми, отчего Майк с трудом сдержал горькую улыбку.
Большая часть школяров со столичной школы взвыла бы в ответ на подобный вопрос, ведь Майк видел эти книги, легкими и приятными они не были. А этот рожанин будто и не понимал, о чем его спрашивают.
А вот Занкл явно понимал. Только почему-то уже не беспокоился, улыбался. И от этой улыбки Майку стало не по себе.
Ничего, старшой. Игра еще не закончена.
— Останешься со мной, Рэми, — приказал дознаватель, вновь усевшись на освобожденное рожанином место. — У меня нет сейчас охраны и хариба, а ты так хорошо подходишь для обеих этих ролей.
— Мой архан, — вяло пытался возразить дозорный, — мои люди с удовольствием войдут в твою свиту, а мой хариб...
— Твои люди слишком заметны, и я не люблю чужих слуг, — спокойно ответил Майк. — Заклинатель же, насколько я знаю, не должен слушать никого да и свой среди рожан. С ним затеряться легче. И зверье его защитит, и меня заодно, не так ли, Рэми?
— Как скажешь, дознаватель, — поклонился Майку слуга, и в глазах его впервые промелькнул страх.
Чего ты боишься на самом деле? Не допроса? Не вопросов о жертве? Так чего? И почему тебя так тщательно прячут от виссавийцев? Да и ото всех прячут. Неужели?..
Майк махнул головой, отгоняя глупую мысль, жестом отпустил дозорного и сел за просмотр бумаг, искоса поглядывая на рожанина. А его загадка на ножках села на пятки, опустила голову, сложив на груди руки. Ждет новых приказов? Значит, подождет.