12. Аши. Обвинение - 2
За окном гроза хлестала ветви яблонь. Стекала по стеклу вода, и проникающий в кабинет свет мрачными тенями ходил по стенам. Приезжий дознаватель склонился над бумагами, тонкие пальцы его, унизанные перстнями, перебирали один лист за другим, в светлых глазах клубилась задумчивость. И весь мир для него, казалось, исчез.
Что было и к лучшему.
Рэми подливал бодрящего зелья в чашу архана и старался быть как можно незаметнее. Спокойнее. Арханы ведь, говорят, в самую душу умеют заглядывать, а уж этот...
Майк вновь перелистнул страницу, отхлебнул отвара и поставил чашу на место, окинув Рэми внимательным взглядом:
— Дождь закончился, хотелось бы пройтись. Отведешь меня в сад.
— Да, мой архан, — поклонился заклинатель.
Так даже лучше. Посреди буйства зелени и яблочного духа обязательно будет легче. Замок подавляет громадой, угрюмыми стенами и затейливой роскошью. А там, в саду, все близко и спокойно. И, может, все же удастся укрыться от проницательного взгляда молодого дознавателя.
В том, что дознаватель не дурак, Рэми убедился сразу, как его увидел: и взгляд острый, резкий, и слова он подбирает правильные, и вопросы задавать умеет. Даже пьяный говорит так, что каждым словом бьет.
Хотя и Рэми младше, а рядом с ним становится стыдно. За свою наивность, недогадливость, даже за едва заметное пятнышко на рукаве туники. Кажется, что все дознаватель видит, каждую мелочь примечает, в душу смотрит.
И одна надежда уйти целым — не за ним Майк приехал. Не его искал, не про него вопросы задавал. Так, может, и пронесет... дайте боги, чтобы пронесло.
— Идешь? — остановился у двери Майк, и Рэми вдруг понял, что застыл посреди кабинета и заставляет архана ждать. Непростительная ошибка.
Открыв дверь, он пропустил дознавателя и вздрогнул: от стены отошел невесть как тут оказавшийся Занкл, схватил за плечо и горячо прошептал на ухо:
— Послушай, мальчик. Я знаю, боишься, но ты должен понимать — дознавателя нам не простят. Потому убереги. Любой ценой, слышишь? А я, если что, уберегу тебя. И волков позови, мои люди пропустят и тронуть не дадут, обещаю.
— Занкл! — не понимающе воскликнул Рэми, но переспрашивать было некогда: Майк оглянулся и посмотрел так, что мигом пропала охота медлить. Колыхнул ветерок занавески, и показалось вдруг, что дознаватель не хочет, чтобы Рэми разговаривал со старшим. Только глупости это. Рэми — простой рожанин. Чем он может заинтересовать столичного дознавателя? Не дай боги заинтересует.
До сада они шли молча. Дознаватель задумался, Рэми боялся лишний раз вздохнуть. Открывал для дознавателя двери, осторожно направлял, когда тот шел неправильно, придерживал на ступеньках. Как ребенка. Но погруженный в свои мысли Майк сейчас и казался беспомощным ребенком. Откуда в нем столько беспечности-то?
На улице ударила в лицо влажная жара. Над мокрыми еще дорожками поднимался пар, вокруг блестело и благоухала насыщенная до изумрудной чистоты зелень и горчило от запаха плодородной земли. Майк шел по узкой тропинке и не заметил, как мигом намокли полы его серой туники. Сложно, наверное, харибу с таким арханом: Майк был из тех, кто обо всем забывал, углубившись в собственные мысли.
А шедший следом Рэми душил в себе возрастающую тревогу. И даже приказ Занкла исполнил, стаю позвал. Хотя и не понимал, зачем. Что может стать с дознавателем в тщательно охраняемом замке?
Стая отозвалась не сразу, всколыхнула внутри синее море, непривычно разлила по душе тихий зов. Рэми и раньше чувствовал животных, понимал их, умел просить помочь, но теперь все было ярче, сильнее, и он не был тут, а бежал по лесу, наслаждался бьющим в лицо ветром и холодными каплями, падающими на шкуру. Он с размаху врезался в лужу на дороге и обернулся на тихий вой стаи. Влетел в широко распахнутые ворота, содрогнулся от приторного запаха человечьего жилья и, повинуясь зову, повел стаю между хозяйственными постройками.
Запах, везде человеческий запах... тревожит... пугает... будоражит кровь..., но заклинатель не ослабляет зов, и волк подчиняется, скулит едва слышно, приказывает стае спрятаться под сенью раскидистой яблони. И успокаивается, веря ласковой силе друга, хоть и человека..., а Рэми мягкой волной, стараясь не причинять боли, выскальзывает из звериного сознания.
— Мой архан, — позвали где-то рядом, и заклинатель вздрогнул, возвращаясь в собственное тело.
Все взорвалось вокруг запахами и звуками. Он стоял на небольшой поляне, окруженной начинавшими зреть вишнями. Алела в ажуре травинок земляника, змеей вилась по поляне тропинка, взвивались тонкими линиями колонны беседки. Майк сидел на скамье, а перед ним склонился толстый низкорослый архан в плохо подогнанных ярко-синих одеждах.
Рэми передернул плечами, почувствовав на языке привкус гадливости. Салий был арханом в небольшом поместье возле замка, а вместе с ним — в паре окружающих деревень. В одной из них жил когда-то Рэми. А теперь то и дело слышал от старейшины, что Салий архан совсем плохой, о деревенских не заботится, инициацию проводит спустя рукава, а недавно одного из мальчиков до безумия довел во время ритуала. Даже виссавийцы спасти не смогли.
И люди его как на подбор матерые и злые, как цепные собаки. Что хозяин прикажет, то и сделают. А хозяин, может, такое приказывал...
Но наверняка никто не знал. Просто временами пропадали из деревни милые девушки, редко — красивые юноши, приезжали дознаватели, уходили ни с чем, говорят, усмиренные золотом архана, а старейшина только зубами скрежетал в бессилии и просил Рэми помочь, пособить... зверье попросить защитить.
Но заклинатель лишь улыбался виновато — зверье защищает только заклинателя, временами — его семью, но деревенских скорее боится и не любит... как же просить-то? Можно только приказать, когда Рэми рядом, но по лесам с деревенскими не находишься, своих дел по горло. Да и дозорные предпочитали Рэми при себе держать...
Вот и теперь... мучимый дурным предчувствием и даже не приказом, просьбой Занкла, Рэми попросил волков подойти поближе... Сам Салий вреда Майку бы не причинил, сил бы не хватило, но вместе с ним пришли, а теперь стояли на коленях, двое сильных крепко сбитых рожан — цепные псы архана.
— Мой архан, — вновь поклонился Салий, и в поросячьих глазках его промелькнул страх.
Рэми помнил другой взгляд этих глаз — грязный, похотливый. Тот, которым Салий одаривал недавно Лию. И было бы совсем плохо, не заступись за сестренку Занкл: против нового старшого архан идти побоялся и Лию в покое оставил. Да и с заклинателем ему ссориться было не с руки...
— Слышал я, что убили девушку из твоей деревни, — начал Майк, жестом приказав архану встать и сесть на скамью напротив.
Салий неловко повиновался, рожане остались стоять недвижимо на коленях, скрестив на груди руки. Как каменные статуи, от которых почему-то несло кровью и угрозой. Рэми чуть наизнанку не выворачивало от этого запаха.
— Да, мой архан, — подтвердил Салий, все так же не осмеливаясь поднять взгляда. Трус! Такому только перед слабыми рожанками смелым быть.
— Судя по бумагам, жертва проходила инициацию у тебя, — спокойно сказал Майк, любуясь на ярко-алые клематисы.
— Да, мой архан, — ответил Салий, и в голосе его появилось нечто, от чего Рэми вздрогнул. Угроза? Обида? Раненая гордость? Рэми не знал, но приказал волкам подойти еще ближе, почти к самой поляне.
— Ты же не думаешь, что я... — продолжил Салий.
— Я ничего пока не думаю, — пожал плечами Майк, даже не взглянув на архана.
Но и Рэми понял, что дознаватель не только думает, обвиняет— ох уж эти арханы, играют словами, как мышка с кошкой... и сами не замечают того мига, когда начинают выпускать когти... только перед Майком не мышка... да и из дознавателя кот плохой. Умный, но неосторожный.
— Я учился в лучших школах, — начал Салий, — а ты сомневаешься...
— Твои «успехи» в школах обеспечивало золото отца, — спокойно ответил Майк, и его голос тоже изменился, став из спокойного и ровного обжигающе холодным. — Я читал отчеты твоих учителей. В них нет ни одной похвалы, зато очень много другого, не менее важного. И о твоих оргиях с друзьями, и об изувеченных рожанках после тех оргий.
— Они всего лишь скот, — прошипел Салий. — Ты не посмеешь тронуть меня, архана, из-за этих рожанок!
— Не из-за рожанок, — поправил Майк. — За рожанок ты уже заплатил этой ссылкой. Но тебя это ничему не научило. Шесть деревень в твоем распоряжении, всего шесть, а ты даже инициацию не можешь провести как следует!
— Это скоты, в них нет и следа магии... не может быть! Так зачем, скажи, эти ритуалы, зачем на них тратить силу, которой?..
— ...пользоваться ты так и не научился, — отрезал Майк. — Из-за чего и ритуалов-то не было, была лишь видимость того, что ты их проводишь. Сколько лет ты тут? Десяток? Я прикажу прислать сюда магов и провести заново каждую проведенную тобой инициацию. Я прикажу заново расследовать пропажу каждой молодой рожанки в этой округе! И не дайте боги окажется, что их исчезновение — твоя вина!
— Не посмеешь! — побледнел Салий. — Мой отец...
— Твой отец мне не указ! — жестко ответил Майк. — Ты забылся, Салий! Не рожане живут для арханов, арханы для рожан. И для Кассии. Потому нам дана сила, дано богатство, наша кровь! Чтобы править справедливо! О какой же справедливости может идти речь?..
— Пока тебя не было, все были довольны...
— Я не все, — выдохнул Майк. — И ты поплатишься за свое самодурство. Видят боги, дорого поплатишься!
— Это ты поплатишься, — усмехнулся Салий и сказал вдруг: — Никто не знает о нашей встрече. И не узнает... я прослежу. Ты ведь совсем беспомощен, дознаватель... Дара почти никакого, а все, что и было, в портале отдал. А еще смеешь мне грозить? Убить его!
Все дернулось и поплыло. Вздрогнули, отзываясь на слова Салия, крепко сбитые рожане, Майк слегка усмехнулся, будто не поверив угрозе, но Рэми поверил, шагнул вперед, отдавая приказ волкам.
Один из цепных псов Салия встал, улыбаясь зловеще, а Майк даже не шелохнулся. Почему он не боится? Но раньше, чем Рэми успел выкрикнуть «берегись!», серой тенью вылетели из кустов волки, опрокинули на пол беседки обоих рожан, сжали зубы на их горлах. Еще чуть-чуть...
А еще двое волков остановились на ступеньках беседки и едва слышно рычали, скаля белые зубы. Остальных Рэми на поляну не пустил: перепуганному Салию и четверки хватит, а Майка пугать совсем не стоит.
— Даже если во мне нет ни капли силы, думаешь, ты против меня выстоишь? — прошипел Майк, поднимаясь со скамьи. — Ты что вздумал? На столичного дознавателя руку поднять?
— Прости, — бросился ему в ноги Салий. — Прости, я не знаю, что...
— Ты лучше скажи, с умершей девчонкой спал?
— Спал, мой архан, — не отрицал Салий. — Она сама ко мне пришла... огонь девка. Как ее в лесу нашли, так я же долго в себя приходил... стан белый, волосы как пламя, а глазищи... как ее познал, так других и не надо было...
Рэми сжал ладони в кулаки, чуть было не приказав волкам кинуться на Салия: слышать это было невыносимо!
— И ты ведь тщательно ее проверил? — тихо спросил Майк, садясь перед Салием на корточки. — Говори же, пока я тебя собачкам заклинателя не скормил. Они ведь голодные, наверно.
Собачкам? Рэми нахмурился. Волки могут обезвредить, но убивать людей им нельзя... Если познают вкус человеческого мяса, их придется убить. И потому, даже если дознаватель прикажет... Но приказывать не было надобности.
— Не проверял я ее... — взмолился Салий, — прости... Но рожанка же она, рожанка, пойми, откуда в них магия? К чему на таких силу растрачивать?.. Помилуй, мой архан, помилуй, отец узнает...
— Пропусти, Рэми, — приказали за спиной, и заклинатель шагнул с тропинки в траву, уступая дорогу одному из дозорных.
— И волков с собой забери, — прошептал на ухо Занкл. — Сам же видишь, неосторожен наш дознаватель.
Неосторожен?
Рэми приказал волкам скрыться в саду и почти бегом вылетел за рванувшим с поляны Майком. Догнал архана он далеко не сразу — летел за ним через яблоневый сад, выбежал на ажурный мостик через верткую речку и остановился в паре шагов, не зная, что делать дальше.
Дознаватель грузно оперся о перила, дышал тяжело, с надрывом, будто беззвучно рыдал без слез, и глядел и глядел безумно на воду, в пену разбивающуюся под мостом о камни.
А Рэми, не в силах стоять на месте, ходил по мосту, глушил в себе волну гнева. Он скользил взглядом по ветвившейся среди камней реке, по ее крутым берегам и растушим вокруг высоким ивам, и не смел ни подойти к дознавателю, ни уйти с моста и оставить его одного.
— Ну и зачем? — не выдержал он.
Майк удивленно обернулся, посмотрел на Рэми, и сразу же отвел взгляд, вниз, в темную, переливающуюся на солнце воду.
— Что зачем? — спросил он.
— Зачем вы его так?
— А ты жалеешь архана? — тихо ответил Майк. — Или боишься, что снова придется проходить проверку?
И вдруг успокоился в один миг, вновь обернулся, и посмотрел на этот раз прямо в глаза. Будто душу хотел вырвать взглядом. Но магию не использовал, не мог использовать, вспомнил недавний разговор Рэми. И обрадовался страшно, ведь без дара архан был слеп.
Майк же схватил Рэми за запястье, прошептал заветные слова, активизировав татуировки, и внезапная боль на миг лишила сил. В глазах потемнело, а когда Рэми очнулся, Майк вновь стоял у самых перил, наблюдая, как выводок утят что-то ищет в набившемся между камней мусоре.
— Его теперь казнят? — тихо спросил Рэми. — Из-за вас казнят?
— Почему сразу из-за меня? Он сам пытался меня убить.
— Но вы его...
— ...спровоцировал? — продолжил за Рэми Майк. — У меня не было выхода. Я не могу использовать магии — все отдал в переходе, мой личный маг валяется в беспамятстве, а маг дозора как раз укатил к больной матери. Так что мне было делать? Что делать, чтобы...
— ...найти убийцу?
Майк вновь обернулся и заглянул пытливо в глаза. От этого взгляда стало муторно, поднялся в горлу горький комок страха, а солнечный свет показался вдруг безумно ярким. Обнажающим перед дознавателем глубины проклятой души.
— А ты знаешь, кто убийца?
Рэми сглотнул новый комок страха. Он хотел бы сказать, что не знает, честно сказать, но что-то в глубине души смеялось и возражало. Крякнула где-то рядом утка, взъерошил на затылке волосы ветер, и Рэми вдруг понял, что постыдно взмок от пота. И что ему почему-то больно и стыдно... только почему? Ведь он-то точно не убивал...
— Так знаешь или нет? — повторил вопрос Майк.
— Я... — начал было Рэми и осекся, увидев за спиной Майка, у самого моста, родителей Эли.