11. Рэми. Дознаватель - 2
Заклинатель и очнуться не успел, как Брэн схватил его за плечо, потянул на себя давая дорогу ступившему в зал целителю.
Виссавийца-целителя Рэми видел второй раз в жизни. Все болячки лечила травами мать, а серьезно он не болел никогда. Потому и целителей звать надобности не было, да и не любил их Рэми. Сам не знал почему, но затрясся при виде стройной фигуры, до самых глаз укутанной в темно-зеленую ткань.
А виссавиец, казалось, и не видел ничего, кроме плывшего по воздуху раненого. Глаза его баюкали изумрудный туман, с рук, порхавших над коконом, лилось зеленое сияние, сплетая в густую сетку нити свечения, а шаги его были настолько плавны и осторожны, что казалось — он не шел, а плыл по погруженному в задумчивость коридору.
Рэми не успел очнуться, как Брэн толкнул его глубже в тень, будто боялся чего-то. А в зал выплыл новый раненый. И сердце защемило при виде скрытого под кровавой пленкой лица, стиснутых до скрипа зубов и судорожно ходящей груди. Почему так тоскливо? Будто там, в коконе целительной магии, лежал кто-то хорошо знакомый и такой родной?
Рядом с этим раненным шли сразу два целителя. И кокон его окружающий был гораздо ярче, интенсивнее, но это все равно не помогало до конца — и не успели целители сделать и пары шагов, как раненый забился в судорогах и вдруг застонал, выдавив:
— Мой архан!
Рэми, забыв обо всем на свете, шагнул вперед и вздрогнул, когда на плечо его легла тяжелая рука:
— Тут ты ничем не поможешь, — шепнул ему на ухо невесть откуда показавшийся Занкл. — Идем со мной, мальчик. Маг будет жить... как и остальные дозорные. А ты мне в другом месте понадобишься.
Маг?
Рэми развернулся к двери, а раненый вдруг застонал. Глубоко, тоскливо, и стон его эхом отозвался в и без того кровоточащем сердце.
— Рэми, — вновь позвал Занкл, тихо позвал, почти мягко, и от мягкости его стало боязно, а внутри шевельнулся червячок сомнения. Будто Занкл что-то не договаривал и Рэми даже догадывался что:
— Почему у него желтые татуировки?
— А это тебя не касается, — уже гораздо грубее ответил Занкл. — Будь хорошим мальчиком и сосредоточься на другом. С Жерлом ты справлялся, может, и с этим справишься.
Рэми очень засомневался, что справится, когда это он со столичными арханами справлялся?! Но Закнл уже и не спрашивал: открыл дверь и почти грубо толкнул Рэми внутрь. И заклинатель привычно упал на колени, сложил на груди руки и уткнулся лбом в затейливо вышитый ковер.
Скрипнули половицы под тщательно вычищенными сапогами Занкла. Мягкой трелью залился за окном соловей, разбилась о дверь тяжелая чаша. Один из осколков прошил рукав туники, чуть задев кожу, но Рэми даже не шелохнулся, хоть мысленно и клял старшого.
— Мой архан, — пытался урезонить дознавателя дозорный.
Но в ответ ему раздалось лишь едва слышное шипение:
— Ты хоть понимаешь, что натворил?
Сколько муки в этих словах... Рэми сжал пальцы в кулак и застыл, оставаясь неподвижным. Теперь нельзя шевелиться. Нельзя, чтобы тебя заметили... нельзя.
Проклятый Занкл, зачем ты меня сюда притащил?
***
Вопрос повис привкусом горечи.
Майк тяжело дышал, краем глаза замечая высокие, до потолка книжные шкафы, тяжелый письменный стол, стоявшую на нем статуэтку богини удачи. Несмотря на распахнутые настежь окна было душно, а в груди поднимался волной страх. Нет, этот дозорный не понимал. Арман узнает о ранении Лиина и будет буря.
Ну почему? Майк помнил, как вошел в портал, и как шагнули следом маг и дозорные. А дальше должно было быть легко: пустота под ногами, восторг, когда мелькнут и погаснут вокруг звезды и другая арка. Все! А были боль, скрутившая внутренности, короткое заклинание Лиина да укутавшее их всех, и дозорных, и Майка, сияние силы.
Но маг был силен и слишком слаб одновременно. Потому, когда их вытолкнуло из портала, Лиину досталось больше всех. А Майк... А что Майк? Лишь порванная туника и пара царапин! Ради богов, Лиин! Ну зачем? Узнает Арман, и царапинами точно не обойдется!
Хорошо, если закончится поркой на конюшне, а не изгнанием. И все из-за кого? Из-за тупицы провинциального мага, который даже портала на другой стороне открыть не смог! А старшой, что должен был их встретить, еще смел оправдываться:
— Ты же знаешь, портал ставили столичные маги. Наш маг его испортить не мог, сил бы не хватило... знаешь, так почему винишь?
Почему? Если не они, так кто? Да и зачем, чтобы остановить Майка? Да кто такой Майк, чтобы его останавливать?
Но слова дозорного задели. И Майк, вместо того, чтобы и дальше поддаваться гневу, начал думать. А что, если Занкл прав? И кто-то чужой подготовил ловушку... только не для Майка же... Не для Майка, так для кого?
Солнечный свет раздражал. Отражался от стола, бил по глазам. Гнев будто рукой сняло. В голове прояснилось и разложилось по полочкам. Мысли цеплялись одна за другую и привычно складывались в прочную цепочку. И Майк начал понимать...
— Портал готовили для Армана? — уже гораздо спокойнее спросил он, отворачиваясь к окну.
А там непривычная для горожанина зелень. Успокаивающее покачивание зеленого моря, коричневые дорожки, трава до пояса. Витиеватая лента реки с переброшенными через нее мостиками. Как давно он не был в деревне? Как же ему захотелось вниз, на свежий воздух! Подальше от этой духоты и пыли!
— Да, — ответил, наконец, Занкл, и в его словах послышался скрытый страх. — Арман должен был пройти через портал. Был слаб после покушения, но все равно настаивал на возвращении в столицу... другую арку для него создал и провел его сам телохранитель повелителя... ты же не хочешь сказать...
— А что я могу сказать? Мага, что покушался на Армана во время церемонии, вы так и не нашли, не так ли?
— Среди гостей его не было... мы проверили. Никто из них не обладал тем же голосом, что вытянул Тисмен из памяти Армана.
Тисмен вытянул.
Майк усмехнулся. Впрочем, оно и понятно, кто же допустит обычного мага к допросу главы северного рода и старшого столичного дозора? Наверняка, те воспоминания подчистили... Впрочем, без наверняка, Майк в них заглядывал еще в столице и сразу же понял, что там многого не хватает. Слишком многого. И посоветоваться же не с кем: Лиин умирает, а доверять тут больше никому нельзя.
Арман его убьет. Точно убьет.
И если ему доложат, прикажет сразу же возвращаться в столицу. Если только...
— Ты и твои люди не будут докладывать о происшедшем Арману. Я сам доложу, позднее.
Старшой пытался возразить, но разум Майка уже плел сеть доводов и нужные слова рвались на язык сами:
— Этот мальчик, которого отсюда вынесли — близкий друг Армана. Или ты думаешь, он просто так в дозоре оказался, несмотря на то, что рожанин? И если старшой узнает, насколько он плох, рванет сюда сразу. А так как арка до сих пор может быть опасна...
— Мои люди проверят! Или откроют другую!
— Ты сам говоришь, что твои люди слишком слабы. А виссавийцы сказали — это чудо, что мы остались живы. Хочешь угробить главу северного рода, вперед, беги с докладом. Но ответ перед повелителем будешь держать сам. А ты знаешь, как скор Деммид на расправу.
Майк не был уверен, что скор, но Занкл задумался, и это было хорошо. Только бы убедить старшого, себя он убедит позднее. Потому что виссавийцы сказали, Лиин вряд ли дотянет до утра, слишком далеко за грань зашел, чтобы Майка и остальных из портала вытащить. А если Лиин умрет, Арман не простит. Того, что не мог попрощаться с другом — не простит тем более. Но если старшой рванет сюда...
— Надо звать высших магов, чтобы проверили все порталы, ведущие в замок, — и даже правда ведь, горькая правда, — а пока проверят, Лиин...
Скорбное слово застыло на губах, залитый солнцем кабинет покачнулся перед глазами, и Майк в бессилии опустился в кресло. Боги, что он творит?
— Я сделаю все, что прикажешь, — тихо ответил Занкл, — но Лиин не умрет.
— Если бы...
— Лиин не умрет, мой архан, — уверенно ответил старшой. — Я прикажу тебе принести поесть, ты должен набраться сил. А когда маг выкарабкается, а ты вернешься в замок не с пустыми руками, думаю, что старшой забудет о твоей неудаче. И еще... я не думаю, что Арман настолько безжалостен, насколько думаешь. Я работал с ним некоторое время. Старшой твой справедлив. Лиин его друг, правда, но разве ты виноват? Лиин всего лишь сделал свою работу... спас тебе жизнь. Именно за этим его к тебе и приставили, помни об этом.
Майк слишком хорошо помнил. И когда старшой ушел, потянулся к стоявшей на столе чаше... пустая. А кувшин слишком далеко, у самого окна. И вставать так не хочется, что скулы от бессилия сводит.
— Проклятие! — выдохнул он. — Даже напиться не могу!
Но вставать не стал. Не хотелось. И будто в ответ на его слова за столом кто-то пошевелился, и с пола поднялся темноволосый слуга. Худой, даже странно худой для его возраста, и глазищи-то какие: как глянул, так сразу почему-то сердце ухнуло. Раньше, чем Майк слово успел сказать, взял чашу и наполнил ее до самых краев ароматным напитком. Аромат Майка сейчас интересовал мало, как и то, откуда взялся слуга, главное, чтобы напиток был покрепче! Чтобы забыться и поскорей.
Напиток и в самом деле оказался крепким, в голове сразу же помутнело. И вторая чаша пошла за первой, потом третья, и... Майк уже не считал. Пил, пил, не чувствуя вкуса. И говорил, сам не зная, зачем:
— Рад?
— Чему рад, мой архан? — ответил через туман спокойный голос, и дрожащие пальцы нащупали новую чашу. На этот раз не полную... наверное, боялся, что Майк прольет вино на их дорогой ковер. Ничего... сейчас Майк им тут еще больше напачкает.
— Тому, что я в такой...
Грубое слово задохнулось иканием. Чаша чуть было не выпала из пальцев, но слуга был быстрее: поддержал, отобрал, поставил чашу на стол. Не дотянуться же... Не. Дотянуться!
— Отдай!
— Сейчас, мой архан, — тихо ответили откуда-то издалека, и Майк вдруг улыбнулся, забыв, что требовал совсем недавно.
— А голос у тебя приятный...
— Спасибо, мой архан.
— За-бав-ный... — по слогам выдавил Майк, и рассмеялся, довольный, что у него получилось.
— Я позову вашего хариба.
— Нету тут моего хариба, — еще громче засмеялся Майк, поднимаясь на ноги. В столице остался... жаль и не жаль, а то и его пришлось бы вытаскивать...
А что, не смешно? И этот шатающийся кабинет — смешно. И испуганная рожа рожанина — смешно. И даже болезнь Лиина...
Проклятие, Лиин! Стало вдруг дурно. И ноги отказались держать, но рожанин опять был рядом. Подставил плечо, почти взвалил на себя и поволок из кабинета.
— Куда? — запротестовал Майк и уже собрался вырваться, как услышал спокойное:
— Спать, мой архан. Завтра будет лучше.
И поверил. Потому что хотел верить. И слышал, как вздохнул где-то рядом Занкл:
— И когда успел? Отнесите его в спальные покои! И охрану приставьте. Рэми, сегодня останешься в замке.
«Охрану... что там охранять? Меня шоль? Так сдохну и всем хорошо будет, точно хорошо», — подумал Майк, погружаясь в мягкий сон.