10. Майк. Смерть друга - 2
В своей комнате он, как и ожидалось, заснуть не смог: долго лежал на кровати и вертел в пальцах сгусток магии. Рассматривал золотые монеты в грязи... вдыхал уже, казалось, въевшийся в одежду и волосы запах травы и древесины, вставал с кровати и ложился, не находя покоя.
Где, где он уже подобное видел, боги? Уже к полудню, едва не падая с ног от усталости, он приказал подать карету. Настороженные дозорные повиновались, но и без сопровождения не пустили. Но что Майку их сопровождение? Хотят тащиться следом, так ради богов, к чему дураков останавливать?
На улице было жарко до умопомрачения. В карете пахло пылью и нагретой солнцем тканью, плясали в воздухе пылинки, и все плыло от раскаленного до звона воздуха. Майк откинулся на обитую темным бархатом спинку сидения, желая только одного — хоть немного забыться в полудреме, но даже этого ему не дали: скрипнула дверца, и кто-то мягко сел напротив.
От удивления Майк открыл глаза. Обычно дозорные сопровождали карету верхом, в «душную коробку», да еще в такую жару, лезть не спешили, но незнакомый парнишка, наверное, дозорным не был — слишком хлипок с виду, зато, подсказало что-то внутри, был магом.
Занятным магом. Обычно маги гордились своим даром, считали себя высшими созданиями, а этот был, напротив, скромным, незаметным. Если бы Майк не видел его в казармах, подумал бы, что это чей-то хариб, но правую сторону шеи юноши не украшала вязь тени архана, а татуировки на запястьях поблескивали... желтым.
— Ты рожанин? Тогда почему сел в карету без позволения?
Экипаж тронулся, зацокали по мостовой копыта, в окна влетел густой конский запах — верховые повели лошадей по обе стороны кареты. Вновь дико захотелось спать, так, что глаза сами сомкнулись.
— Вас это оскорбляет, мой архан? — донеслось через вязкую дремоту.
Майк пожал плечами, вновь откидываясь на спинку сиденья. Душно-то как, проклятая жара!
— Нет, — ответил он, и даже сказал правду. — Я просто хочу знать, зачем ты здесь?
— Я новый маг в отряде, — Майк насторожился: тело Эзра остыть не успело, а уже новый маг? Да еще и рожанин? — И мне приказано вас сопровождать.
«Впрочем, — подумал Майк, погружаясь в тяжелый сон, — все равно кто сопровождает, главное, чтобы работать не мешали».
Поспать удалось совсем немного. Липкий от пота, Майк, казалось, только глаза закрыл, как карета резко остановилась и подбежавший мальчишка приветственно распахнул дверцу, выпуская гостей наружу.
От яркого света заболела голова. Школа, которую Майк покинул так давно и так недавно, белела полукруглым свежеокрашенным зданием. Растили колючие шары каштаны, переливался долгожданной прохладой фонтан, и вокруг царила сонная жаркая тишина.
Все ученики разъехались по домам на каникулы, и знакомые до последней трещинки коридоры излучали вязкую сонливость. Майк помнил их другими: шумными, вечно праздничными. Помнил девчонок, сидящих на широких подоконниках, запах сочных яблок, которые ученики грызли во время переменок, новые насмешки подкравшегося брата...
Теперь пустые коридоры казались шире, светлее. Солнце через огромные окна золотило стены, мягким перестуком отдавались шаги, бренчало оружие идущих за спиной дозорных. Темными росчерками ступенек ложилась под ноги лестница, мягкой прохладой отзывался подвал библиотеки.
Майк толкнул резную дверь, вошел внутрь и замер на пороге, скользя взглядом по уставленным книгами полкам. И тотчас поднялся из-за стола, пошаркал ему навстречу старый библиотекарь.
А ведь он, казалось, не изменился — изменился Майк. И если раньше неповоротливый библиотекарь гонял несносного мальчишку, чтобы тот не попортил редких книг, то теперь расшаркивался и лебезил, чуть ли не руки целовал. И в тайный раздел библиотеки «уважаемого дознавателя» проводил покорно и даже вышел, оставив среди запылившихся стеллажей. Дозорные остались снаружи, а вот маг-рожанин, назвавшийся Лиином, упрямо пошел следом.
Лиин Майку не мешал. Он был тихим и незаметным, как нельзя подходившим к царившему вокруг полумраку. И в то же время настолько... свежим, что даже спать не так хотелось и перед глазами не стелилась предательская пелена. Спать нельзя. Пока нельзя...
Солнце едва пробивалось через пыльные окна. Майк шел между стеллажами, проводил по корешкам пальцами, собирая на них пыль, и всеми силами пытался вспомнить. Сколько раз он тут был? Всего раз. В страхе прокрадывался меж заставленными книгами полками, жадным взглядом выбирал, с чего бы начать, молил богов, чтобы его выбор был правильным, потому что думал, что другого шанса не будет.
Наверное, выбор был правильным. Хотя тогда, просидев за кражу неделю на хлебе и воде, Майк так не думал. А теперь он мог взять тут любую книгу, но молился о том, чтобы найти ту единственную. Насмешка судьбы-злодейки — все появляется в руках так не вовремя...
— Дайте боги, чтобы ее вернули на место, — прошептал он, доходя до самого окна. — Только где же это место?
— Тут, — ответил Лиин.
Он остановился возле полки, мимо которой только что прошел Майк, и взял с нее небольшой ничем не приметный томик:
— Эта книга побывала в ваших руках. Может, ее вы ищете?
— А ты на диво полезен, — усмехнулся Майк. — И обращайся ко мне на ты, маг. Если ты должен прикрывать мою шкуру, иначе и быть не может. А то, что ты рожанин, — он выразительно посмотрел на полускрытые рукавами татуировки, — меня волнует мало.
— Хорошо, Майк, — мягко, чуть застенчиво улыбнулся Лиин, отдавая тонкий томик.
И дознаватель забыл о Лиине, направившись к выходу и листая тонкую книгу, пытаясь найти среди пожелтевших страниц нужную. Он чуть было не врезался в стену, но Лиин вовремя поймал его за локоть. Майк прошел в придерживаемую подоспевшим дозорным дверь, что-то буркнул в ответ на поклон библиотекаря, даже не заметил, как сопровождение молча двинулось следом.
В карете он продолжал искать. Искал и в казармах, усевшись с ногами в кресле. Общая зала жила своей жизнью: летел ветерок через распахнутые окна, сновали туда и сюда дозорные. Стучали тарелки и кружки, далеким жужжанием казались чужие голоса. Пахло мясной похлебкой и свежесвареным пивом, но есть совсем не хотелось. Хотя Майк уже и не помнил, когда ел в последний раз. Постепенно густел, набираясь вечерней зрелости, солнечный свет, а на листьях заглядывающей в окна яблони засверкала роса.
Майк оторвал сонливый взгляд от яблони и вновь уткнулся в книгу, пытаясь сосредоточиться на расплывающихся перед глазами строчках. Отчеты, бесконечные отчеты... В другое время он бы почитал с удовольствием, но теперь ему необходим был только один. И когда взгляд напоролся на нужный, Майк глазам не поверил. Неужели оно?
***
В результате тщательных допросов слуги демона выдали, что жрецов Шерена, его излюбленных детей, было тринадцать. Никто и никогда не видел их лиц, никто не знал их имен.
Избирал жрецов самолично Шерен, он же принимал из их рук жертвы, он же исполнял любые их капризы. Жертв жрецы выбирали из одаренных, лучше всего — высших, магов. Мучились избранные долго — от пары часов до пары дней, в зависимости от жреца и мага, а после смерти превращались в искаженные до неузнаваемости мумии.
Раны их сочились зеленой жидкостью, по запаху напоминающей сандал, и подобно гирлянде были соединены от лодыжек до горла спиралью глубоких борозд. Все внутренности исчезали, тела напоминали сухую полую коробку, в которой не было ни крови, ни магии.
Кости жертв оказывались ломкими, при малейшем нажатии рассыпающимися в прах. Рты их были перекошены в крике, а гортань исполосована глубокими ранами, временами раздиравшими горло насквозь. Руки и ноги скрючивались в судорогах, на груди виднелся явственный рисунок ребер, между лопаток находилось небольшое звездообразное отверстие, будто что-то с силой выбиралось из жертвы наружу.
Подойти к ним двое суток после смерти было невозможно даже для слабого мага — так укутывала их аура смерти и ужаса.
После смерти Шерена жертвоприношения прекратились, а жрецов так и не нашли.
Всего жертв за время правления демона было 235. Полный список находится в архиве, в свитке под номером АДМ145876.
***
Сонливость как рукой сняло. Майк заложил страницу невесть как оказавшимся в пальцах платком, вскочил на ноги и схватил лежавший на скамье плащ, крикнув:
— Лиин! Мы едем в архив!
И замер вдруг, поняв, что в зале тихо. Слишком тихо. Воспаленный взгляд остановился на сидевшем за столом Армане, по позвоночнику пробежал холодок: старшой почти никогда не спускался в общую залу. И вместе со своими людьми за столом сидел крайне редко. Не потому что ими брезговал, а потому что ел он обычно на ходу и вечно был чем-то занят, а теперь, казалось, и не спешил никуда. Положил в пустую тарелку ложку, вытер губы и пальцы платком и невозмутимо протянул Майку руку:
— Книгу!
— Но Арман! — начал было Майк и осекся, наткнувшись на стальной взгляд.
Книгу пришлось отдать. И подождать, пока Арман внимательно прочтет текст, положит открытый томик на стол страницами вниз — так небрежно с ценной книгой! — и присядет на край стола, сложив на груди руки:
— Я тебя почему с допросов отпустил? Чтобы ты спал! Доконать себя хочешь?
— Ты не понимаешь... Если один начал убивать...
— ...то могут начать и остальные двенадцать, — закончил за него Арман. — Не один ты у нас умный, потому не надо работать за всех. Ты пьешь зелье, приготовленное моим харибом, и спишь, пока книжные моли в архиве прочешут отчеты других дозоров и найдут подобные убийства. А также свиток со списком жертв. И все это принесут тебе, отдохнувшему и выспавшемуся. Надеюсь, теперь все ясно и в третий раз мне повторять не придется. Или приказать тебя усыпить магией? Лиин...
— Нет, мой архан, — смирился Майк.
Ему и в самом деле хотелось спать, и Арман был прав. Только к чему такая забота?
Под холодным взглядом старшого Майк опорожнил чашу и подумал вдруг, что, наверное, зелье ему вовсе ни к чему. До своей комнаты он бы не дошел — вовремя появившийся хариб подставил ему плечо, втянул в спальню и уложил на кровать.
Солнце слепило сквозь закрытые веки. Зашелестели шторы, в комнате резко потемнело. Хариб осторожно снял с Майка грязные сапоги и только тогда дознаватель с ленивым ужасом понял, что так и не поменял одежду после тех трущоб. Наверное, от него страшно несет. Но он уже третьи сутки не спит... Потому все равно. Так даже и лучше, боль потери не ест душу, а только свербит... ожидая, пока появятся силы. Он и не заметил, как его раздели, обтерли влажной тканью и укутали в одеяло.
Эзр, я найду твоего убийцу...
Чего бы мне этого ни стоило, найду, слышишь?
И сквозь сон показалось, что Арман вошел в его спальню и некоторое время стоял рядом... будто старался хоть немного успокоить расползавшуюся по душе боль.
Почему все так?