6. Аланна и Арман. Побег - 2
Ветер поднялся столь сильный, что по дороге чуть карету не опрокинуло. Арман откинулся на спинку сидения и спокойно смотрел, как светловолосый Этан вздрагивал от каждого скрипа. Наверное, боялся, что одно из деревьев упадет прямо на них и проломит хрупкую крышу экипажа. Или что горячие кони понесут...
Кони... Арман с удовольствием поехал бы на Искре, а не трясся в этой коробке, но ему было велено вызволить из-под домашнего ареста и забрать Этана. И присмотреть, чтобы с драгоценной собачкой принца чего бы ни случилось. Мол, сейчас все друзья Мираниса...
Скорее боги превратятся в людей, чем Арман позволит приставить к себе охрану. Но к Этану, увы, придется. И выполнить приказ повелителя — близко не подпускать шаловливую собачку к принцу — тоже придется. А где ж это лучше сделать, как не у себя дома?
Ветер слегка приутих, будто позволил им выйти из кареты. Этан взбежал по ступенькам первый, застыл на миг в распахнутых настежь дверях, а потом вошел внутрь, под высокие своды обширного зала.
— Хорошо у нас дозорные живут! — прищелкнул он языком, посмотрев на расставленные по второму уровню статуи богов, на искусной работы белоснежные гобелены и мягкий перелив светильников в зеркальных стенах.
— Не дозорные, а глава богатого рода, — поправил Арман, отдавая Нару влажные перчатки и подзывая слугу:
— Проводи гостя в его комнаты, — то, что они приехали не с парадного входа, Арман объяснять не стал: продираться через толпу просителей сейчас не хотелось. И показывать Этана не хотелось. Иначе собачке принца долго придется отмываться от неприятных слухов: люди в отчаянии часто видят то, чего не было. Например, просителя, которого пропустили вне очереди.
— А ты? — обернулся Этан с видимым беспокойством.
— А я займусь своими дозорными, — криво усмехнулся Арман. — И своим родом. Видишь ли, роскошь принято отрабатывать.
Этан лишь пожал плечами, излишне, на вкус Армана, узкими для мужчины, и направился в гостевые покои по выложенной ковром лестнице. Впрочем, Арман не обманывался внешней хрупкостью гостя — он видел Этана на тренировочном дворе, чувствовал в мальчишке змеиную гибкость и слышал о победах на «тайных» дуэлях. Официально дуэли запретили, а неофициально поговаривали...
Много чего поговаривали. Еще больше было положено на стол Армана и прочитано тихими вечерами, а после отправлено в тайник или в огонь: репутацию Мираниса и его друзей Арман берег, как собственную. Да и не видел ничего плохого в «развлечениях» молодого повесы. Девок он силой не брал — они сами к нему шли в постель, на дуэль никого не вызывал — его вызывали. А если делали все сами, то и о последствиях должны заботиться сами. Не маленькие уже.
— А можно мне с тобой? — остановился на середине лестницы Этан.
На этот раз плечами пожал Арман. Он не понимал, что надо избалованному придворному в его кабинете, но спорить не стал. Может, так и лучше. Если Этан будет все время рядом, то и защищать его станет гораздо легче.
Уже не обращая внимания на гостя, Арман скинул на руки харибу тяжелый от влаги плащ и вошел в кабинет, кинув Нару:
— Сначала Майк. И ювелира позови.
Буря лупила в ставни, стены, и, казалось вот-вот ворвется внутрь: метнет горсть листьев в горные вершины герба, перевернет книжный — до потолка — шкаф; стряхнет бумаги, аккуратно сложенные на письменном столе. А еще взлохматит тощего секретаря, что вскочил и поклонился так низко, что чуть ковер не подмел жиденькими волосами.
Этан как-то сказал, что этот секретарь на мышь похож, на что Арман ответил:
— Мышь, не мышь, а служит хорошо.
Сам придворный на этот раз секретаря высмеивать не стал — небрежно выбрал толстый томик из книжного шкафа, взял со столика у дверей вазу с персиками и с ногами уселся в кресле Армана. Оно и к лучшему, мешать не станет.
Принятый в дозор мальчишка, мелкий и большеглазый, в кабинет вошел почти сразу, значит, ждал с докладом. Ждал уже, пожалуй, слишком долго: в карих глазах его плескалась сонливость, движения были замедленными, а на щеке отпечатался след от обивки. Наверняка уснул в кресле. Плохо. Арман не слишком-то любил, когда его люди сидели без дела.
— Рассказывай, — приказал Арман, показывая Майку на свободное кресло. Сам не сел — он уже и без того насиделся. — Мысленно.
— Не доверяешь? — усмехнулась собачонка принца.
— Тебе доверяю, — так же спокойно ответил Арман. — Но сейчас придет торговец, а ему нашего разговора слышать необязательно.
То, что торговцу доверялось больше, чем легкомысленному и болтливому Этану, Арман добавлять не стал. К чему ссориться с любимцем Мираниса? А любимец уселся поудобнее, уложил книгу на коленях, и, казалось, полностью погрузился в листание страниц. Даже не заметил, как Нар прикрыл его ноги теплым пледом.
«Как вы и приказывали, мы опросили всех в доме веселья, — начал Майк по знаку Армана. — Рассказы гостей лишь подтвердили мои догадки. Жертву там видели нечасто, потому как золота у него не было, но в последнюю седмицу он начал заваливаться туда регулярно. Много пил, по пьяни болтал, что встретил старого друга, который оказался очень щедрым...»
За окном что-то громыхнуло, взвился фонтаном огонь в камине и вновь свернулся алым потоком на черных поленьях. Арман взял с полки еще несколько книг, положил их на стол возле Этана, чуть подвинул к гостю светильник. Этан кивком поблагодарил за заботу, запустив в камин косточкой персика.
«А говоришь, что ничего интересного. Узнай, с кем дружила наша жертва в школе», — Арман обернулся на тихий, скорее похожий на поскребывание, стук в дверь и взглядом приказал Нару впустить гостя. Гостем, как и ожидалось, оказался стройный молодой торговец, от одного вида которого у Этана глаза заблестели:
— Да будет благословенным этот вечер, мой архан, — торговец изящно поклонился сначала Арману, потом его гостю, Майку, харибу и даже секретарю. — Изволите взглянуть?
И аккуратно положил на стол что-то плоское, завернутое в темный бархат. Откинув тяжелую ткань, жестом пригласил Армана подойти поближе. Этан тихо ахнул, Арман приказал Майку продолжать и подошел к столу, чтобы рассмотреть крепленные к темной ткани украшения. Сапфиры, рубины, бриллианты..., но все не то.
«Уже узнал, мой архан, — продолжил Майк, и Арман кивнул, невольно улыбаясь. Перелив камней завораживал. Торговец знал, что принес, знал и как это подать — темная ткань, мягкая игра света в искусно обработанных гранях... — Семейство жертвы было совсем недавно богатым. Но лет десять назад умер их глава, и оказалось, что после его смерти в казне осталось совсем немного золота и многочисленные долги».
— И ты не боишься с этим ездить? — тихо спросил Этан торговца.
— Это искусно сделанные копии, — спокойно ответил тот. — А где оригиналы, неизвестно даже мне. Я всего лишь младший сын младшего сына, мне не доверяют таких тайн.
— Но даже эти копии стоят немало, — тихо ответил Этан, и торговец подтвердил:
— Немало. Работа магов-ювелиров тоже не столь и дешева. Некоторые арханы закладывают нам оригиналы своих украшений и заказывают такие вот искусные подделки. Если вы будете нуждаться в деньгах...
— Типун тебе на язык, — вздрогнул Этан. — Мой род богат, и будет лучше, если наши родовые драгоценности избегут ваших шаловливых ручек.
— Колье вашей матери из рубинов...
— ...обойдешься, — беззлобно оборвал его Этан. — Однако вижу, что твои вещички не хуже...
— Не хуже, — спокойно ответил торговец и осторожно заметил, когда Этан потянулся к янтарному колье — кабошону в затейливом обрамлении нанизанных на нити камней, — прошу вас не трогать. Хоть это всего лишь копия, защита у нее очень сильная. И слушается только меня. Что вы хотите посмотреть? Если изволите, я подам.
— До чего же ты недоверчивый, — пожал плечами Этан.
— Прошу прощения, мой архан. Люди в жажде золота становятся дивными. Иногда очень дивными... даже арханы.
Торговец аккуратно взял заинтересовавшее Этана украшение, и на миг бархат вспыхнул синим светом, а по комнате разнесся пряный аромат магии. Дорого, наверное, обошлась эта защита. Впрочем, от самого известного в Кассии рода ювелиров иного и не ожидалось.
Арман поймал равнодушный взгляд Майка и ответил дознавателю: «Очень частая история. Дай продолжу. До смерти отца у жертвы было полно друзей, после — он стал изгоем».
Майк кивнул, Этан взял поданое торговцем янтарное колье, и по зачарованному взгляду гостя Арман вдруг понял, что подарок он уже выбрал. Этан мог быть легкомысленным, но в его вкусе Арман не сомневался, как и в том, что Аланну подарок обрадует: он так подходил к янтарному браслету, с которым сестра не расставалась.
И Арман вдруг вспомнил, как в первый день приезда Аланны браслет порвался. Вспомнил, как горько она плакала, как он сам собирал медовые бусинки, сам помогал новоиспеченной сестрице нанизывать мелкий, необработанный янтарь на кожаные ремешки. Он так и не спросил, почему это незатейливое украшение Аланне так дорого, но знал, что колье к браслету ей понравится. Даже цвет кабошона был такой же, как и на браслете — глубокий, медовый, завораживающий.
— Отложи это, — приказал Арман торговцу и, уже особо не выбирая, показал на нитку крупного жемчуга, небольшой дар для любовницы. — И это тоже. Завтра жду оригиналы, мой хариб передаст тебе золото.
— Да, мой архан, — быстро собрался торговец. Этан с разочарованием во взгляде вернул ожерелье и вновь с ногами уселся в кресле, продолжая есть забытый на время персик. Тихо щелкнула за спиной торговца дверь.
«Потому к выпуску из школы друзей у него, думаю, не осталось, — продолжил Арман, — бедность — это страшный порок в наших кругах. Непростительный».
«Один остался, — ответил Майк. — Поговаривали, что у него до самого выпуска был очень влиятельный покровитель. Кто — не знали, но трогать его боялись. С обидчиками часто случались странные... неприятности, — Майк споткнулся на слове „неприятности" и далее продолжил более спокойно, — но после выпуска его пристроили на тепленькое местечко и на пару лет о нем забыли».
«На пару лет? — переспросил Арман, подвигая поближе к Этану вазу с фруктами. — Я хочу увидеть список людей, которые учились в его школе или жили по соседству. Всех, кто мог бы быть с ним связан».
Этан принялся за новый персик, продолжая листать принесенные Наром книги.
«Здесь, — Майк подал Арману несколько исписанных листов и продолжил: — Мы продолжаем проверять каждого из них. Двое погибли в дуэлях, один свалился с лошади и свернул шею, трех убили на тренировках, один погиб у предела в атаке оборотней, еще пара...»
«Вижу, что здесь все описано, — ответил Арман, просматривая поданные ему бумаги. — И много знакомых имен... некоторых я знаю лично, некоторых тебе лучше не трогать, я их сам проверю. Вернешься ко мне утром, я сделаю пометки — кого будешь проверять сам, кого оставишь мне, к кому пошлешь кого-то из дозора... и еще...»
Арман сложил бумаги в папку, отпустил секретаря и внимательно посмотрел на расслабившегося было Майка: «Слышал, что ты отказываешься от сопровождения и все порываешься ходить один?»
Майк вздрогнул. Встрепенулся, сразу почувствовав что-то интересное, Этан. И буря, на некоторое время забытая, вдруг ударила в закрытые ставни.
«Мой архан, — побледнел Майк. — Я не думаю, что мне нужен дозор... без них проще остаться незаметным...»
Этан перевел вопросительный взгляд с застывшего Майка на Армана. Ему явно было любопытно.
«Я дам тебе людей поделикатнее, которые умеют оставаться в тени», — спокойно ответил Арман, открыв их разговор и для Этана. Пусть послушает, если ему так интересно.
Ветер взвыл так, что на миг стало тревожно до невыносимости, и вновь утих, будто притаившись. Едва слышно шуршало перо, которое навостривший ушки Этан мял в пальцах, поскрипывал уставший от бури дом.
«Я привык работать один...» — возразил Майк, и явно довольный Этан откинулся на спинку кресла, не спеша выдавать свое участие в разговоре.
«Тогда привыкай работать вместе с кем-то».
«Я умею себя защитить...»
«Да что ты?» — искренне удивился Арман и обернулся к вновь заскучавшему гостю, да так, чтобы Майк его не слышал: «Этан, покажи моему человеку, как он может себя защитить. Только не покалечь, он мне еще живым пригодится».
Этан оставил перо в покое, посмотрел оценивающе на Майка, хищно улыбнулся. И медленно, явно смакуя каждое движение, поднялся с кресла.
И все же зверь. Охочий до крови, осторожнее надо с ним, но сейчас его кровожадность даже на руку.
Почувствовав неладное, Майк попятился к двери. Явно пытался поймать взгляд Армана, но Арман был «занят», продолжая рассматривать принесенные дознавателем бумаги. Тихо скрипнула дверь. Входивший с подносом Нар увернулся от падающего от удара Майка и, посмотрев на Армана, спросил:
— Ты ведь не пропустишь такого зрелища?
— Не пропущу, — ответил Арман, бросая на стол бумаги и выходя в слабоосвещенный зал.