3. Рэми. Прощание - 2
Белка радостно цокнула заклинателю, обернулся на скрип калитки дозорный.
— Я уж думал, что ты никогда не выйдешь...
Рэми лишь равнодушно пожал плечами, подходя к бочке с водой. Дозорный, поняв все правильно, взял со скамьи кувшин, набрал воды и полил Рэми на руки.
— Трудный денек выдался, не так ли? — чуть сочувственно спросил он.
— А ты будто не знаешь! — огрызнулся Рэми. — Или это не ваши люди медведицу ранили? Зачем? Ради забавы?
— Да брось ты, сразу ради забавы, — примирительно выдохнул дозорный, поставив кувшин на место и подавая Рэми тунику. — Я знаю, что ты зол, но и ты нас пойми, заклинатель. Один из гостей архана медвежонка в лесу увидел. Городской архан, мальчишка еще совсем, несмышленый, не знал, что, где медвежонок, там и его мамаша. Поиграться захотел... А мы не могли дать его ранить, прости уж. Получилось так.
— Получилось! — вскипел Рэми. — Сколько у вас «получаться» может? В прошлом году волчицу прибили, мне пришлось ее волчат выхаживать, в этом...
— Рэми, это всего лишь звери, — пытался успокоить его Занкл.
— Сами вы всего лишь звери! Если это все, уходи. Мне не нужны ни ваши слова, ни ваши извинения. Если хотите, чтобы я не злился, не убивайте без причины... волки и медведи вместе с вами лес охраняют, а вы!..
— Мы помним об этом, заклинатель. Всегда помним.
Помнят, как же! Заверещала, почувствовав гнев заклинателя, белка, зло каркнул на крыше ворон, грозной тенью навис над двором орел. Рэми направился к дому и остановился на крыльце, услышав:
— Не серчай, заклинатель, не из-за медведицы я к тебе пришел. Знаю, хлопот у тебя много с этим зверем, но дело у меня к тебе другое. Гораздо более важное.
Рэми медленно повернулся к дозорному и махнул рукой, попросив орла улететь, а каркающего ворона замолчать. Тихим шелестом пронесся по листьям ветер, вбежала по штанам Рэми, устроилась на плече белка, поглядывая на гостя темными бусинками глаз и хватая Рэми за черные волосы столь похожими на ручки лапками.
— Как я могу помочь дозору? — тихо спросил Рэми, погладив белку.
Просто так ведь Занкл бы не пришел. Сухой и мускулистый, он появился в отряде совсем недавно, прошлой осенью. И Жерл сразу предостерег людей, чтобы те при новеньком осторожнее были, потому что присылать нового воина в отряд, когда не просили, странно.
Рэми, как и старшой, чувствовал в Занкле некий подвох, как в стреле, лежавшей на натянутой тетиве. Но время шло, воин из чужого стал своим, и дозорные, вздохнув с облегчением, его приняли. Все, кроме старшого. Тот посматривал на Занкла косо, предупреждая Рэми, чтобы держался от дозорного подальше. И не думал поддаваться его обаянию. А обаянием Занкла наделили сами боги: дозорный, вроде, ничего и не делал, но нравился всем.
Заклинателя дозорный жаловал, может, даже слишком жаловал, все время провожая внимательным взглядом. Понапрасну не цеплялся, в лесу помогал без слов. Кровью архана не кичился, общей работы не боялся. Вместе они завалы на дорогах разгребали, вместе убирали упавшие на тракт деревья, вместе выслеживали озверевших прошлой зимой волков. И стали бы, наверное, друзьями, только Рэми избегал дружбы с арханами и, тем более, с магами. А магом Занкл, говорят, был неплохим.
Сила или магия была чем-то, чем имели право обладать только арханы, тем, чего Рэми не понимал до конца, но в глубине души побаивался. И с чем сталкивался всего несколько раз. В первый раз, когда ему на запястья надели кожаные браслеты главы рода. Тогда проводящий ритуал инициации молодой архан скользнул по поверхности души, но внутрь не заглянул. Будто ему было противно и неинтересно. А может, просто не умел.
Жерл умел. После случая с оборотнем вывернул душу Рэми наизнанку и показал, как на самом деле могут допрашивать магией. Рэми никогда не забыть ни стучавшего по ставням ночного дождя, ни скрутившей внутренности боли, ни унизительной, пригвоздившей к полу беспомощности. И слов старшого никогда не забыть:
— Никогда не попадайся на допрос к магам. Иначе та прожитая тобой сегодня боль покажется детским лепетом. Я ведь тебя пощадил... А допрашивал бы в полную силу... Потому не верь магам, они друзья опасные. Сегодня дружат, завтра — сам понимаешь.
— Понимаю, — выдохнул тогда Рэми, не в силах отдышаться.
Хотя не понимал ничего. С самого детства не понимал. Ни почему Жерл так о нем заботится, даже больше, чем о своих дозорных, ни почему помогает. Не в первый раз же помогает. Старается образумить, как глупого ребенка. Пытается сказать что-то важное, глядя временами так внимательно, испытующе. Пытается, но все равно будто чего-то боится, не в силах выдавить ни слова...
Но урок с оборотнем Рэми выучил отлично. С луком он больше не расставался. Особенно в последнее время.
А опасаться было чего: контрабандисты ходили через предел, как через прочный мост, а по деревне медленно ползли слухи. И об изувеченных телах в лесу, и о тайном клане, и о шипах какого-то демона. Слухи летели по приграничным селам, бередили души простых рожан, доходили и до дозорных.
Дозорные молчали. Но в последнее время в лесу появлялись чаще, да пить стали меньше... до сегодняшнего дня.
— Беда у нас, — едва слышно сказал Занкл, шагая к Рэми ближе. Будто боялся, что его услышат, и прошептал на ухо: — Старшой запил.
Рэми не ответил, внутренне похолодев. В первый раз он увидел Жерла пьяным лет пятнадцать назад. Помнил, как заливал тогда дом лунный свет. Как бились с глухим стуком о стену вещи. Как нестерпимо пахло хмельным и было страшно, очень страшно. А потом будто туман. Кажущаяся в полумраке черной веревка с петлей на конце, что качалась из стороны в сторону. Вправо-влево, вправо-влево. Жерл, стоящий перед Рэми на коленях, обнимающий его за пояс. И плачущий... Единственный раз тогда Рэми видел его плачущим. А еще он почему-то называл Рэми сыном и просил прощения.
После этого случая дозорные стали звать Рэми каждый раз, как Жерл напьется. Говорили, что только заклинатель может с ним сладить. Что до того, как Рэми появился в замке, Жерл во хмелю буянил, все крушил, мог кому и в глаз заехать, а теперь стал спокойным и ласковым, как котенок.
— Рэми? — выдернул из воспоминаний Занкл. — Идем, мальчик, ты нам сейчас нужен.
Мальчик? Рэми холодно улыбнулся. Уже десять лет, как глава собственного рода и заклинатель. И уже двадцать, как ходит по этой земле, а все еще «мальчик». Для Жерла, вот теперь и для Занкла.
Заскулил за спиной приветственно Клык, и, обернувшись, Рэми увидел сестру, что шла по тропинке с корзиной, полной темно-красных вишен. Занкл приветственно улыбнулся, потянулся к ягодам, но Лия высоко вскинула подбородок и быстро вбежала в дом.
— Что это с ней? — удивился Занкл.
— За кошку. На этот раз вы поймали нашу Мурку.
Дозорный лишь пожал плечами, выдав что-то не очень лестное о слишком впечатлительных женщинах. Рэми промолчал.
Убитая кошка была для дозорных символом удачи, висела на арке ворот перед казармами и обновлялась каждое полнолуние. Полуразлагающийся труп не нравился и Рэми, да кто его спрашивал?
Пару раз заклинатель даже пытался возразить, но то, что касалось суеверий, дозорные чтили свято. А посягать на святое не позволяли даже заклинателю. Только как Радону может быть мил такой «дар», Рэми понимать отказывался.
— Рэми! — явно начинал терять терпение дозорный.
Заклинатель встрепенулся, взял из дома и накинул на плечи плащ, а затем сказал Занклу:
— Погоди... медведицу до завтрашнего вечера усыплю. Не хотел этого делать, но...
Занкл кивнул. И позднее, как только Рэми вскочил за ним на коня, в нетерпении тронул поводья, пуская лошадь в галоп. И только тогда Рэми понял, насколько дозорный был с ним терпелив, насколько хотел побыстрее доставить «щенка Жерла» в замок.
Когда они доехали, уже пошел дождь. Высокий замок прятался за белоснежными башнями. Разбивали дорожную грязь копыта, кивнул им в знак приветствия, улыбнулся Рэми дозорный. Заскрипели цепи ворот, радостно крикнула сидящая на башне ворона, и взметнулись по обе стороны высокие стены.
Рэми не любил замок. За прятки за стенами, за обилие запахов и непривычную многолюдность. И лесные звери здесь всегда прятались, и не были такими приветливыми. А вот дозорных, чьи казармы ютились вдоль внешней стены, даже жаловал — ведь часть из них были его друзьями.
Боевой конь, предчувствуя отдых, устремился в казарменный двор, Рэми спешился, и пока Занкл справлялся с лошадью, стоял посреди двора и смотрел на кошку.
Жаль. Ласковая была, мышей ловила исправно, а теперь распятая висела на арке ворот, подставив ветру тугое, полное мертвых котят пузо. Амулет. Глупые суеверия. Мертвое тело, омываемое струйками дождя, что собирались под воротами в розоватую лужу.
Рэми передернуло. Даже отсюда чувствовал он ауру смерти и легкий привкус ужаса, а ведь он не был магом. Зато дозорные были, должны были чувствовать, понимать, да вот только ничего они не понимали. Не может быть это мило богам. Рэми откуда-то знал, что не может. И как во сне вдруг увидел туго натянутые нити, и скользнул по ним пальцами, вздохнув. Что-то ощутимо менялось вокруг, вертело в вихре дождя спокойный до этого мирок, смывало покой к ногам холодной лужей.
Рэми отвел взгляд от кошки, сглотнув комок тошноты. А Занкл скинул на плечи капюшон плаща, позволяя дождю намочить каштановые волосы, и поклонился начавшему затвердевать трупу. Наверное, с таким же уважением дозорные перерезали ей вчера горло. Что ж поделаешь — тяжело дается уважение арханов. Как и тяжело дается овце забота хозяина...
Входить в казармы и помогать дозорным внезапно расхотелось. Расхотелось ступать по земле, отказывающейся впитывать кошачью кровь. Однако Занкл уже закончил молиться, накинул на голову капюшон и вопросительно посмотрел на своего спутника. Явно ждал.
Преодолев приступ тошноты, Рэми поднялся по скользким ступенькам крыльца и вошел вслед за дозорным в общий зал казарм.
Изнутри пахнуло теплом и гарью. Дозорные понуро сидели за потемневшими от времени столами и вполголоса переговаривались, бросая красноречивые взгляды на закрытую дверь в глубине залы. За дверью что-то бухнуло, врезалось в стену, и подававший дозорным вино прислужник вздрогнул, уронив на пол деревянную кружку.
— Иди домой! — кивнул ему Занкл.
Тихо стало. Как на похоронном ритуале. Хлопнула дверь за спиной едва знакомого мальчишки-прислужника, взгляды мужчин на миг скользнули по Рэми и отпустили, а Дан, один из молодых дозорных, протянул заклинателю чашу с теплым вином.
— Холодно сегодня.
Рэми отпил слегка вина, утонув в пряном тепле, но особо с хмельным не усердствовал. Знал, что ясность в мыслях еще может понадобиться.
— Нечисть женится, — подтвердил Занкл, скидывая на скамью мокрый плащ и подходя к огню.
— Ты так и не объяснил, что было в приказе, — внезапно зашипел молодой поджарый воин, Айрон, и стукнул кружкой так сильно, что вино разлилось по грубо сколоченному столу.
Зря они прислужника прогнали, теперь к утру здесь так вонять будет, не продохнешь.
— Прав был Жерл, нельзя тебе, падле, доверять, — продолжил Айрон. — А теперь что? Настучишь? Или уже настучал?
Рэми скривился: склок дозорных наблюдать совсем не хотелось.
— А ты меня, брат, не суди... — усмехнулся Занкл, усевшись на скамью. — Завтра сам все узнаешь. А сейчас хлопоты у нас другие. И гость, если ты не заметил. Которому о нашей вражде знать совсем не обязательно.
Как будто Рэми и раньше не знал. Хотя нет, не знал. Думал, что Занкла в отряде уже своим признали, а вот оно, оказывается, как.
Айрон хотел вскочить со скамьи, но более опытный, уже начавший седеть сосед удержал его, заражая спокойствием:
— Не враги же мы. К чему эти слова, Айрон?.. Или нашего брата не уважаешь... Или имеешь серьезный повод для неуважения?
Айрон умолк. Понуро налил в чашу вина, выпил залпом и неприязненно глянул на спокойного Занкла.
— Странно все это, — прошептал он. — Предел каждый день прерывают, в столице от злости на стенку лезут, а ты приказы тайные получаешь... и от кого же, а?
— Не обращай внимания, Рэми, — заметил Дан. — День сегодня трудный, вот и бесятся все.
Рэми кивнул, поставил на стол незаметно опустевшую чашу и вслед за Занклом бросил тяжелый от влаги плащ на скамью. Сразу стало почему-то зябко. И тихо. Все дозорные, будто забыв о ссорах, смотрели на «щенка Жерла» и ждали. Что он успокоит старшого ждали — чего же еще? Рэми пожал плечами и вышел в боковую дверь, за которой продолжало что-то биться об стены.