2. Арман. Убийство - 2
Вокруг сгустилась тишина. Матово светилась под первыми лучами солнца мостовая, тянуло от реки сыростью. И Майк вдруг понял, что кроме них и дозорных на улице опять никого нет. И тихо как..., а ведь улица должна была уже просыпаться, кишеть прохожими, да замерла от страха, пережидая.
И в голове становилось пусто и гулко, как после выговора брата. Дознаватель? Майк опустил голову. Значит, не как воина его сюда брали... как... осознание пришло не сразу. Как и то, что Арман уже говорит не с Джоном:
— Слышал, что ты был достаточно успешен в школе, — Майк вздрогнул, понимая как ошибся. Арман его взял вовсе не потому, что брат попросил. И от этого осознания стало хорошо и страшно одновременно. — И учителя тебе давали хорошие характеристики. Говорили, что ты смышлен, начитан, что малый магический дар компенсируешь отличной памятью, хорошей реакцией и наблюдательностью.
Майк сжал зубы, чтобы не вздохнуть. Это все про него? Это слишком хорошо, чтобы было про него. А если Арман разочаруется, если отправит домой? Что тогда?
— Брат твой, правда, разгильдяй еще тот...
... и тут Майк даже согласился.
— Приглядевшись к нему вчера на балу, я даже, сказать по правде, начал в тебе сомневаться. Может, покажешь, что умеешь?
— Я? — Майк смутился, не понимая, чего от него хотят.
— Ты. Дознаватель. Покажи, чего стоишь или вылетишь из отряда так же быстро, как сюда и попал. Мне идиотов не надо, тем более идиотов, которые даже меча держать не могут.
— Арман, он мне жиз... — начал Джон.
— Замолчи! — одернул его старшой. — Спас, но тут скорее случайность и удача помогли, чем опыт или воинский дар. И в дозор я его точно больше не выпущу. Вопрос — буду ли вообще держать в отряде. Ну же, Майк. Расскажи нам, что тут произошло, или убирайся уже сегодня к своему братишке.
Майк вздрогнул — и все же сволочь этот Арман. Но над трупом склонился, стараясь сдержать подбирающиеся к горлу спазмы. Опять в голове мутится. Опять накатывает предательская слабость, но сейчас нельзя быть слабым. Сейчас надо забыть, что перед ним мертвое тело, и попытаться...
Удалось не сразу, но удалось. И сердце вновь начало биться ровно, и улеглась внутри муть горечи. Выглянул из-за домов луч, скользнул по ладони Майка, оставляя ровную дорожку, и стало вдруг на диво спокойно. И все равно.
Все же смерть некрасива. Смерть смотрит в небо невидящими глазами, застывает на подбородке коркой крови, расплескивается по мостовой темными волосами. Тщательно вымытыми волосами, кстати. Ухоженными. И пахнет от умершего чем-то сладким... Майк поморщился. Так же пахло недавно от брата, последним писком моды, привезенной из-за границы — ванилью... гадость несусветная.
Майк осторожно поднял руку умершего, посмотрел на его ладони, заметил следы чернил и застарелых мозолей на пальцах. Заворожено тронул, разбудил татуировки на запястьях, считывая имя, возраст, принадлежность к роду. Татуировки синие. Архан. Хлопот от этой смерти будет много. А может, и не будет. Посеревшая кожа, круги под глазами — недосыпание. И в то же время — новая дорогая одежда, мягкая ткань, струящаяся под пальцами. Странно. Вроде работал много, отдыхал мало, значит, небогат. И в такой одежде...
Майк отстегнул мешочек от пояса, заглянул внутрь. Золото. Подбросил мешочек на ладони — тяжелый, положил рядом с трупом. Провел ладонями по расшитому золотом поясу, нащупал потаенный карман, достал из него небольшой флакон из темного стекла в серебряной сети. Тонкая работа. Дорогая, с характерным клеймом незнакомого мастера. И пробка тщательно подогнана, вытягивается туго: кто-то боялся расплескать.
Горьковатый аромат заворожил. Закружилась голова, поплыло перед глазами, и вспомнились вдруг длинные стеллажи книг, тайный раздел библиотеки, доверенный лучшему ученику, аромат бумаги, маленький флакон в дрожащих от волнения руках...
Теперь было иначе, сильнее, ощутимее. Майк никогда раньше не ощущал вживую этого запаха, нюхал лишь в архиве уже почти выдохшийся магический пробник. Потому ощущения были не такие яркие, и тогда лишь слегка поскребло душу, а теперь с головой окунуло в омут непонятной тревоги.
Заглушив в себе тоску, Майк закрыл, сжал в ладони флакон, чтобы не потерять, и прошептал заклинание, лишь на миг проникая мыслями в мертвое тело. Боль в печени чуть не вывернула наизнанку и отпустила, когда кто-то из дозорных на миг коснулся плеча, делясь спокойствием. Убили одним метким ударом. Других повреждений нет... впрочем, иного и не ожидалось.
Только в паху отозвалось жаром, который Майк сразу же затушил... перед смертью этот мужчина радовался и предвкушал близость с женщиной. Желанной женщиной.
Майк поднял любопытный взгляд на стоявшую неподалеку рожанку и слегка улыбнулся. И почему мужчины теряют голову ради таких? Ладная вне сомнения, глазищи наивные, огромные, полные губы манят..., а обтянутая тугим корсетом грудь зовет прикоснуться. Да и фигурка ничего — ноги длинные, бедра пышные, талия в ладонях уместится..., но чтобы ради такой убивать...
Майк медленно поднялся, подошел к безвольно повисшему на руках дозорных убийце. Молодой же еще, Майка чуть старше. Жалко. И ничем же не поможешь, никак не спасешь.
Рука сама поднялась, пальцы коснулись щеки рожанина, кольнула душу чужая буря. Гнев. Горечь. Дикая ревность. Боль... Впрочем, тоже ожидаемо.
— Убитого зовут Дейк, — начал Майк, отворачиваясь от убийцы-рожанина, — девятнадцать зим отроду, из южного рода, третий сын главы бедного семейства. Семья его не содержала, убитый зарабатывал себе на жизнь сам. Где работал, не знаю, думаю, что секретарем у какого-то богатенького архана. Работал, судя по изможденному виду, тяжело, получал, скорее всего, немного. Давно мечтал о любовнице, но кто же пойдет за бедным арханом? Такому даже девку себе купить — роскошь.
Майк осмелился поднять взгляд на Армана и вздрогнул: дозорный внимательно слушал.
— Думаю, наш убитый до сих пор был девственником, — слова давались тяжело, ведь любовный опыт самого Майка был невелик. Какой-то был, брат девчонок подкладывал, но опыт этот был настолько смехотворным, что и признаваться не стоило. — Потому о женщинах думал часто, наверное, слишком часто, до сих пор отзвуки остались... И первое, что он сделал, заполучив много золота — приоделся и пошел в дом веселья, чтобы снять содержанку покрасивее.
Внезапный порыв ветра принес запах мокрой травы. Мужчина в руках дозорного зарычал и дернулся, но Майк уже не обращал на него внимания. Его понесло. Слова полились сами, плечи расправились, взбаламутила душу горделивая радость. У него получалось. Он чувствовал, что получалось. И ему это нравилось.
— Дальше! — приказал Арман.
— А дальше ничего. Наш друг пришел в этот дом веселья, нашел себе подходящую женщину. Та, как увидела красивые тряпки да много золота, голову и потеряла, — теперь пришла очередь девчонки дернуться. — Содержанкой согласилась быть сразу, а как же ей не согласиться? Красивая она, но красота в бедности долго не продержится. Потому лучше ее продать подороже.
Девушка побледнела и задрожала, но Майк щадить ее и не думал.
— Только вот жених ее, которому она была родителями обещана, думал иначе. Как увидел ее у входа в дом веселья с этим арханом, так кровь ему в голову и ударила. Арханчик-то хрупкий попался, ему хватило и удара.
— Да откуда ты все знаешь-то?! — выдохнул убийца. — Все вы такие... все! Душу видите, а потом в нее и плюете! Своих вам баб не хватает? Какого хрена к чужим лезете? А ты... кукла крашенная. Продалась, да? Этому уроду продалась... чего тебе не хватало? Разве боса ты была? Голодна? Тряпок тебе надо, да? Ради них, как тварь последняя...
Арман колким взглядом посмотрел на одного из дозорных, державших рожанина, и тот, поняв правильно, оглушил убийцу одним ударом, связал как следует и грубо, как мешок с картошкой, перекинул через седло.
— Отвезешь его судье, пусть тот решает, — сказал Арман. — Нам он больше не нужен. Только прежде допросишь сам и выяснишь, кто ему о его невесте рассказал. И ко мне сразу с докладом.
— Да, Арман, — поклонился дозорный, вскочил в седло и унесся по залитой еще розовым солнечным светом мостовой.
«Но интереснее ведь другое, — Майк плавно перешел на мысленный диалог с Арманом. И старшой не возразил, за дерзость не наказал, значит, все Майк делал правильно. — Откуда он золотишко-то взял на эти шмотки».
Майк подошел к Арману и, уже не боясь магического коня, положил ладонь Искре на шею, заглянул в холодные глаза старшого, сохраняя с ним магический контакт.
«Говори», — приказал дозорный, и Майк, оглянувшись на остальных, подал Арману пузырек, который нашел в кармане у умершего.
Арман пузырек взял, вынул пробку, понюхал, и глаза его вдруг опасно потемнели. Нервно дернулся Искра, щеки старшого чуть порозовели, по губам прошла дрожь, а рука с пузырьком плавно поплыла вверх. Он же пить это не собирается? Понимая, что что-то идет не так, Майл бездумно схватил Армана за запястье и чуть было не ослеп, когда на груди дозорного сверкнуло яркой вспышкой. Амулет? Столь мощный? Опасность, миг назад настолько сильная, что дыхание перехватывало, вдруг куда-то исчезла, из взгляда Армана ушла муть, сменившись изумлением. Дрожащими пальцами закрыв пузырек, Арман поспешно отдал его Майку: «Что это?»
«Что-то, что для людей безвредно, — блокируя эмоции, как на экзамене, не спуская взгляда со старшого, ответил Майк. — А у оборотня от этого зелья голова кругом идет. И после одной выпитой капли он теряет рассудок, превращается в зверя и становится неуправляемым чудовищем».
«Как надолго?» — вздрогнул Арман.
«Навсегда. Потому горная арассия — трава, из которого сделано зелье — почти уничтожена в Ларии, а изготовление чего-то такого стоит крайне дорого. И крайне опасно. Все ищейки в Ларии выучены чувствовать этот запах на расстоянии пары шагов, это зелье не пронесешь так просто по городу. Оно оставляет запах на одежде, пропитывает им кожу и волосы. И кара за производство и попытку продать-купить что-то такое очень сурова: человека, пойманного с зельем, оборотни заставляют умирать медленно и мучительно. Потому и редко оно и стоит очень много. Можно на нем заработать состояние либо, что чаще... из-за него умереть.
Возвращаясь к нашей жертве. Полагаю, Дейк был посредником между покупателем зелья и его продавцом. Думаю, что золото — это предоплата за передачу зелья. Боюсь даже предположить, сколько отдал наш друг за этот пузырек. Вопрос только, кому понадобилась столь дорогая вещичка в нашей Кассии, где оборотней-то и нет?»
Арман ничего не ответил. Лишь кивнул, бросил последний взгляд на мертвое тело и сказал, все так же мысленно: «Дам тебе людей и нужные бумаги. Завтра пойдете к главе южного рода, расспросите про этого Дейка, что и как. Думаю, многого ты там не узнаешь: мальчишка этот явно в роду был изгоем. Но где и у кого работал, где жил, может, и скажут. Сам туда не ходи, я кого поопытнее отправлю. Потом походите по округе и осторожно — я сказал, осторожно! — расспросишь, с кем Дейк в последнее время встречался. Не думаю, что что-то выяснишь, такие люди следов не оставляют, ну а вдруг? Золота на взятки и подачки не щади, сил на это — тоже, и тех людей, что тебе в помощники дам, слушай. Они поопытнее тебя будут, получше народ здешний знают, и цель у вас общая. Но про пузырек и оборотней никому ни слова, ты меня понимаешь? Вернешься, сразу ко мне с докладом».
«Да, старшой», — Майк понимал, хоть и с трудом.
«Заодно и посмотрим, чего ты на самом деле стоишь».
И добавил громко стоявшим поодаль мужчинам:
— Вы трое, пойдете за нашим дознавателем, шкурой за него отвечаете. Добро пожаловать в отряд, Майк. Брату пошли письмо... прощальное. Назад, думаю, ты не вернешься. А это мне отдай, — и протянул руку за пузырьком.
Майк был рад и не рад одновременно. Он смотрел вслед удаляющемуся отряду и думал... много думал. Почему зелье так сильно повлияло на дозорного? Впрочем, даже если подозрения Майка верны, так ли уж это важно? Пока в отряде Армана было гораздо лучше, чем в доме брата. Но если Армана вдруг в отряде не станет, то и Майку тут жизни не дадут. Впрочем... он посмотрел на ожидавших его приказов дозорных и устало сказал:
— Уберите тело. Я пойду опрошу владельца дома веселья.
— Я с тобой, — встал рядом с ним один из дозорных и ответил на вопросительный взгляд Майка: — Пойми меня правильно, дознаватель. Ты — ведешь допрос. Мы — подчищаем за тобой хвосты и следим, чтобы с тобой чего не случилось. Тот человек, — он кивнул на молодого тонкого мужчину в неприметном сером плаще, — наш маг. Проследит, чтобы допрашиваемые забыли о задаваемых тобой вопросах.
«Но об оборотнях я все равно говорить не могу», — подумал Майк и посмотрел на девчонку, к которой как раз подошел хариб Армана. Сегодня красавица после тщательного допроса, скорее всего, окажется в постели старшого. Немного противно. Но не Майка дело судить.
— Радуйся, дознаватель, — сказал вдруг тот дозорный, что постарше. — У Армана дар в людях нутро видеть. Вот и тебя разглядел и на место, для тебя предназначенное, живо поставил. Прошлый дознаватель влиятельным был, да глупым... доставалось ему от старшого так, что все в отряде на ушах ходили. Никто его не выгонял. Сам ушел. А к тебе Арман сразу милость проявил.
Милость? Майк сглотнул. Ему так не показалось.
— Добро пожаловать, дознаватель, — стоявший до этого в тени маг шагнул к Майку и откинул на плечи капюшон плаща. — Ты уж прости наших за глупую шутку. Силу им боги дали, а вот ума... Меня Эзр зовут.
Майк посмотрел в чуть смеющиеся глаза молодого, его возраста, мага и не удержался от улыбки. Неужели у него появился... первый в жизни друг?