8 часть
— Ты что, не слышишь? Останови машину! Я кричать буду! — голос Феликса сорвался на истеричный визг, полный отчаяния и нарождающейся паники. Его пальцы впились в ручку двери.
— Кричи, — сквозь зубы процедил Хёнджин, его взгляд был прикован к темной дороге,— Никто тебя здесь не услышит.
— Я выпрыгну! — закричал Феликс, уже не думая о последствиях, лишь бы вырваться из этой движущейся ловушки, из-под руки убийцы.
— Вперёд, так будет легче, — холодно бросил Хёнджин, нажимая на газ. Машина рванула с ещё большей скоростью, прижимая Феликса к креслу.
— Что?! — Феликс смотрел на него, не веря своим ушам, слёзы текли по его лицу непрерывным потоком. — Ты же сам сказал, что я в опасности! Ты и есть причина этой опасности! — выкрикнул Феликс, и в его голосе смешались ярость и боль.
Хёнджин не ответил. Он свернул с асфальта на разбитую грунтовку, ведущую вглубь густого леса. Машину бросало на ухабах, ветки хлестали по стеклам. Наконец, в просвете деревьев показался старый, но ухоженный охотничий домик. Хёнджин резко затормозил.
Не дожидаясь, пока он заглушит мотор, Феликс снова принялся дёргать ручку. Замки были заблокированы.
— Открой, чёртову дверь! Открой! — Феликс бил ладонью по стеклу, его крики становились всё более отчаянными.
Хёнджин вздохнул. Он достал из кармана небольшую пропитанную специальным составом тряпку. Он прижал её к носу и рту Феликса.
Тот забился в его руках, как пойманная птица. Его глаза, полные ужаса и предательства, на секунду встретились с взглядом Хёнджина. Затем сопротивление ослабло, веки дрогнули и закрылись. Тело расслабилось.
Хёнджин убрал тряпку, глубоко выдохнул и вышел из машины. Обойдя её, он открыл пассажирскую дверь и осторожно взял Феликса, подхватив его на руки. Он был удивительно лёгким.
Дверь домика была не заперта. Внутри царила тихая, п клиническая чистота. В одной из комнат, под присмотром двух человек в белых халатах, это были врачи, которые нанял Хёнджин. Рядом сидела в кресле бабушка Феликса. К ней была подключена капельница, но выглядела она бодрее, чем в больнице. Она о чём-то тихо беседовала с женщиной-врачом, и на её лице была слабая, но искренняя улыбка благодарности.
Увидев Хёнджина с Феликсом на руках, её улыбка исчезла. Она испуганно поднялась, опираясь на трость.
— Мой мальчик...Что случилось с моим внуком?
Хёнджин прошёл мимо неё в соседнюю комнату, где стояла ещё одна кровать. Он уложил Феликса, накрыл тёплым одеялом, поправил волосы и посмотрел на старушку.
— Вы… верите мне? — спроил Хёнджин.
Бабушка внимательно посмотрела на него, затем на мирно спящего внука, и медленно кивнула.
— Конечно. Ты же спас мне жизнь тогда. И привёз сюда, позаботился.
— Если Феликс проснётся… — Хёнджин сделал паузу, подбирая слова. — Уговорите его остаться здесь. Никуда не уезжать. Ни вам, ни ему. Сейчас… вы оба будете в смертельной опасности, если выйдете за эти стены.
В её глазах мелькнуло понимание, глубже, чем просто согласие. Она снова кивнула, уже более решительно.
— Хорошо. Я попробую.
Она подошла и села на край кровати рядом с Феликсом, нежно поглаживая его по щеке. Хёнджин остался стоять в дверях, его взгляд прилип к лицу Феликса. Жгучее желание снова обнять его, как под дождём — не для игры, а чтобы стереть ту боль и ужас, что он видел в его глазах. Дикую, неконтролируемую потребность наклониться и поцеловать его в лоб, в губы, заставить забыть, заставить простить — хотя он знал, что прощения не будет. Феликс теперь знал. И тот взгляд, полный доверия и тающей надежды из фотобудки, тот страстный отклик под ливнем — всё это было похоронено. Теперь в этих глазах будет только ненависть. И эта мысль причиняла Хёнджину такую острую боль, что он физически сжал кулаки.
Но эта ненависть, решил он, глядя на бледное лицо Феликса, должна быть направлена не на него. Вернее, не только на него. Её истинными объектами должны стать те, кто действительно желал Феликсу зла: его лже-мать, Джисон, Банчан. Все те идиоты, что окружали его, притворяясь друзьями, пока сами плели паутину. Хёнджин переложит всю ярость Феликса на них. Пусть он ненавидит. Но пусть ненавидит правильно.
Старушка посмотрела на Хёнджина и увидела внутреннюю бурю. Её старые, мудрые глаза сканировали Хёнджина с профессиональной, хоть и затуманенной возрастом, точностью. Она заметила, как его взгляд, обычно такой острый и нечитаемый, смягчался, когда он смотрел на Феликса. Как он поправил одеяло — небрежным жестом, но с непроизвольной осторожностью. В глубине его глаз она прочла мучительную смесь: нежность, странную и неуместную, как будто он сам удивлён ею; глубокую вину, которая отягощала его плечи.
И она тихо улыбнулась, Хёнджин заметив взгляд старушки, словно сорвавшись с крючка, резко отвёл взгляд и вышел из комнаты. В этой улыбке не было радости. Была грусть и понимание сложности человеческих чувств.
Хёнджин вышел из домика, сел в машину и рванул обратно, в ночь.Теперь его путь лежал на назначенную Джисоном встречу. Он мчался на всех порах. Урок, который он собирался преподать этому ублюдку, будет последним, что тот усвоит в этой жизни.
~~~~~~~~~~~~
Хёнджин приехал на заброшенную станцию техобслуживания на окраине города — огромный, полуразрушенный гараж с выбитыми стёклами. В центре пространства, освещённый единственной лампочкой, стоял Банчан. А вокруг, растворяясь в тенях у стен, замерли фигуры — человек десять-пятнадцать.
— Сегодня твоя смерть, — прокричал Банчан, и его голос эхом отозвался.
— Где Джисон?
Банчан рассмеялся.
— Маленькая ловушка, Хёнджин. Мы же не идиоты. Пока ты здесь…
— О чём ты?
— Феликс, — с наслаждением выдохнул Банчан. — Он отправил координаты. Джисону. Джисон как раз сейчас подъезжает к твоему уютному гнёздышку в лесу.
Хёнджин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Координаты. Феликс проснулся раньше? Или успел отправить их тогда, в машине? Мысль о том, что Феликс сознательно привёл туда Джисона, была ужасающе.
— Что за бред? — выдавил Хёнджин, пытаясь сохранить маску, но в его глазах уже метались искры паники.
— Не знаю, как у него получилось, — Банчан развёл руками с наигранным сожалением. — Наверное, когда Джисон скинул ему те милые видео… Феликс не дурак. Он сразу смекнул, кто ему друг, а кто — убийца. И кинул спасательный круг. Только круг этот — Джисон. Он же не останется с тем, кто убил его брата, правда?
Хёнджин закрыл глаза. На секунду мир сузился до огненной точки ярости и леденящего страха за того, кого он спрятал, чтобы защитить. Когда он открыл глаза, в них горел ад.
— Если хоть один волос упадёт с его головы… Я буду резать тебя на куски. Медленно. Пока ты не будешь умолять о смерти, которую я тебе не дам.
Банчан наклонился вперёд.
— А давай.
Банчан махнул рукой.
Тени у стен ожили. На Хёнджина двинулась толпа.
~~~~~~~~~~~~
В это время в тихом лесном домике раздался лёгкий стук в дверь.
Джисон вошёл, и его взгляд скользнул по комнате: врачи напрягшиеся у стены, бабушка, сидящая у кровати и держащая за руку всё ещё бледного Феликса.
— Здравствуйте, миссис Ли, — Джисон ослепительно улыбнулся, — Как вы здесь оказались? Как здоровье? А что с Феликсом? — Он с наигранным беспокойством подошёл ближе.
— Всё хорошо, Джисон. Не знаю, что с Феликсом… Хёнджин принёс его. А ты что здесь делаешь?
Джисон не ответил. Его улыбка не изменилась, лишь в уголках глаз заиграли безумные искорки. Он резко выхватил из-за пояса пистолет, направил пистолет на врачей и выстрелил. Двое врачей рухнули на пол, даже не успев понять, что произошло.
Джисон повернулся к старушке, и его улыбка теперь была сумасшедшей.
— Вы идёте со мной, — произнёс он тихо, ласково, — или умрёте прямо здесь? Выбирайте.
Бабушка вскрикнула, её рука инстинктивно схватилась за сердце. Лицо побледнело, дыхание стало прерывистым, хрипящим.
— Ну что вы, бабуль, — с фальшивым сочувствием протянул Джисон, подходя ближе. — Не переживайте так. У вас же сердце слабое. Может, приступ? Жаль.
В этот момент дверь распахнулась, и внутрь ввалились трое крепких парней из его команды. Без лишних слов двое из них грубо подхватили Феликса, и понесли к выходу. Третий остался ждать.
Джисон смотрел на старушку, которая, задыхаясь, смотрела на него полными ужаса глазами. Он вздохнул с преувеличенной досадой.
— Время вышло.
Он размахнулся и со всей силы ударил её рукояткой пистолета по виску. Бабушка рухнула на пол, и по её лбу пошла кровь.
Джисон стоял над ней, его безумная улыбка не сходила с лица. Он любовался картиной: тихий дом в лесу, два трупа, окровавленная старуха и его люди, уносящие его главный приз — Феликс. Потом кивнул оставшемуся громиле:
— Забирай и её. Пригодится.
Громила безэмоционально поднял тело бабушки на плечо и последовал за остальными. Джисон ещё секунду постоял в опустевшем, пахнущем смертью доме, окинул его довольным взглядом и вышел в ночь, чтобы догнать свой трофей. Игра входила в финальную, самую кровавую фазу.
--
1341 слов