Глава 12
Тесса
Стыд имеет вкус пепла. Он оседает на языке, горчит в горле и заставляет желать только одного — исчезнуть. Раствориться. Стать невидимкой. Утро воскресенья встретило меня именно таким вкусом.
Я открыла глаза по собственной воле и, как иногда бывает спросонья, сразу вспомнила почему-то о работе. Моя рука стала скользить по тёплой постели в поисках телефона, потому что я знала: он всегда лежит здесь. Но не нащупала. А потом осмотрелась. Странно, да, но только спустя несколько минут голову пробила мысль, что я не дома. Это не моя комната. Это не запах квартиры Рози — я не слышу запаха ванили, выпечки или чего-либо сладкого, вкусного.
В ноздри ударяет только один запах, и он был мужским. Я слышала запах мужского одеколона. Простынь была пропитана запахом… Себастьяна!
Нет, должно быть, это ошибка…
Хотелось протереть глаза, как в каком-то комедийном сериале, чтобы убедиться, что я реально не сплю. Но я не спала. И через несколько секунд я вспомнила. Я вспомнила всё — от начала мероприятия до момента, как я зашла к нему в комнату поздней ночью.
Стыд. Смущение. Сожаление. Раздражение. Какая же я идиотка. О боже мой. Что я натворила? И как я... как я вообще могла подобное сделать? Как мне теперь смотреть ему в глаза? Как вообще смотреть на саму себя в зеркале?
Все картины со вчерашнего вечера всплывали в голове яркими и болезненными вспышками, от которых тотчас заболела голова. Нет, Тесса, голова у тебя болела от алкоголя, который вчера тебя проклял! Из-за него. Всё из-за него. Или всё же из-за меня? Что вообще у меня было вчера в голове?
Себастьян весь вечер вёл себя галантно, вежливо. Придерживал меня за талию, за руки, говорил всякие хорошие слова. Потом я его поцеловала... и вот именно с этого момента всё пошло наперекосяк. Я дала ему... надежду. После этого поцелуя наши границы просто разрушились. Я их разрушила! Я зря обнадёжила в чём-то мужчину, который был со мной искренен!
Потом... мы поехали домой. В машине, кажется, ничего не происходило. А! До этого нас задержал Адам и что-то сказал мне — что именно вспомнить пока трудно, но, кажется, протянул мне свою визитку или номер телефона. Себастьян занёс меня до своей квартиры на руках. Ухаживал. Дал свои вещи, приготовил чай, выделил комнату. И сам начал разговор, который стал разрушительным. Слишком больно от него стало внутри — это чувство сидит во мне до сих пор, поэтому я точно помню, что чувствовала вчера, в тот момент.
Мужчина сидел передо мной на коленях, заглядывал в глаза, пытаясь отыскать там то, что он хотел. А я... сказала, что запуталась, что ничего не знаю и совсем не понимаю себя, своих чувств. Я солгала! Я очень сильно солгала, сказав, что не понимаю своих чувств, потому что, чёрт возьми, прекрасно их понимала.
Но проблема была в другом: я не могла их себе позволить. Потому что, как сказала вчера, я была временной девушкой в этом огромном городе, в его жизни. Он должен был это знать и понимать. И то, что я чувствовала к нему, просто теряло смысл. Меня тоже тянуло к нему. Я тоже хотела хотя бы что-то... с ним. Но мы не могли. У нас не было на нас времени.
Всё это время я смотрела в одну точку и до боли кусала губы. А потом поняла, что мне лучше убраться из его квартиры прежде, чем он проснётся. Я просто не смогу смотреть в глаза Себастьяну после вчерашнего. После моих выходок. После того, как я зашла к нему в комнату, чуть ли не накинулась на него просто из-за того, что хотела почувствовать что-то. И мне повезло, что он остановил нас. Что не дал случиться тому, о чём я бы действительно жалела этим утром.
Я долго ошибалась в нём, думая, что он полный козёл. На самом деле, Себастьян был действительно, наверное, самым хорошим мужчиной, которого мне доводилось встречать в своей жизни. Просто он был скрыт глубоко внутри. Просто он не открывался мне сразу — я была для него первой встречной, и именно поэтому мужчина вёл себя иначе. Но, узнав меня, изменился. И я изменилась вместе с ним. Но, оказывается, нам не нужно было этого делать.
Я встала с кровати и на носочках вышла из комнаты, чтобы найти мой телефон. Моя сумка осталась лежать на тумбочке у входа, а в ней и был мой почти разряженный смартфон. Пришлось быстро заказать такси и так же быстро начать собираться — время было ограниченным, а платить таксисту сверху за то, что он меня ждёт, я не хотела. Такси и так, блин, мне дорого обойдётся!
Тихо бегая по комнате, в которой очнулась, я натягивала на себя платье. Поднимать на себя взгляд в зеркало я не стала — знала, что там увижу кикимору болотную с гнездом на голове. А ещё было стыдно просто смотреть себе в глаза.
Перед уходом я думала о том, стоит ли что-то оставить после себя? Что ты, блин, можешь оставить, Тесса? Записочку? «Спасибо за чай и спасибо, что не воспользовался мной. Прости за вчерашнее»?
Потом думала о том, как мне уйти. Я ведь не могла оставить двери его квартиры открытыми. Вдруг кто-то зайдёт и что-то произойдёт? Но и будить его я тоже не хотела — было бы слишком трудно. Даже просто смотреть на него было бы трудно. С двойным стыдом я приняла решение действительно просто сбежать без объяснений. Такси стояло уже внизу. Я надела туфли и накинула пальто, а затем вышла, тихо закрыв за собой дверь. Прости меня, пожалуйста, если сможешь, Себастьян...
Чтобы зайти домой, пришлось разбудить Рози. Я быстро приняла душ, сменила бельё и переоделась в чистую одежду. От Рози я тоже сбегала. Потому что подруга видела моё состояние и хотела знать, где я ночевала и что произошло. Я сказала ей лишь то, что ночевала у Себастьяна. Пришлось солгать, что ничего не произошло и всё хорошо. Рози не поверила, естественно. Поэтому всё то время, что я собиралась на работу, она бегала за мной по комнате и пыталась выяснить все обстоятельства вчерашнего вечера и сегодняшней ночи. Я отмахивалась от неё и в итоге быстро выбежала из квартиры. Знала, что вечером она от меня всё равно не отстанет. Но лучше вечером, чем сейчас, тем более что я опаздывала.
Весь день прошёл как в тумане. На работе я механически улыбалась посетителям, варила кофе, принимала заказы, но мыслями была далеко. Каждый раз, когда колокольчик над дверью звякал, моё сердце пропускало удар. Я вскидывала голову, боясь увидеть высокую фигуру в пальто, тёмные кудрявые волосы и этот пронзительный взгляд карих глаз. Я молилась всем богам, чтобы он не пришёл.
Себастьян писал мне на протяжении всего рабочего дня, начиная с десяти утра. А я… игнорировала. Не потому, что была загружена. А потому, что не знала, что отвечать и как вообще себя теперь вести.
10:30.
«Ты где?»
10:31.
«Ты сбежала? Серьёзно?»
10:35.
«Я, конечно, ожидал всё, но не это».
10:36.
«Ты могла хотя бы разбудить меня, а не сбегать и оставлять мою квартиру открытой! Заходите, кто хочет, берите что угодно, да?»
Потом на каких-то пару часов сообщения перестали приходить. А в два часа дня поступило три звонка, которые я просто пропускала, глядя на экран. Не сбивала. Просто смотрела, как гаснет его имя.
14:28.
«Ты можешь ответить мне и сказать, что с тобой всё в порядке?»
14:29.
«Я не прошу многого. Просто скажи, что всё хорошо».
16:30.
«Тесса, это уже не смешно. Это конченное детское поведение, ты же это понимаешь?»
16:32.
«Ты же не сможешь избегать меня теперь все оставшиеся недели».
Смогу, Себастьян. Может, это будет и трудно, но я смогу.
К вечеру смена закончилась. Я вышла на улицу, кутаясь в шарф. Холодный ветер Нью-Йорка хлестнул по лицу, но это даже помогло — немного привело в чувства. Телефон в руке снова ожил. На этот раз это было не сообщение. Входящий вызов: Себастьян.
Он же правда не отстанет. Лучше просто ответить и сказать всё, как есть. Сказать, что я трусиха и что я облажалась. Что нам нужно это забыть и остаться друг для друга просто знакомыми.
Ещё несколько секунд я держу телефон в руке, кусаю губы на морозе, пока те не начинают болеть. Сердце очень сильно колотится в горле, и мне кажется, что я вот-вот либо разревусь, либо задохнусь. Но, зажмурив глаза, я взяла трубку. Это пора прекращать.
— Алло.
— Господи, Тесса! — его крик в трубку оказался оглушительным. В голосе, который я только что услышала, было смешано всё, что можно. В нём был весь спектр эмоций. Негативных, скорее.
— Ты испытываешь моё терпение?
— Я ничего не испытываю, Себастьян, — я прижимаюсь спиной к кирпичному зданию кофейни и прикрываю глаза, сглатывая нервный ком.
— Что сегодня произошло, Тесса? Почему ты сбежала из моей квартиры?
— Потому что мне стыдно, — честно выдохнула я. Слова давались с трудом, царапая горло. — Мне безумно, невыносимо стыдно за вчерашнее. За то, что я пришла к тебе. За то, что я говорила. За то, что... навязывалась.
Конечно, слово «навязывалась» не совсем подходящее. Но другое я произнести не могла.
— Я не виню тебя, ты меня слышишь? — его тон стал жёстче, но тише. — Не осуждаю, не виню.
— Но я себя осуждаю!
— Тесса, мы оба этого хотели. Поэтому не нужно винить себя в том, что случилось. Я остановился, потому что знал, что…
— Потому что ты был прав, — перебила я его, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Мне нужно было это сказать. Нужно было сжечь мосты, пока не стало слишком поздно. — Ты был прав во всем, Себастьян. Я была пьяна. Я была на эмоциях. Ты сам сказал — я искала анестезию. И ты правильно сделал, что не дал мне её. Спасибо тебе за это, — я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы голос не дрожал. — Себастьян, мы должны забыть об этом. Мы останемся друзьями. На том же уровне, где были до вчерашнего вечера. Просто знакомые, которые помогают друг другу. Никаких поцелуев. Никаких ночных визитов. В нас нет никакого смысла, Себастьян, — я выпалила свой главный аргумент: — Я уезжаю через две недели. Ты остаёшься здесь. У нас разные жизни, разные города, разные цели. Всё, что произошло — это просто... временное помутнение. Ошибка системы.
На том конце провода повисает тяжёлая тишина. Я слышу только его дыхание — размеренное, но тяжёлое. Я представляю, как он сейчас стоит где-то у окна в своей квартире, сжимая телефон до боли в пальцах, и как на его скулах ходят желваки. Я жду, что он начнёт спорить. Жду, что он скажет: «Плевать на города». Глупая, наивная часть меня ждёт, что он будет бороться. А другая надеется на то, что это закончится, потому что знает, что так нужно.
Но Себастьян Харрис — реалист. Он адвокат, который оперирует фактами, а не иллюзиями.
— Ты права, — наконец произносит он. — Начинать что-то сейчас, зная, что в январе мы разойдёмся в разные стороны, — это мазохизм. Это глупо и нерационально. Я не хочу ломать ни твою жизнь, ни свою. А именно это и случится, если мы продолжим играть в эту игру.
— Да, — сипло выдавливаю я. — Именно.
Я закусываю губу до боли, чтобы не всхлипнуть. Он согласен. Он так легко и логично разложил всё по полочкам. Всё правильно, но почему же мне хочется выть?
— Значит... мы договорились? — спрашиваю я тихо. — Возвращаемся к началу?
— Да. Возвращаемся к заводским настройкам, — отчеканивает он. — Мы друзья. То, что было вчера, мы стираем. Этого не было.
— Этого не было, — эхом повторяю я, чувствуя, как по щеке всё-таки катится горячая слеза. — Извини за всё.
— Тебе не за что извиняться, Тесса. И стыдиться нечего. Мы просто... чуть не совершили глупость.
Несколько секунд мы молчим. Мои руки начинают мёрзнуть, и я хочу спрятать их в карман куртки, поэтому говорю:
— Мне нужно идти, Себастьян. Пока.
— Пока.
Жду несколько секунд, прежде чем отключиться. Зачем-то жду, а зачем — не знаю. И он ждёт тоже. Но ничего не происходит. Себастьян отключился первым, избавив нас от этого ожидания чуда.
Экран гаснет, оставляя меня в темноте вечерней улицы. Я смотрю на чёрное стекло телефона. Мы всё выяснили. Мы поступили как взрослые, разумные люди. Мы спасли себя от разбитого сердца в будущем. Но почему-то от этого нет никакого чувства облегчения…
***
В понедельник я снова попросила Джейд меня подменить — и она, клянусь, уже точно готова была меня убить. Но тем не менее согласилась. Вчера вечером я очень долго думала о приглашении Адама… крутила в руках его визитку, где был написан адрес и время. Гладила плотную бумагу пальцами, думаю о том, стоит ли оно того?
И вот я стою перед дверями студии, сжимая в руке эту несчастную визитку так сильно, что её края уже погнулись. Я пришла. Не знаю, что именно меня сюда привело. Желание доказать что-то себе? Желание сбежать от мыслей о Себастьяне, которые преследовали меня каждую секунду после того звонка? Или, может быть, глупая, наивная надежда, что я способна на что-то большее в этой жизни?
Внутри студии был балаган: очень много девушек пришло на пробу. И сразу в голове всплывает навязчивый, ядовитый вопрос: почему из всех должны выбрать именно меня? Это нереально, кажется. Миссия со звёздочкой. Невыполнимая миссия. Не понимаю, когда я успела так расклеиться?.. В какой момент это произошло? Я забыла, на самом деле, какой была несколько недель назад, потеряла всю уверенность. Не думала, что что-то может сломать меня настолько сильно. И что это «что-то» будет чувствами. Полный бред, ставший моей реальностью…
Куча ассистентов бегали туда-сюда. Какие-то девушки успели занять себе место на диванчиках и стульях, а кто-то — как я, например, — подпирал собой стену. А потом ко мне подошла молодая девушка-ассистентка. Ага, ко мне. Прямо сквозь толпу идеальных красоток. Представляете выражение моего лица, да?
— Здравствуйте, — её губы вежливо растянулись в улыбке. — Вы Тесса?
— Да, я… — я стала озираться по сторонам, ловя на себе взгляды других кандидаток. Они пялились на меня, и я кожей чувствовала, как они меня мысленно проклинают.
— Адам ждёт вас, — девушка кивнула и жестом попросила пройти за ней.
Ну всё. Теперь все остальные меня точно сглазят, наведут порчу, и я буду проклята до конца своей жизни. Я не понимала, как он меня вообще выловил среди этой толпы. И почему позвал именно меня. Что это вообще за спектакль?
Я прошла в зал для прослушиваний. Адам сидел за длинным столом, выглядя уставшим и сосредоточенным, но стоило мне войти, как его лицо просияло.
— Рад, что ты всё-таки пришла! — он хлопнул ладонью по столу. — Я уж думал, Харрис тебя запер в башне.
При упоминании фамилии Себастьяна внутри всё сжалось, но я натянула на лицо вежливую маску.
— Я здесь, Адам. Но почему ты позвал меня к себе вне очереди? Ты вообще представляешь, как на меня смотрели те девушки? И вообще, как ты узнал, что я пришла?
— Ну, во-первых, я увидел тебя по камерам. Во-вторых, плевал я с высокой колокольни на то, как и кто там на тебя смотрел. Если продюсер позвал — значит, так нужно. Правило первое, Тесса: плевать ты должна на мнение о себе от других людей.
Я невольно улыбнулась. Умел этот человек говорить так, что одной фразой поднимал настроение. Мы поговорили с ним несколько минут о важных моментах, а затем Адам протянул мне листок с текстом. Я, честно признаться, была уверена, что он даст мне какую-то сцену, где нужно на кого-то наорать — ему ведь понравилось то, как я "выступила" на мероприятии. Но он дал мне совсем другой сценарий. И, как сам сказал, для того, чтобы проверить, как я могу сыграть другую эмоцию.
Я должна была сыграть роль девушки, у которой было разбито сердце. Роль героини, Нэнси, которая потеряла любимого мужчину из-за его смертельной болезни. Мне нужно было показать внутреннюю боль, слёзы, искренние эмоции. На всё про всё мне дали тридцать минут: чтобы собраться с мыслями, настроиться и выучить текст. И, знаете… играть особо не пришлось. Потому что внутри мне было так же больно, как и героине. Моё сердце действительно было разбито. Не из-за смерти, конечно, но от этого не легче.
Адам и вся его группа уже сидели на своих местах и ждали меня. И когда я вышла, вся студия смолкла. Слёзы текли сами по себе. Я не играла, я действительно чувствовала всё, что должна была Нэнси. Каждое слово из сценария я проговаривала так, словно они принадлежали мне, а не ей. Я прощалась не с вымышленным персонажем, а со своей собственной надеждой.
Сцена длилась не больше пяти минут, но мне казалось, что прошло намного больше… Стоило мне закончить, дойти до точки в сценарии, как в зале повисла тишина. Как же много глаз на меня сейчас смотрело… а главное — глаза Адама. Только вот я не могла понять, что в них и о чём он сейчас думает. Всё стало как-то настолько напряжённо, что я уже успела подумать о том, что переиграла. Что мои слёзы немного вышли из-под контроля, что Нэнси получилась слишком истеричной.
Но потом эти мысли испарились, когда Адам встал со своего места и зааплодировал. Звенящая тишина растворилась в этих хлопках и его довольном смехе.
— Тесса, браво! — его громкий голос разрезал воздух, и я даже вздрогнула. Ну да, я ожидала почему-то, что он сейчас скажет что-то другое. Что-то вроде: «Мне понравилось, как ты играла, конечно, но это не совсем то, что я ожидал от тебя увидеть». — Это было сногсшибательно.
— Ты… серьёзно сейчас? — хмурясь, уточняю я, пытаясь уловить нотки возможного сарказма или неискренности в его голосе. Но их там не было — Адаму действительно понравилась моя игра.
— Да! Абсолютно серьёзно! Тесса, я прошу тебя сыграть в моём фильме.
Вот так новость! Я стою несколько секунд и хлопаю ресницами. Если это шутка — пусть прямо сейчас мне в этом признаются. А если это правда — не сплю ли я?
— Не понимаю…
— Что непонятного? Ты идеально подходишь. Я искал именно этот надрыв, эту искренность, которую не могут выдать девушки с курсов актёрского мастерства.
— Ты точно серьёзно? — ещё раз уточняю я. Адам цокает языком.
— Серьёзнее некуда. Контракт стандартный, но гонорар для новичка очень приличный. Агент тебе пока не нужен, мои юристы всё оформят, — Адам улыбнулся, довольный собой. — Съёмки начинаются пятнадцатого января. Основной блок снимаем здесь, в Нью-Йорке, так что никуда летать не придётся. Это роль второго плана, но она ключевая. Это старт, Тесса. Твой большой билет в жизнь.
— Пятнадцатого? — переспросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Да. У нас плотный график. Ты нужна мне здесь минимум на три месяца.
И вот тут всё и треснуло. В эту секунду изменилось всё. Пятнадцатого января я должна была уже быть дома, сидеть с родителями в гостиной у камина. Пятнадцатого числа я была бы в Новом Орлеане, далеко от Нью-Йорка, далеко от Себастьяна. Но теперь это всё я могу изменить. Если приму предложение Адама.
Ещё вчера я говорила Себастьяну, что ни в чём нет смысла, что меня здесь скоро не будет, что я — временный человек в его жизни. И все эти железобетонные аргументы рухнули в эту секунду. Если я подпишу контракт, я останусь. В Нью-Йорке. В жизни Себастьяна. Возможно, это, конечно, всего лишь на несколько месяцев. Пока что! А если у меня всё получится дальше? Если это действительно, как говорит Адам, старт моей карьеры? Я смогу остаться здесь навсегда. У меня появился реальный повод остаться. Не призрачные надежды на отношения, которые мы вчера похоронили. А карьера. Моя собственная жизнь.
От таких мыслей и от всей этой новости у меня закружилась голова. Мир качнулся, и, пошатнувшись, я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. Адам оказался рядом мгновенно. Он придержал меня за локоть, и его хватка была крепкой, надежной.
— Эй, — голос Адама изменился. Профессиональный восторг сменился человеческой тревогой. — Ты чего такая бледная? Я только что предложил тебе роль в кино, а ты выглядишь так, будто я сообщил тебе о смертельном диагнозе, — он обернулся к замершей команде. — Ребята, дайте нам пять минут. Все свободны.
Адам, всё ещё придерживая меня за локоть, словно боялся, что я рассыплюсь, повёл меня в сторону диванчиков, где несколько минут назад сидела его группа. Усадив меня, он сразу же сел рядом, заглядывая в лицо.
— Тесса? Ты плачешь? Что не так?
Он точно видел, что это не те слёзы счастья, которые могли бы быть. А я... я и сама себя не понимала. Почему в момент триумфа я расплакалась? Почему мне стало так невыносимо грустно? Я же должна была радоваться! Всё может измениться к лучшему!
— Я не знаю… — я опустила голову, чтобы спрятаться от его проницательного взгляда. — Не подумай, что я не рада. Я очень благодарна тебе за эту возможность, правда. Спасибо тебе большое. Спасибо, что увидел во мне потенциал.
— Но ты всё равно плачешь, — серьёзно заметил он. — И сдаётся мне, это что-то личное. И если ещё немного поднапрячь извилины, я могу предположить, что Себастьян что-то натворил.
Я горько усмехнулась. Чёрт, насколько же он был проницательным.
— Не только он. По большей части — я.
— Ты можешь рассказать мне, — Адам подсел чуть ближе, касаясь моего колена своим. — Я ему не расскажу об этом разговоре. Он уйдёт вместе со мной в могилу.
Я тяжело выдохнула и поняла, что разговор мне действительно сейчас нужен. Мне нужно было, чтобы кто-то выслушал. Кто-то, кто не вовлечён в это безумие так сильно, как я. Кто-то, кто поможет разложить мои спутанные мысли по полочкам.
— Мы решили, что в «нас» нет смысла, — тихо призналась я. — Вчера мы поставили точку. Потому что я уезжаю. Потому что мы разные. Потому что всё, что произошло между нами, — это ошибка. Временное помутнение, у которого нет будущего.
— Ошибка? — Адам хмыкнул, а я вздёрнула бровь. — Надеюсь, вы оба чего-то накурились, раз сказали друг другу эту херню. Какая к чёрту ошибка, Тесса?
— Адам, мы знакомы с ним меньше месяца!
— В пятидесятые люди вообще женились, зная друг друга две недели, и что? Прожили всю жизнь вместе!
Меня пробрал смех. Нервный, срывающийся, а не искренний.
— И вообще, Тесса. Если у вас есть чувства, если вы оба уверены в том, что они настоящие, а не вам просто хочется друг друга трахнуть... почему бы вам не попробовать?
Мои щёки точно вспыхнули от его прямолинейности. Хотя, если честно, ещё вчера я хотела именно этого. И от самого представления этого, и от мысли о наших возможных отношениях, внутри всё отозвалось горячим импульсом.
— Ещё вчера я знала, что уеду. Вот почему мы так решили, — объяснила я, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Мы не хотели портить друг другу жизнь и делать больно, начав непонятно что всего на несколько дней.
— Это было вчера, — Адам многозначительно вздёрнул бровь. — Сегодня всё изменилось, Тесса. Ты только что сказала, что вы расстались — или что у вас там было — потому что ты уезжаешь. Потому что ты не задержишься здесь надолго. Поэтому вы поставили точку. Так?
— Так, — коротко ответила я.
— Ну так вот, — он развёл руками, указывая на сценарий, лежащий на столе. — С этим контрактом на руках твоя «точка» превращается в жирную запятую. Ты остаёшься в Нью-Йорке. Твой отъезд отменяется. Твой аргумент про «нет будущего» только что перестал существовать.
Адам был прав. Чёрт возьми, он был абсолютно прав, и я это понимала каждой клеточкой тела. Вся наша логичная, выстроенная оборона, всё благородство Себастьяна, все эти правильные разговоры о том, что «не стоит начинать, если скоро конец» — всё это рухнуло в ту секунду, когда Адам предложил мне роль.
— И что теперь? — прошептала я, чувствуя, как паника смешивается с безумной, пугающей надеждой. — Что мне делать?
— Для начала — подписать контракт, — усмехнулся Адам, протягивая мне сухую салфетку. — А потом... потом ты расскажешь ему.
— Нет! — воскликнула я слишком быстро. Страх сковал горло. — Я не могу. Мы договорились забыть. Мы договорились вернуться в начало. Если я сейчас приду к нему и скажу «эй, я остаюсь, давай попробуем снова», я буду выглядеть жалко. Как будто я ищу повод навязаться. Может, он вообще всего этого не хочет? Может, мне просто показалось...
Адам тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонью, будто я только что сморозила самую большую глупость во вселенной.
— Тереза, ты сейчас включаешь режим «драма квин». Я знаю Харриса сто лет. Если бы он не хотел с тобой связываться, он бы даже не посмотрел в твою сторону. Но он смотрел. И между вами явно было что-то интересное, чего ты мне, конечно, не расскажешь, но Бог всё видит! — Адам встал и протянул мне руку, помогая подняться. Его хватка была уверенной, передавая эту уверенность мне. — Слушай дядю Адама. Подписывай бумаги. Оставайся в Нью-Йорке ради себя и своей мечты. А с Себастьяном... жизнь покажет. Теперь вы будете в одном городе. У судьбы на вас явно свои планы, раз она так ловко перетасовала карты.