Глава 11
Себастьян
Я заношу её в квартиру и аккуратно ставлю на пол, чтобы освободить руки и закрыть дверь. Тесса пошатнулась — то ли от сонливости, то ли от того, что её вестибулярный аппарат не успел так быстро перестроиться с моих рук на твёрдую поверхность. Поэтому одной рукой мне всё же пришлось придержать её за поясницу, чтобы она не упала.
Девушка, облокачиваясь о стену, скинула туфли и выдохнула с таким громким, нескрываемым облегчением, что я невольно улыбнулся. Потом её глаза начали сканировать мою холостяцкую берлогу. Её взгляд сначала зацепился за панорамные окна в гостиной, за которыми сверкал ночной город, затем за люстру, за минималистичный интерьер.
— У тебя очень красиво, — она приоткрыла рот. — И подозрительно чисто для одинокого мужчины.
— Люблю порядок, — спокойно ответил я, вешая пальто.
— Дотошный ты, — Тесса закатила глаза, и я едва сдержался от язвительного ответа.
Вместо этого я позволил ей пройти вглубь квартиры и осмотреться. Пока она расхаживала по гостиной, я прошёл на кухню, чтобы сделать чай — знал, что он ей сейчас необходим. Сладостей у меня почти не было — я к ним равнодушен. Но в шкафу нашлась пачка печенья, которую пару месяцев назад занесла Рози, и упаковка зелёного чая — тоже от неё.
Через пару минут Тесса зашла на кухню и подошла ко мне сбоку.
— Будешь чай? — спросил я, доставая кружки.
— Ты готовишь для меня-я-я? — протягивая слова, она улыбнулась, и эта улыбка была чертовски заразительной.
— Тебе нужно согреться и немного расслабиться, — пояснил я. — А зелёный чай, насколько я знаю, как раз расслабляет.
— В нём кофеина больше, чем в чёрном, ты в курсе?
Моя рука с чайным пакетиком зависла в воздухе. Я посмотрел на Тессу, пытаясь понять, шутит она или нет. Она махнула рукой:
— Да ладно, чёрт с ним.
Девушка подошла ближе, посмотрела на печенье, которое я уже выложил на тарелку, а потом подняла на меня глаза.
— Кстати, я хотела спросить... могу я принять у тебя душ?
— Конечно, — ответил я быстро, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Тесса в моей душевой. Обнажённая. Пахнущая моим гелем. Меня пробрала дрожь, разгоняя по телу горячие мурашки. Прочистив горло, я отставил кружку и вышел из кухни, оставив там Тессу, чтобы принести ей полотенце. Я достал из шкафа в коридоре большое серое полотенце и вернулся.
— В ванной в верхнем ящике должна быть новая зубная щётка, запакованная. Гель, шампунь — всё на полках в душе. Сходи лучше сначала, потом выпьешь чай, — я вручил ей полотенце и, мягко развернув за локоть, подтолкнул к ванной комнате.
— Спасибо, — Тесса кивнула и закрыла за собой дверь. Раздался щелчок замка.
Я выдохнул. Оставшись наедине с собой, мне стало ещё хуже, признаться честно. Пока Тесса была рядом, я контролировал мысли. Но стоило ей исчезнуть за дверью ванной, как моя фантазия сорвалась с цепи. Нормально ли вообще, что я думаю о ней такое?
Нормально, Харрис. Потому что у тебя не было серьёзных отношений четыре года. И да, это нормально, что твоё тело реагирует на красивую женщину в твоём доме. Было бы странно, если бы не реагировало.
Зашумела вода. Моё воображение — обычно дисциплинированное, как и я сам, — начало рисовать картины, от которых джинсы мгновенно стали тесными. Я представлял, как капли воды стекают по её спине, по тем самым изгибам, которые я чувствовал своими руками всего десять минут назад. Думал о том, как её кожа впитает мой запах. Смогу ли я сдержаться, когда она выйдет?
Я плеснул себе виски, наивно полагая, что алкоголь поможет расслабиться. Чёрта с два. Это только подогрело кровь. Минут через семь замок снова щёлкнул. Я напрягся, думая, что Тесса выходит, но дверь лишь слегка приоткрылась, и в щель высунулась её мокрая рыжая голова.
— Себастьян... мне неловко тебя обворовывать, но не мог бы ты одолжить мне что-то из одежды?
Чёрт. Конечно. Я совсем забыл об этом.
— Конечно, секунду.
Я метнулся в спальню, выхватил из шкафа первую попавшуюся чёрную футболку и свои старые спортивные штаны. Не думаю, что они ей подойдут, но выбора особо не было…
— Я принёс, — подойдя к ванной, сказал я, постучав костяшками по двери.
— Ам... можешь зайти и положить их на стиральную машину? — её голос прозвучал уже более приглушённо.
Я сглотнул. Нажал на ручку. Дверь поддалась, и я вошёл. Мои глаза непроизвольно — даже не спросив у меня разрешения — метнулись к душевой кабине. Они жаждали увидеть её. Тесса стояла там, спрятавшись за матовым стеклом. Пар окутывал всё вокруг, но стекло не скрывало её силуэт. Я видел изгибы её тела, размытые, но от этого ещё более манящие.
— Спасибо, — сипло выдала она, заметив моё присутствие. Она не двигалась. И я застыл, как истукан.
Внутри всё кричало: «Подойди. Открой эту чёртову дверь». Но я крепко сжал кулаки и положил одежду на машинку, после чего вышел, плотно закрыв за собой дверь. Себастьян, ты идиот. Ты ненормальный. Где твои манеры, чёрт возьми?
Тесса вышла через десять минут. За это время я успел налить ей чай, и он всё ещё дымился. Я обернулся на звук шагов. Мои зрачки расширились… Она была в моей футболке. Огромной, чёрной, которая доходила ей до середины бедра. Штаны она надевать не стала. Мой взгляд скользнул по её обнажённым ногам, по босым ступням, поднимаясь выше. Она выглядела... домашней. И до безумия сексуальной.
— За футболку спасибо, — тихо сказала Тесса, теребя край ткани. — А штаны на меня огромные...
— Не за что, — я прочистил горло, отводя взгляд, пока не начал пялиться слишком откровенно. — Чай на столе.
— Тебе завтра нужно на работу? — спросила она, отодвигая стул и садясь напротив.
Я понимал, что она просто пытается заполнить эту звенящую, неловкую тишину. Тесса, нам стоит поговорить совсем о другом, и ты это знаешь. Да, она знает. Этот ответ читался в её голубых глазах, которые она упорно отводила от меня. Ей было неловко. Или она жалела о том поцелуе в холле?
— Нет, у нас выходной.
— Круто тебе, — вздохнула она, обхватывая кружку ладонями. — А мне с самого утра... Ещё и придётся отрабатывать сегодняшний день в январе...
— Как тебе твоя напарница? Вы поладили? — спросил я, делая глоток виски и замечая, как её взгляд задерживается на моём стакане.
— С Джейд? — она невесело усмехнулась. — О нет. Она меня раздражает. Ну, а я — её.
— Тесса, — я отставил стакан и шагнул к ней. Я не сел за стол. Я остался стоять, нависая над ней. Она, заметив это, медленно подняла голову. От этого взгляда снизу вверх — доверчивого, но с ноткой страха — мне захотелось прикрыть глаза от удовольствия.
— Да?
— Нам нужно поговорить.
— О чём? — она вскинула брови и начала усердно делать вид, что не понимает, о чём речь. Актриса, блин.
— О том, что произошло между нами. О твоих словах. О поцелуе.
На последнем слове щёки Тессы вспыхнули пунцовым буквально за секунду — не думал, что такое вообще возможно, но сейчас я увидел это собственными глазами. Я опустился перед ней на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Чтобы она не чувствовала давления.
— Хочешь печеньку? — Тесса нервно потянулась к тарелке, пытаясь занять руки. Я перехватил её ладонь на полпути и притянул к себе. Горе-романтик. Я сжал эту маленькую, горячую после душа руку в своих ладонях.
— Тесса, — мой тон стал серьёзным.
— Ну что? — в её глазах блеснула влага. Попытка побега провалилась. — Я не знаю, что тебе сказать, Себастьян! Не знаю!
— Между нами что-то изменилось, — начал я мягко, но твёрдо. — И я не буду юлить, Тесса. Я что-то чувствую к тебе. Не знаю, возможно ли ощутить что-то вроде любви за месяц. Нет, «любовь» — это, безусловно, громкое и пока неподходящее для нас слово. Но меня к тебе тянет. Сильно. И тебя, очевидно, тоже. Мне не хочется играть с тобой в кошки-мышки. Я взрослый человек, Тесса. Да и ты не маленькая девочка.
— Я запуталась! — выпаливает она, и по её щеке всё-таки скатывается одинокая, предательская слеза. — Всё слишком быстро. Слишком... странно. Ты просишь меня дать определение тому, чего я сама не понимаю. У меня в голове каша, Себастьян! — она судорожно вздыхает, пытаясь подобрать слова, словно воздуха в этой огромной квартире стало катастрофически мало. — Ты говоришь о тяге, о чувствах... А я даже не понимаю, кто мы друг для друга. Месяц назад я тебя не знала. Две недели назад я считала тебя заносчивым придурком, которого хотелось придушить собственными руками. А сегодня... сегодня я готова была вцепиться в глотку любой, кто посмеет сказать о тебе плохое слово. Это ненормально, Себастьян. Так не бывает.
Тесса опускает взгляд на наши сцепленные руки. Несколько секунд молчит, пытаясь выровнять дыхание. А потом её губы снова размыкаются, и она продолжает, но уже тише, с надрывом:
— Я не знаю, что это... Может, это просто адреналин после скандала? Или это просто... химия, как ты говоришь? Вспышка, которая исчезнет, стоит мне уехать? — девушка поднимает на меня глаза, полные отчаяния и мольбы. — Я уезжаю в январе. У меня там, в Новом Орлеане, семья, моя привычная жизнь. А здесь — просто временная остановка. Я — временная, Себастьян. А ты хочешь услышать от меня что? Что я влюбилась? Я не могу этого сказать. Я не знаю, что я чувствую. Это громко, это ярко, это пугает меня до дрожи, но я не знаю, как это назвать.
Временная. Это слово режет по живому, как скальпель. Она уезжает домой через пару недель. И всё мгновенно теряет смысл. Тесса права, и я с горечью это осознаю — она не останется здесь. Временная интрижка нам не нужна, это убьет нас обоих. А начинать что-то серьёзное, зная, что в конце нас ждёт прощание на станции… бессмысленно. Это мазохизм.
Я разжимаю пальцы, отпуская её руки. Это даётся мне с физической болью. Её ладони безвольно падают на обнажённые колени. Тесса опускает голову, пряча лицо за завесой рыжих волос, а я молча встаю. Хорошо. Я был готов к этому ответу. Где-то в глубине души я знал, что так будет.
— Спасибо за твою честность, Тесса. Это превыше всего.
Я смотрю на неё сверху вниз — уставшую, разбитую, тихо всхлипывающую. Во мне вспыхивает резкое, почти неконтролируемое желание коснуться её плеча, прижать к себе, успокоить. Стереть эти слёзы. Но... этого лучше не делать. Не сейчас. Мы, кажется, только что расставили все точки в наших отношениях. Жирные, уродливые точки.
Несколько секунд на кухне стоит глухая, звенящая тишина. А потом я бросаю взгляд на часы на сенсорной панели плиты. Полвторого. Ей завтра рано вставать.
— Пойдём, я постелю тебе постель, — бросаю я сухо и выхожу из кухни быстрее, чем Тесса могла бы успеть что-то ответить.
Я успел зайти в гостевую комнату и застелить кровать свежим бельём, действуя на автомате, но Тесса всё ещё не появилась. Пришлось вернуться на кухню. Она сидела неподвижно, ссутулившись, словно сломанная кукла. Я не понимал, что творится в её голове и душе, но видел, что ей тяжело.
— Уже поздно, Тесса.
Позже я мысленно ударю себя за эту слабость, но сейчас моя ладонь сама ложится на её дрожащее плечо. Едва касаясь, поглаживаю, даря крупицу тепла.
— Точно, — она вздрагивает, кивает и, наконец, поднимается на ноги.
Мы проходим в комнату, и в этот раз её внимание больше не занимает интерьер. Тесса просто бредёт к кровати и ложится, накрываясь одеялом почти с головой, отгораживаясь от меня и от всего мира.
— Спокойной ночи, — я касаюсь выключателя.
— Спокойной, — доносится из-под одеяла глухой голос. Щелчок. Темнота.
Я закрыл за собой дверь и пошёл в свою спальню на ватных ногах. Челюсти сводило от того, как сильно я стискивал зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Мне хотелось задать вопрос кому-то свыше, кто там управляет моей чёртовой жизнью: почему всё именно так? Почему сейчас? Почему, когда я впервые за четыре года ощутил к женщине что-то настоящее, вмешиваются обстоятельства? Тесса была права абсолютно во всём, поэтому я не мог винить её. Я вообще не мог её винить.
Но горечь и ярость требовали выхода. И я выливал их в себя. Я злился на самого себя. Вёл в собственной голове бесконечные монологи: почему именно Тесса? Почему именно та, у которой в кармане обратный билет? Это была какая-то злая ирония судьбы, но за что она так со мной?
Стянув с себя одежду и оставшись в одних боксерах, я рухнул на кровать поверх одеяла. Спать? Нет, я не смогу. Сна не было ни в одном глазу. Адреналин и разочарование смешались в ядовитый коктейль. Мне хотелось провалиться в небытие, забыть этот вечер, этот поцелуй, её запах. А лучше — забыть весь последний месяц, чтобы наверняка.
Я пролежал так час. Может, два. Мысли безостановочно крутились в голове по замкнутому кругу, и этот шум становился невыносимым. Я смотрел в тёмный потолок, слушая тишину квартиры.
А потом вдруг эта тишина прервалась. Тихий скрип. Я напрягся, замерев. Все мышцы мгновенно окаменели. Дверная ручка медленно опустилась вниз. Полоска света из коридора разрезала густой полумрак моей спальни, становясь шире, наглее.
В проёме стояла Тесса. В моей огромной чёрной футболке, которая сползала с одного плеча, босиком, с растрёпанными рыжими волосами. Она выглядела как видение. Как мой личный призрак. На секунду мне показалось, что я всё-таки уснул, и это — моя воспалённая галлюцинация. Но потом эта "галлюцинация" заговорила тихим, неуверенным голосом, проверяя, сплю ли я:
— Себастьян?
Первые три секунды я думаю о том, чтобы проигнорировать её. Просто сделать вид, что я сплю, что не слышу — и она уйдёт. Исчезнет, как наваждение. Но потом я понимаю, что у неё могло что-то случиться. Игнорировать её я не мог, как вы понимаете…
— Тесса? — я приподнимаюсь на локтях, вглядываясь в темноту, где замер её силуэт.
— Я... могу войти?
— Что-то случилось? — я не отвечаю на её вопрос, а задаю встречный. Мне нужно понять причину её визита посреди ночи, пока моё сердце не выпрыгнуло из груди окончательно.
— Случилось, — она кивает. Девушка делает шаг внутрь. Её ладонь аккуратно, почти бесшумно запирает дверь. — Я не могу...
— Не можешь спать? — не понимаю я.
— Думать. Я не могу больше думать, Себастьян. Голова взрывается.
Я вижу, как она приближается, и каждая мышца в моём теле натягивается, как стальной трос.
— Тебе лучше вернуться в комнату и лечь в постель, Тесса, — я сажусь на кровать, пытаясь голосом выстроить стену, которую сам же хочу разрушить.
— Не прогоняй меня, пожалуйста, — В этом тихом голосе я слышу предательскую дрожь и сдерживаемые слёзы. Кажется, Тесса тоже не спала эти два часа — она плакала. Эта мысль бьёт меня под дых.
— Я не прогоняю. Но ты сама всё сказала, Тесса. Мы, кажется, всё решили.
— Я знаю. Знаю... Просто... я не хочу быть одна сегодня. Побудешь со мной? Пожалуйста, Себастьян? — она подходит вплотную к краю кровати. — Я не могу и не хочу засыпать одна. Не когда ты в соседней комнате. Не когда ты вообще... рядом. Я не хочу ни о чём думать. И это ничего не будет значить, ты прав, мы всё обсудили. Но просто сегодня... пожалуйста, давай сделаем исключение.
И как, чёрт возьми, можно прогнать её? Как можно повысить голос или включить холодный рассудок, когда она говорит со мной вот так? Искренне, с надрывом, дрожа всем телом. Когда она так близко, и я чувствую её запах — запах моего геля для душа на её коже.
Это мазохизм — чистой воды. Согласиться сейчас на её просьбу и пустить её в свою постель — это подписать себе приговор. Но отказать ей я не могу. Я выжидаю несколько секунд. Мои глаза привыкли к темноте, и я вижу, как она смотрит на меня с надеждой. Я не могу разглядеть её лицо в деталях, но уверен, что глаза у неё красные от слёз.
Сначала я сам ложусь под одеяло, а затем без лишних слов откидываю его край, приглашая её к себе. Тесса ныряет в постель быстрее, чем я ожидал. Она тут же подползает ближе и... обхватывает меня. Она прижимается ко мне всем телом. Её руки обвивают мою шею, ноги переплетаются с моими, а лицо прячется в изгибе моего плеча.
Всё это действует на меня мгновенно. Я чувствую, как ткань боксеров натягивается, предательски выдавая моё состояние. Мы лежим в тишине. Никто не произносит ни слова, а я и вовсе боюсь дышать. Я приобнимаю её в ответ, касаясь ладонью её спины через футболку. От тепла её кожи мне сносит крышу. Приходится стиснуть зубы до скрежета, чтобы хоть как-то удержать контроль.
Но Тесса не собиралась облегчать мне задачу. Она пошевелилась, устраиваясь удобнее, и её колено скользнуло по моему бедру, задевая именно то место, которое сейчас пульсировало от желания. Я глухо застонал, откидывая голову назад на подушку. Это была пытка. Самая сладкая и жестокая пытка в моей жизни.
Конечно, этот звук добрался до её ушей. Тесса вздрогнула в моих руках.
— Себастьян... — её шёпот обжёг кожу на шее. А затем я почувствовал прикосновение её губ. Невинное, лёгкое, почти случайное. Прямо там, где бьётся вена. Всё. Никакая выдержка, никакие доводы рассудка, никакие «мы всё решили» не могли устоять против этого. Мой самоконтроль разлетелся в щепки.
Я резко повернул голову, находя её лицо в темноте, и накрыл её губы своими. В этот раз не было вопросов. Не было сомнений. Был только голод. Дикий, первобытный голод, который мы оба сдерживали весь этот бесконечный вечер. Тесса отозвалась мгновенно. Она ждала этого. Её руки метнулись от моей шеи к затылку, пальцы запутались в волосах, притягивая меня ближе, ещё ближе, хотя ближе было уже некуда.
Поцелуй вышел влажным, жадным, глубоким. Я целовал её так, словно хотел выпить её дыхание, присвоить его себе. Я кусал её губы, проникал языком внутрь, и Тесса отвечала мне с той же яростью. Она подалась навстречу, вжимаясь в меня, и я почувствовал, как её мягкая грудь вдавливается в мою грудную клетку через тонкую ткань футболки. Господи. Мои руки, отныне жившие собственной жизнью, скользнули с её талии под футболку и коснулись её бархатной, горячей спины. Кожа к коже. Этот контакт ударил током.
Я провёл ладонями вверх, вдоль позвоночника, до самых лопаток, чувствуя, как она выгибается в моих руках. Её стон, заглушённый поцелуем, вибрацией отдался во мне, окончательно сжигая остатки разума. Я перекатился, нависая над ней, меняя нас местами. Теперь Тесса лежала подо мной на сбитых простынях — растрёпанная, доступная, почти моя.
— Себастьян... — выдохнула она, когда я оторвался от её губ, чтобы перейти поцелуями на шею.
Я сжимал её бёдра, чувствуя, как она обхватывает меня ногами, притягивая к своему жару. Я хотел её. Здесь и сейчас. Я хотел сорвать эту одежду, хотел чувствовать её не через ткань, а полностью. Я был готов забыть обо всём: о сроках, о принципах, о том, что она уезжает.
Но в голове, затуманенной страстью, вдруг набатом ударила её фраза, сказанная пару минут назад: «Но просто сегодня… пожалуйста, давай сделаем исключение». Она пришла сюда, чтобы сбежать. Чтобы использовать меня как таблетку от страха и одиночества. Эта мысль подействовала как ведро ледяной воды.
Я замер, уткнувшись лбом в изгиб её плеча. Моё сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас пробьёт грудную клетку. Дыхание было рваным, тяжёлым. Тело орало «да», требуя продолжения. Но мозг нажал на стоп-кран. Если я возьму её сейчас — вот так, когда она уязвима, слегка пьяна и просто ищет утешения, — завтра она будет жалеть. Она будет стыдиться. А я... я буду чувствовать себя последним подонком.
С нечеловеческим усилием, буквально сдирая себя с неё, я оторвался от её горячей кожи. Я поднялся на локтях, глядя на неё сверху вниз в полумраке. Её губы были припухшими, глаза влажно блестели, а грудь тяжело вздымалась. Она была прекрасна. И она смотрела на меня с непониманием.
— Нет, — хрипло выдохнул я, и мой голос был полон боли. — Нет, Тесса.
Я скатился с неё на край кровати и сел, опустив ноги на холодный пол и закрыв лицо руками. Меня трясло. Я услышал сзади скрип кровати — Тесса подползла ко мне. А потом её ладонь робко накрыла моё плечо.
— Что «нет», Себастьян? — тихо спросила девушка.
Я резко убрал её руку и встал, отходя к окну. Мне нужна была дистанция.
— Ты не в себе, если предлагаешь мне это сейчас, Тесса, — жёстко сказал я, не оборачиваясь. — Ты пьяна, подавлена, расстроена. Я всё это вижу и понимаю. Ты хочешь сейчас получить укол анестезии. Забыться на одну ночь, — я обернулся и посмотрел ей в глаза. — А что потом? Ты подумала, что будет потом? Между нами? — Тесса молчала. — Ничего, правильно. Тебя это устроит? Не думаю. Меня тоже. Поэтому лучше прекратить это сейчас и прийти в себя. Нам обоим. Уходи в свою спальню, Тесса. И ложись спать.
Эти слова подействовали на неё отрезвляюще. Тесса не стала спорить. Не стала кричать или плакать. Мне показалось, что она всё поняла. Поняла, что я прав. И поняла, что эта вспыхнувшая между нами страсть была ошибкой. Ошибкой, которой не должно было случиться. К сожалению. К большому, блядь, сожалению.
Тесса встала. Пошаркала босыми ногами по полу, ссутулившись в моей огромной футболке, и вышла, тихо закрыв за собой дверь. А через секунду раздался звук закрытия ещё одной двери — той, где она спит. В квартире повисла тишина.
Вот и всё. Так правильно, Себастьян. Ты поступил правильно.