Глава 9
Тесса
В вестибюле играла приятная, медленная мелодия, на которой я отчаянно пыталась сфокусироваться, пока Себастьян предъявлял билеты. Моя нервозность достигла пика ровно в тот момент, когда я переступила порог. Ещё одно мучение за сегодня, помимо самого факта моего присутствия здесь, — это каблуки. Рози почти настояла на них, заявив, что с ними мои ноги выглядят «бесконечными», я становлюсь выше на десять сантиметров, да и вообще — на мне вечернее платье, и все вокруг будут на шпильках, так что я не должна им уступать.
Адам выглядел спокойным и пугающе уверенным: он с ленивым интересом рассматривал дорогой интерьер, едва не золотые стены и хрустальные люстры, засунув руки в карманы брюк. Мне бы хотелось, чтобы этот мужчина отсыпал мне немного своего спокойствия!
Я перевела взгляд на Себастьяна. Я стояла сзади, поэтому могла смотреть только на его спину, но, поверьте, там действительно было на что смотреть. Его мощное телосложение впервые бросилось мне в глаза в день, когда мы наряжали ёлку, — тогда он был в рубашке, и я вдоволь налюбовалась. Но костюм... Мало того, что он выглядел сексуально и очень... по-деловому, так этот пиджак ещё и идеально облегал его плечи, подчёркивая мышцы. Мне даже казалось, что одно неверное резкое движение — и ткань просто треснет по швам.
От этих мыслей настроение немного поднялось, и у меня даже получилось улыбнуться. В этот момент Себастьян отошёл от стойки и обернулся. Он тут же заметил мою улыбку, возникшую от того, что я откровенно пялилась на него.
— Не нервничаешь? — уточнил он, жестом подзывая друга.
— Нервничаю, — призналась я. — Улыбка — моя защитная реакция, на самом деле.
— Тогда прекращай, — Себастьян подмигивает и подставляет локоть.
И я взялась. Сначала осторожно, едва касаясь ткани. А потом... когда мы зашли в огромный ресторанный зал, я не просто обхватила его руку, я вцепилась в неё так, что рисковала оторвать рукав.
Вмиг я почувствовала себя ребёнком, которого родители притащили на скучное взрослое мероприятие. Вокруг много статных, важных людей, а я тут явно лишняя. На секунду мои ноги вросли в пол, и мы остановились. Я стала осматриваться: весь зал был зарезервирован, столы накрыты белоснежными скатертями. Здесь были... очень взрослые люди. Себастьян с Адамом казались самыми молодыми в этом зале. А я на их фоне вообще выглядела школьницей, сбежавшей с выпускного.
— Тесса, если ты будешь так сильно сжимать мою руку, мне придётся ампутировать её, — Себастьян наклоняется к моему уху и пытается пошутить. Но мне не смешно. Ни на грамм. Заметив это, он опускает руку, освобождаясь от моей хватки. Я больше не держу его — и от этого становится ещё хуже.
Я сжала пальцы в кулак, но тут же почувствовала его ладонь на своей талии. Не просто вежливое касание, а уверенный, собственнический жест. Его рука скользнула на поясницу, подталкивая меня вперёд, сквозь толпу.
— Какие бы мысли сейчас ни заполняли твою голову — выкинь их, — шепчет он. — Ты смотришься прекрасно. Тебе не нужно ни о чём переживать. И помни о том, что ты можешь в любой момент показать всем фак.
Всё же в конце его фразы мне пришлось усмехнуться и кивнуть. Мы шли к столику, и я кожей чувствовала чужие взгляды. И мне они совсем не нравились. На Себастьяна большинство смотрели с уважением, хотя были и те, кто глядел с презрением — я насчитала штук десять таких, а людей здесь было уже больше тридцати. А вот на меня смотрели странно. Взглядом, который я не могла считать. То ли с недовольством и непониманием, что девчонка забыла в этом месте для взрослых, то ли с интересом. Но интерес этот был вызван не мной, а скорее тем фактом, что у Себастьяна вообще появился кто-то.
Такое ощущение, что дресс-код всё-таки был, но мне забыли о нём сказать. Платья женщин были сплошь чёрного или тёмно-синего цвета. И моё кроваво-красное работало как сигнальная ракета. Слишком неуютно.
До нашего столика мы дойти не успели. Нас перехватил мужчина лет сорока. Он подошёл, широко улыбаясь Себастьяну, но при этом бросая беглые, цепкие взгляды на меня.
— Себастьян! — радостно поприветствовал он. — Рад тебя видеть. И твоих гостей.
— Мистер Стерлинг, это Тесса и Адам.
Адам пожал руку мужчине без особого энтузиазма, скрывая скуку за маской вежливой улыбки. А я просто кивнула и окончательно стушевалась. Не понимаю, почему этот человек рассматривает меня так, словно я, чёрт возьми, какой-то экспонат в музее?
— Твоя девушка? — Стерлинг с интересом округлил глаза.
— Да, — незамедлительно ответил Себастьян. Твёрдо. Чётко. Я даже уловила искру любопытства в глазах Адама.
— Шикарная, — кивнул Стерлинг. — Правильно делал, что скрывал и не рассказывал. Такое нужно беречь от чужих глаз.
Он улыбнулся мне, и я, натянув ответную улыбку, выдавила:
— Благодарю.
Стерлинг ушёл к другим столикам, а мы возобновили шаг. Наш столик находился в VIP-зоне, где стояло всего три стола. И наш был под номером три — на столе красовалась табличка, которую Адам быстро сдвинул в сторону. Затем он отодвинул стул и вальяжно развалился на нём, бескультурно закинув ногу на ногу, словно находился не в пафосном ресторане, а у себя дома на диване перед телевизором с банкой пива.
Себастьян отодвинул мой стул, помогая сесть. А потом занял место рядом. Близко. Очень близко. Настолько, что его бедро касалось моего под столом, а плечом я прямо чувствовала жар, исходящий от его тела. Не прошло и секунды, как за столик уселась парочка. Мужчина лет пятидесяти в синем костюме, который, на самом деле, делал его ещё старше. И его, полагаю, супруга. На ней тоже было тёмно-синее платье в пол с длинными рукавами. Но на шее... Мать моя женщина! Невероятно красивое серебряное украшение с сапфирами подчёркивало её статус. Я не могла отвести взгляд.
Пришлось отвлечься, когда Себастьян поднялся, чтобы пожать руку мужчине.
— Добрый вечер, мистер Донован. Позвольте представить моих гостей.
Себастьян обернулся на нас. Адам с тихим, мученическим вздохом поднялся на ноги, и я быстро сделала то же самое. Но уже заметила, какой косой взгляд кинула на меня жена Донована.
— Это Тереза, моя девушка, и мой друг Адам.
— Очень приятно, — сразу же сказала я.
Я получила тёплую улыбку от мистера Донована и такую, от которой молоко скиснет, — от его жены.
— Добрый вечер, ребята. А это любовь всей моей жизни, Синтия, — представил её мужчина. То, каким взглядом он смотрел на свою женщину... такое редко встретишь в наши дни. Особенно редко можно увидеть этот взгляд спустя долгие годы брака.
— Приятно познакомиться, — холодно кивает женщина, и мы все, наконец-то, усаживаемся на свои места.
Несколько минут проходят в вязкой тишине. Я продолжаю вертеть головой, рассматривая заполняющийся зал, лишь бы не пересекаться взглядом с женщиной напротив.
— Если в течение пяти минут не начнут разносить выпивку, боюсь, я устрою скандал, — ворчит Адам, разбавляя напряжение. Мужчины сдержанно хохочут, но Синтия лишь одаривает его ледяным взглядом. Адам, разумеется, замечает это, но реагирует в своём стиле — улыбается ещё шире, сверкая зубами.
— Тереза, у вас очень красивое имя, — голос Синтии звучит сладко, как патока, но у меня внутри всё холодеет.
— Благодарю вас.
— Вы тоже юрист, милочка?
Меня передёргивает от этого «милочка». В её интонации столько яда, что им можно отравить половину Нью-Йорка. Я кладу руку на колено под столом и сжимаю его до боли. Господи, дай мне сил не сойти с ума и не перевернуть этот чёртов стол.
Через секунду я чувствую тепло. Большая, горячая ладонь Себастьяна накрывает мою руку. Не просто касается, а уверенно сжимает, давая понять: «Я здесь. Расслабься». Сделать это труднее, чем ты думаешь, Себастьян! Я делаю глубокий вдох, натягиваю вежливую улыбку и отвечаю:
— Нет. Я из сферы искусства.
— Искусства? — её нарисованные брови взлетают к линии роста волос. — Как... интересно. И чем же вы занимаетесь? Рисуете картинки?
В её тоне сквозит такое неприкрытое пренебрежение, что моя робость испаряется, уступая место привычной, горячей злости. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, сработал защитный рефлекс. Я терпеть не могла, когда кто-то обесценивал чужой труд. Когда кто-то считал моё занятие бредом и уж тем более пытался внушить мне, что я занимаюсь не тем в этой жизни.
— Я актриса, — твёрдо отвечаю я, глядя ей прямо в переносицу.
— О... — тянет она, мгновенно теряя интерес и отворачиваясь. — Актриса. Как мило.
— Тесса — невероятно талантливая актриса, — неожиданно вмешивается Адам, отрываясь от созерцания пустой тарелки. Он подмигивает мне. Мужчина вступился за меня, хотя секунду назад понятия не имел, чем я занимаюсь! — Я бы сказал, восходящая звезда, — продолжает он. — Если бы я был вами, Синтия, я бы уже просил автограф.
Мистер Донован хмыкает, а его жена поджимает губы, явно не зная, как реагировать на такую наглость. Я благодарно киваю Адаму.
— Не бери на свой счёт, дорогая, — снова начинает Синтия, и её голос становится тише, доверительнее, от чего мне хочется закатить глаза. — И ни в коем случае не обижайся. Просто мне всегда казалось, что актриса — это... несерьёзно. Довольно странный союз — юрист и актриса, — слово «юрист» она произносит с придыханием, а «актрису» выплёвывает, как косточку.
Из моих ушей сейчас пойдёт пар. Голова готова взорваться. Да какое она вообще имеет право открывать свой рот и судить меня?
— Прошу прощения, а кто вы? — вопрос вылетает из меня раньше, чем я успеваю подумать.
— Что? — она моргает.
— Я спросила вас, Синтия, кем вы работаете?
— У меня бизнес с моим мужчиной, — она гордо вскидывает подбородок.
Я хмыкаю. Громко. Показательно. Решила меня унизить? Решила самоутвердиться за мой счёт? Нет, дамочка, не выйдет. Я не пальцем деланная. Ты спутала мою нервозность со скромностью.
— Не думаю, что это повод для такой гордости, Синтия. Уж простите, — мой голос звенит от стали. — Уверена, что бизнес записан именно на вашего мужа, и существовал он задолго до вашего брака. Знаете, там, откуда я родом — из Нового Орлеана, — это называется «удачно вышла замуж». Но это, знаете ли, — я картинно поджимаю губы, изображая сочувствие, — не ваш успех. Это успех вашего мужа. И вы можете гордиться им, но не собой. А насчёт вашего мнения про актрис... я бы сказала, куда вы можете его засунуть. Но, учитывая, что мы находимся в приличном обществе, — я мило хлопаю ресницами, растягивая губы в самой фальшивой, сахарной улыбке, — я просто промолчу.
БАМ. За столом повисает мёртвая тишина. Только Адам довольно хмыкает в кулак, скрывая смешок. Рука Себастьяна под столом сжимает мою ладонь. Сильнее, чем раньше. Едва ли не до хруста. Втянув воздух, я задерживаю дыхание и медленно поворачиваюсь к нему, готовясь к худшему.
Я встречаюсь с его взглядом. И меня прошибает холодный пот. Его глаза стали чёрными от ярости. Если я думала, что видела его злым в день нашего знакомства, то я глубоко ошибалась. Вот он — настоящий гнев. Его челюсти сжаты так, что ходят желваки, а взгляд острый, как скальпель. Внутри всё обрывается. Я перегнула палку. Я всё испортила. Сейчас он точно что-то скажет мне…
Но потом он переводит взгляд. И я с шоком понимаю: эта ярость направлена не на меня. Себастьян поворачивает голову к Синтии. Его голос звучит тихо, холодно и абсолютно безжалостно:
— Мне не нравится тон, с каким вы разговариваете с моей девушкой. И мне не нравится то, что вы говорите.
Ему не дают договорить. Синтия подрывается с места, как ошпаренная, и её лицо идёт красными пятнами:
— Вы слышали вообще, что эта девчонка мне только что сказала?! Какое хамство! Со мной никто не смеет так разговаривать! Кто она такая, кто?!
— С ней тоже никто не смеет так разговаривать! — Я вздрагиваю, когда Себастьян с грохотом опускает свободную ладонь на стол и встаёт. Он нависает над столом, подавляя её своим авторитетом. — Кто она такая? — чеканит он каждое слово. — Она — моя девушка. Этого вам недостаточно? И всё, что сказала Тесса, — правда. Вы это знаете. Иначе не завелись бы на ровном месте.
Зал затихает. Люди за соседними столиками оборачиваются.
— А вы, мистер Донован, — Себастьян переводит жёсткий взгляд на мужчину, который выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю от стыда за супругу. — Утихомирьте, пожалуйста, вашу жену. И объясните ей, как принято вести себя в приличном обществе, раз она об этом забыла.
Снова повисает тишина. Только моё сердце бьётся так громко, что закладывает уши. Себастьян медленно садится обратно. Он тут же снова находит мою ладонь под столом. Но теперь его касание другое — мягкое, поглаживающее. Успокаивающее. Он наклоняется к моему уху, и его горячее дыхание обжигает кожу:
— Один-ноль в твою пользу, Тесса, — шепчет он с нескрываемой гордостью. — Умница. Ты отлично держишься.
«Умница». От этого слова меня заливает краской с головы до пят. Внизу живота вспыхивает жар. Я судорожно киваю и отворачиваюсь ко входу, пытаясь восстановить дыхание. Мне хочется, чтобы этот вечер поскорее начался и поскорее закончился.
Совсем скоро гул голосов стих, свет в зале приглушили, и в центр вышел тот самый Стерлинг, перетягивая на себя всё внимание. Адам тут же отставил пустой бокал — слава богу, ему успели принести новый, иначе он бы действительно закатил истерику. Всё недовольство стиралось ровно в тот момент, когда в его организме повышался градус.
— Мне уже скучно, — мужчина надул губы и картинно откинулся на спинку стула. Мне пришлось очень постараться, чтобы сдержать смех.
Стерлинг постучал по микрофону. Сначала босс долго говорил о миссии компании, напоминал о благотворительной цели ужина и тонко намекал, что чеки с пожертвованиями должны быть внушительными. А потом его голос стал теплее:
— Но успех нашей фирмы — это не только цифры. Это люди. В этом году у нас был ряд сложнейших дел, которые казались невозможными. И есть один человек, чья хватка, чей острый ум и, не побоюсь этого слова, блестящий талант принесли нам победу в громком и сложном деле, — Стерлинг сделал паузу, обводя зал взглядом. — Я хочу пригласить на сцену нашего старшего партнёра и человека, который в этом году побил все рекорды фирмы. Себастьян Харрис.
Харрис. Я улыбнулась, услышав его фамилию. Себастьян Харрис. А что, звучит мощно! Себастьян, сидевший рядом, едва заметно погладил большим пальцем мою ладонь под столом, а потом убрал руку и поднялся. В ту же секунду я почувствовала, как меня накрывает холод от потери его тепла. На его лице не было ни доли самодовольства или гордости. Он шёл к сцене так спокойно, словно это было абсолютной рутиной.
Зато я почему-то не могла сдержать улыбку, глядя на него. Такой серьёзный. Деловой. Очень ценный сотрудник. И вообще талант, видимо, чуть ли не мирового масштаба! Я была рада за него. Искренне и по-настоящему. Хотя и совсем его не знала.
Стерлинг вручил ему тяжёлую стеклянную статуэтку. Себастьян коротко, учтиво улыбнулся. Никакой пафосной речи он толкать не стал. Только коротко, не отнимая ни у кого времени:
— Спасибо. Этот успех — результат работы команды, на самом деле. Спасибо за вашу помощь, друзья. И спасибо нашим клиентам за доверие. Хорошего вечера.
Последний кивок, гул аплодисментов — и Себастьян уже с абсолютно спокойным, даже опустошённым лицом вернулся к нам за столик.
Его рука сразу вернулась на мою под стол, и он повернулся ко мне. Я больше не вздрагивала от этого жеста, словно так было всегда, и это для нас — норма. Хотя, конечно, мы оба знали, что это далеко не так.
— Ты и не говорил, что такая звезда, — говорю я и стараюсь улыбкой вызвать ответную реакцию, но не получается. Себастьян сидел без настроения, словно его не похвалили сейчас перед сотней людей, а наоборот — отчитали.
— Тесса, это просто стеклянная статуэтка, которую я поставлю в шкаф и забуду. Она ничего не значит.
— Как это не значит? — возмутилась я. — Это значит, что ты отличный сотрудник, что ты молодец и вообще самый крутой адвокат на районе!
Кажется, он сам не понимает, сколько всего добился и насколько он молодец.
— А что, — мужчина ухмыляется, глядя на меня, — тебя это впечатлило?
Ну конечно, а вот и Себастьян! Вернулся.
— Ещё чего! Мечтай, — я шутливо закатываю глаза. Хотя на самом деле хотелось признаться: да, я восхищаюсь. Его усердием, ответственностью, дисциплиной. Иногда это, правда, бесит, но сейчас не об этом.
Через считанные минуты начался ужин. В зале обсуждали разные темы, и я снова почувствовала себя не в своей тарелке. Даже за нашим столом шли деловые разговоры между Себастьяном и Донованом. Адам, как и я, молчал. Но если я молчала от нервов и незнания, что сказать, то он — потому что брал от этого вечера всё. Я имею в виду, он опустошал бокалы раз за разом и с аппетитом доедал свою порцию.
Поймав на себе мой взгляд, он подмигнул и окликнул меня полушёпотом, чтобы не отвлекать других. Адам сидел сразу за Себастьяном, поэтому нам обоим пришлось отодвинуться чуть назад и наклониться друг к другу.
— Тебе здесь не нравится? — спросил он.
— Я смотрю, вам тоже не особо.
— Мне тут хотя бы вкусно, — он усмехается. — А ты совсем ничего не ела и боишься глаза поднять, как собака, которая нагадила в тапки.
Забавное сравнение, от которого у меня поползли вверх брови.
— Мне просто не хочется. И я хочу домой.
— Ты молодец.
— Что? — я переспросила не потому, что не услышала, а потому, что не поняла, к чему он клонит.
— Умеешь за себя постоять. Правильно сделала, что не побоялась высказать всё этой набитой дуре.
— Спасибо, — я тихо хихикнула, но смех оборвался тотчас, когда мужчина добавил:
— Я хочу с тобой поговорить после ужина. Деловой разговор. Так что останьтесь с Себастьяном, не убегайте в укромное местечко!
Сначала непонимание, потом смущение, а затем какой-то необъяснимый страх пополам с интересом. Что Адаму может от меня понадобиться? Тем более что-то, входящее в рамки «делового разговора»?
Мне пришлось быстро прервать наш шёпот и вернуться в исходное положение, потому что ко мне обратился мистер Донован:
— Значит, Тереза, вы из Нового Орлеана?
— Верно.
— Я был там в девяностых. На джазовом фестивале. Потрясающий город... Скучаете по дому? Вы сюда переехали?
— Скучаю, на самом деле. Там осталась моя семья. И я, вообще-то, не переехала. Я здесь всего на месяц, приехала к подруге на праздники, чтобы разгрузиться от проблем. После Нового года я буду возвращаться обратно.
Я почувствовала, как рука Себастьяна, всё это время лежавшая на моей ладони, мгновенно напряглась. Его пальцы сжались, но я не могла понять эту реакцию. Мистер Донован продолжал рассказывать про свои впечатления, делился историями, спрашивал, что изменилось в городе. Я разговаривала с ним и впервые за этот вечер чувствовала себя не лишним человеком в этой компании.
Вечер плыл, как в тумане. Шампанское делало всё вокруг мягче, ярче. После десерта началось неформальное общение. Люди вставали, подходили к нашему столу, поздравляли Себастьяна, жали ему руку. Потом у них состоялось какое-то импровизированное собрание с коллегами — куча мужчин в пиджаках о чём-то спорили и смеялись. Себастьян был в центре внимания, но вечно искал меня взглядом. И, когда находил, его серьёзное лицо менялось: он корчил смешные рожицы, беззвучно умоляя меня его спасти. А я стояла вдали, у длинного фуршетного стола, и тихо смеялась, чувствуя, что этот вечер оказался не таким уж и плохим.
Всё веселье снова испарилось, и я уже начинаю считать себя человеком с каким-то расстройством, когда к столику подошла Синтия. Слава богу, что она подошла не ко мне, а к какой-то другой женщине! Иначе я бы это не пережила. Я уже было повернулась обратно к Себастьяну, но он вдруг куда-то испарился. Мне хотелось найти хотя бы Адама, чтобы не оставаться в одиночестве на растерзании волчицам, но и его нигде не было!
— Прошу прощения, это же вы пришли с мистером Харрисом? — женщина, разговаривающая с Синтией, внезапно оборачивается ко мне.
— Здравствуйте, а что?
— Мы просто впервые видим Себастьяна с какой-то девушкой. Знаете, Тереза, в офисе ходило много плохих слухов о нём. Как о мужчине. Без сердца и тому подобное. И мы просто удивлены видеть вас. Как вы познакомились?
Меня что, решили проверить на прочность ещё один раз за этот вечер? Вы шутите, да? В голове загудело от формулировки вопроса. Да и вообще от вопроса. Кто ты такая, чтобы лезть в чужую жизнь... кто ты такая, чтобы спрашивать у незнакомого человека подобное?
— Мне не нравится ваш вопрос про моего мужчину, — я говорю спокойно, стараясь не нарываться в очередной раз на конфликт. Но всем своим тоном и взглядом даю понять, что этот тупой разговор можно и нужно закончить прямо сейчас.
— Твой мужчина? — Синтия хмыкнула, перетягивая внимание на себя. — Бьюсь об заклад, вы знакомы очень мало. Зная его подольше, я думаю, ты бы говорила иначе, девочка. Слухи ведь откуда-то берутся. А значит часть их — правда, и ты очень скоро поймёшь, что, как ты выражаешься, твой мужчина совсем не такой, как ты...
— Хватит! — я кричу ей в лицо. За столиками рядом воцарилась тишина.
Часть людей повернулась в нашу сторону. Меня обдало жаром. Мне стало неприятно слышать что-либо о Себастьяне от этой бестактной женщины! Мне стало противно слышать её бред. И мне стало больно от того, что она хотела сказать. Она не знает Себастьяна. Конечно, возможно, и я его не знаю тоже, но в любом случае говорить гадости не позволю.
— Я не собираюсь слушать ваш бред про своего мужчину. Что вы пытаетесь мне вообще доказать? А вы, Синтия, вообще весь этот грёбаный вечер достаёте меня своим конченным поведением. Знаете, если бы у вас не было мужа, я бы подумала, что вы завидуете мне и ревнуете Себастьяна, — Я сделала шаг вперёд, наступая. — Я не позволю вам говорить про него всякий выдуманный бред, это ясно? Вы можете, конечно, обсуждать меня сколько вам влезет. Пытайтесь самоутвердиться за мой счёт, я не против, разрешаю. Но не распускайте слухи о Себастьяне. Себастьян — самый порядочный, заботливый и честный мужчина в этом зале. И у него огромное сердце. То, что он не открывает его таким змеям, как вы, говорит лишь о его хорошем вкусе и разборчивости. Он не покупает людей и их одобрение, потому что ему плевать на таких, как вы. И он способен на чувства, которые вам, с вашими фальшивыми сердцами, никогда не понять.
Сказав всё на одном дыхании, я замолчала, чтобы глотнуть воздуха. Меня несло. Я хотела сказать ещё много чего, и точно бы сказала, если бы не почувствовала спиной тепло чьего-то тела. А потом на талии очутились горячие руки, которые сразу сжали её.
— Тесса? — сзади меня раздаётся голос, и я не оборачиваюсь, чтобы понять, кому он принадлежит. — Всё в порядке?
— Всё в порядке, — на выдохе ответила я, выпуская всю злость. И быстро развернувшись к Себастьяну, я говорю снова на одном дыхании, зная, что через десять секунд задохнусь от того, что осмелюсь сделать: — Я очень скучала по тебе.
Его карие глаза сразу округляются, совсем не ожидая такого признания. Он даже забыл про игру на публику, когда услышал подобное. Я словно ввела его в ступор. Мои руки скользнули по его груди, и кончики пальцев закололо, когда я впервые почувствовала тепло его тела своими руками, когда впервые почувствовала просто... его. Руки скользят вверх, заводятся за его шею, и я зарываюсь пальцами в кудрявые волосы.
На секунду мне кажется, что Себастьян совсем впал в шок и хочет отстраниться. Если бы он сделал это, я бы почувствовала себя настоящей дурой и сбежала бы из Нью-Йорка от этого позора сегодня же. Но он не сделал этого. Подстроившись под меня и мои спонтанные, совсем непредсказуемые действия, его большие ладони легли на мою спину. Одна сразу же опустилась ниже — к пояснице, прижимая меня ближе.
Я вообще не знала, что делала, на самом деле. И у меня абсолютно точно не было никакого плана действий... И вообще я впервые в жизни делала что-то спонтанное. Не обдуманное тысячу раз. Что-то, что может повлечь за собой большие последствия. Принести много проблем. Но именно сейчас, в этот момент, я действительно совсем не думала. Впервые я руководствовалась не разумом, а чувствами. Чувствами. Господи боже, ими!
Каблуки позволяли мне просто потянуться к Себастьяну, не вставая на носки. Мне не хотелось знать, что будет дальше. К чему это всё приведёт. Мне хотелось просто почувствовать этот момент, потому что сердце сказало, что так надо.
Я накрыла его губы первой. Я ворвалась в его пространство так резко и грубо, что наши зубы ударились друг о друга, и я даже случайно прикусила его губу. Но на фоне нашего первого странного поцелуя — всё было неважно. Я целовала его так сильно, как хотелось. В следующее мгновение Себастьян глухо застонал мне в губы, отвечая и смакуя этот поцелуй так, как только можно. Одна его рука со спины пропала, оставляя после себя небольшой холодок, но почти сразу она накрыла мою шею, притянув к себе ещё ближе. Теперь поцелуй становился всё грубее, властнее и чувственнее. Он длился недолго, потому что мне всё же не хватило воздуха, и я правда начала задыхаться. Даже голова начала кружиться. Но я не уверена, это было от нехватки воздуха или от такого крышесносного поцелуя?
— Нам пора домой, — хрипло произнёс он, когда мы оторвались друг от друга. И нет, это было сказано не женщинам, а мне! Себастьян томно смотрел на меня, и мою кожу пробрали мурашки. Он только через несколько секунд заметил вообще чьё-то ещё присутствие и, бросив короткий взгляд на женщин, попрощался: — Доброй ночи.
Уводя меня прочь из этого зала быстрым шагом, он крепко сжимал мою руку, переплетая пальцы, будто бы боялся, что я могу куда-то сбежать. Но мне не хотелось сбежать от него. Мне хотелось сбежать с ним.