Глава 6
Тесса
Не хватит пальцев на обеих руках (и, возможно, ногах), чтобы сосчитать, сколько раз за эти три — попрошу заметить, всего три! — дня я давала себе клятвенное обещание уволиться к чертям собачьим. И нет, дело было не в самой работе. Дело было в моём персональном надзирателе. В моей напарнице Джейд. Насколько же она меня раздражала... это не описать словами, это нужно прочувствовать. Джейд цеплялась к малейшим пустякам. Она отчитывала меня за любую оплошность, закатывала глаза и орала так, что у меня, человека далеко не робкого десятка, начинали предательски трястись руки.
Но, конечно, все мои пафосные монологи про увольнение оставались лишь мыслями в моей голове. И им не воплотиться в реальность как минимум до конца этого месяца. Грела душу только одна мысль: со следующей недели я буду работать одна. Без Джейд, без её криков и вечно недовольного лица. Это была, пожалуй, лучшая новость за последние дни. А ещё у меня случилось маленькое новогоднее чудо. Мы с Джейд сверяли графики, и звёзды (или моя карма, решившая наконец извиниться) сошлись так, что на Рождество и Новый год я оказалась выходной! Ладно, может быть, всё не так уж и плохо. Может, жизнь действительно начинает налаживаться, как и обещали карты Таро в раскладе Рози?
Вечер воскресенья подкрался незаметно, словно моих выходных вовсе не было. Завтра снова вставать в пять утра — преступно рано для любого живого существа. Главное — не проспать, потому что завтра я открываю кафе сама. Теперь, скажем так, вся ответственность только на мне. Уже в десять вечера я лежала в постели. Постельное бельё было свежим, хрустящим после стирки — я перестелила его сразу после горячей ванны, надеясь, что это поможет расслабиться и быстрее уснуть. Я выставила целую армию будильников. С первого я, конечно же, не встану. Существуют ли вообще люди, которые просыпаются по первому звонку? Мне кажется, это миф.
Перед сном у меня есть нерушимый ритуал «всего пять минуточек» в социальных сетях, которые плавно перетекают в полчаса скроллинга. Мне нужно было забить голову чужими жизнями, чтобы быстрее отключиться от своей. Я успела посмотреть пару видео в Рилсах, бездумно листая ленту, когда в верхней части экрана всплыло уведомление. Сообщение от неизвестного номера.
Сердце пропустило удар и рухнуло куда-то в желудок. Я нажала на иконку мессенджера с плохим предчувствием. В голове моментально всплыл образ Габриэля. Неужели он решил написать с другого номера? Мама не упоминала о нём во вчерашнем разговоре, и я надеялась, что он исчез из моей жизни. Жаль, папа так и не успел дать ему пинка под зад.
Палец завис над экраном.
«Привет. Не спишь ещё, я не отвлекаю?» — гласило первое сообщение. Следом прилетело второе, и я выдохнула, чувствуя, как плечи опускаются от облегчения:
«Это Себастьян».
Я закусила губу, глядя на светящиеся буквы в темноте спальни. Себастьян. Зачем, интересно, он мне пишет? Первая мысль — ошибся номером. Но здравый смысл тут же подсказал, что он явно не ошибся номером. И откуда он его взял, догадаться нетрудно. Рози. Наверняка выпросил у неё под каким-нибудь предлогом.
Я выждала минуту, игнорируя сообщение. Я пыталась понять, что ему может быть нужно в десять вечера воскресенья? Наконец, я набрала короткий ответ:
«Ложилась».
Сообщение улетело, и всего через три секунды под ним загорелось предательское «прочитано».
«Я взял твой номер у Рози, потому что у меня есть к тебе дело».
Я закатила глаза. Кто бы сомневался.
«Я догадалась. Что за дело?»
«Объяснять всё по переписке будет долго. У тебя будет завтра время встретиться?»
Мои брови взлетели вверх. Встретиться? Ему? Со мной? Это что-то новенькое.
«Неожиданно. Я работаю до семи вечера».
Ответ пришел мгновенно:
«Это значит да?»
Я хмыкнула. Настойчивый какой.
«Ты же всё равно не отстанешь».
«Отстану, если ты прямо сейчас скажешь мне, что не согласна».
Я замерла. Он даёт выбор. Прямо сейчас, Тесса, ты можешь всё прекратить. Просто напиши «нет», отложи телефон и спи спокойно. Но пальцы, словно живя своей жизнью, набрали совсем другое.
«Заезжай после семи».
Я нажала «отправить» прежде, чем успела бы передумать. Это просто интерес. Всего лишь любопытство. Мне просто интересно, что за дело может быть у Себастьяна ко мне.
«Спасибо, — быстро ответил он и добавил: — Спокойной ночи».
«Спокойной».
Я отложила телефон на тумбочку и уставилась в потолок. Что я только что сделала?
***
Работать одной оказалось не просто комфортнее — это было похоже на глоток свежего воздуха после камеры пыток. Моя психика, которую за три дня Джейд успела расшатать до основания, наконец-то начала восстанавливаться. Посетителей сегодня было в меру, и в перерывах я даже успевала выходить на улицу с бумажным стаканчиком, вдыхая свежий воздух города. Сегодня погода сжалилась и мороз отступил, уступив место мягкой зимней прохладе.
Настроение было подозрительно хорошим. И это несмотря на то, что меня ждало вечером. А что именно меня ждало, я не могла предположить даже с самой богатой фантазией. Что такому человеку, как Себастьян, может понадобиться от меня?
Вчера, после моего короткого «спокойной ночи», я долго ворочалась в постели. Сон не шёл. Мысли крутились вокруг предстоящей встречи. Любопытство — страшная сила, и оно разъедало меня изнутри. С утра я надеялась перехватить Рози и устроить ей допрос с пристрастием — ведь если она дала мой номер, то должна знать причину. Но, к моему сожалению (и, подозреваю, к её счастью), я обнаружила только пустую квартиру. Подруга ушла на работу раньше обычного. А на мои пять сообщений с пометкой «Срочно!» она так и не ответила. Хотелось бы верить, что она просто завалена делами, а не специально держит меня в неведении, накаляя интригу. Хотя, зная Рози... всё возможно.
За десять минут до семи я обслужила последнего посетителя — парня страшно напоминающего Гарри Поттера — и с облегчением перевернула табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Ритуал закрытия действовал почти успокаивающе. Я протёрла столы, выкинула мусор, погасила свет в зале, оставив гореть только дежурную лампу, и накинула куртку.
Щелчок замка — и я на улице. Я обернулась к дороге, сканируя взглядом поток машин. Я искала глазами его чёрную машину — её я уже хорошо запомнила — но напротив не было ни одного намёка на присутствие Себастьяна. Пусто. Я хмыкнула, выпуская облачко пара. Неужели опаздывает? Я думала, такие люди, как он, пунктуальны до тошноты. Издержки профессии, как-никак.
Я достала телефон.
«Я уже вышла. Где ты? Забыл?»
Только сообщение с характерным звуком улетело в чат, как дверь офисного здания напротив открылась. Я посмотрела на время в углу экрана. Семь часов вечера. Ровно. До тошноты пунктуальный, оказывается.
— Что, уже надеялась сбежать? — его голос, чуть хриплый, долетел до меня через шум улицы. Себастьян стоял на краю тротуара, пропуская проезжающий грузовик, а затем направился ко мне уверенным шагом.
— Просто не увидела твою машину, — оправдалась я, пряча телефон в карман.
— Я часто паркуюсь в паре кварталов отсюда, здесь вечный аншлаг.
Он остановился в шаге от меня. Несколько секунд мы молчали. Я смотрела на него снизу вверх. Нет, не смотрела — рассматривала. В этот раз его идеальное пальто выглядело слегка помятым, как и он сам. Под глазами Себастьяна огромные мешки под глазами, взгляд очень уставший, но на губах всё ещё есть его фирменная ухмылка.
Я позволила ему рассмотреть себя в ответ. Зачем-то. Почувствовала себя немного неловко в своей дутой куртке и рабочих джинсах, но быстро взяла себя в руки.
— Так что ты хотел? — спросила я, пряча замёрзшие ладони в карманы.
— Ты голодная? — вопросом на вопрос ответил он. Я зависла на секунду, сбитая с толку такой сменой темы. Желудок тут же предательски сжался, напоминая о себе.
— Немного, — соврала я.
Ну, как немного… На самом деле я была готова съесть слона. Я не ела весь день, если не считать утреннего латте и крошечного чёрного маффина, который успела перехватить в обед.
— Тогда предлагаю поехать в итальянский ресторан, — заявил он. — Он тут недалеко. Я угощаю.
— Ладно, — я пожала плечами, удивляя саму себя покладистостью.
Себастьян хмыкнул.
— Просто «ладно»? Без возмущений? Без лекции о том, что ты сама можешь купить себе еду?
— Без смс и регистрации, Себастьян, — съязвила я. — Сегодня акция: покладистая Тесса. Не упусти момент.
Похоже, ему понравился мой ответ — уголки его глаз собрались в морщинки. Ну а что? Мы же вроде заключили перемирие. К тому же, отказываться от еды, когда внутри тебя урчит чёрная дыра, было бы вершиной идиотизма.
Себастьян кивнул в сторону перекрёстка, где, видимо, была припаркована машина.
— Говоришь, тут недалеко? — уточнила я, останавливая его.
— Пешком минут десять.
— Тогда пошли пешком, — неожиданно для самой себя предложила я. Себастьян замер, оценивающе глядя на меня.
— Не замёрзнешь?
Я закатила глаза.
— Не переживай, не растаю и не замёрзну.
— Я и не переживаю, — он сделал шаг ко мне, и его голос вдруг стал ниже, серьёзнее. — Хотя нет. Переживаю. Потому что ты мне ещё нужна.
Меня словно током ударило. «Ты мне ещё нужна». Я прекрасно понимала, что он имеет в виду совсем не то, о чём я подумала в первую секунду. Ему нужна моя помощь. Услуга. Дело. Именно поэтому мы здесь. Но от этой фразы, от тембра его голоса по телу всё равно пробежала дрожь. Приятная, твою мать, дрожь. И в то же время пугающая.
Я ничего не ответила. В горле встал ком. Я была уверена, что если сейчас открою рот, то ляпну что-то несусветное. Что-то такое, за что потом буду краснеть до конца жизни. Поэтому я просто развернулась и зашагала по тротуару, позволяя морозному воздуху остудить пылающие щёки.
— Веди, — бросила я через плечо. — Пока я не передумала.
Пять минут мы шли в тишине. Я слушала только хруст снега под подошвами и собственное дыхание. Пару раз мои ботинки предательски проскальзывали на ледяных островках, и я неловко взмахивала руками, чтобы удержать равновесие. Я чувствовала спиной взгляд Себастьяна. Почему-то мне казалось, что он улыбается, наблюдая за моими пируэтами, но оборачиваться и проверять это я не рискнула.
На середине квартала мы сбавили темп. Тишину улицы нарушили звонкие, чистые голоса.
— Хор, — прошептала я, останавливаясь.
Рози рассказывала, что в декабре в Нью-Йорке это обычное дело, но для меня это было в новинку. Себастьян явно хотел идти дальше — для него это была лишь фоновая музыка города, — но я замерла, не в силах сделать ни шагу. Хор из четырёх девочек и четырёх мальчиков в одинаковых красных пальто стоял на углу улицы. Они пели знаменитую на весь мир «Carol of the Bells».
Мелодия была быстрой, тревожной и невероятно красивой. По коже пробежали мурашки, а на лице сама собой расплылась улыбка. Это было правда невероятное зрелище. Волшебное. Казалось чем-то нереальным, словно кадр из рождественского фильма, но это происходило здесь и сейчас. Когда песня закончилась и дети начали уходить дальше, я всё ещё стояла, зачарованная.
— Там, откуда ты, такого нет? — голос Себастьяна вернул меня в реальность.
Я моргнула и покачала головой, пряча нос в шарф.
— Такого — нет. Там Рождество... другое. Оно ощущается иначе. Понимаешь, здесь всё снежно, как в сказке, всё сверкает. А я из Нового Орлеана.
— Тогда всё ясно, — он кивнул, и уголок его губ дрогнул в улыбке. — Значит, как турист, ты обязана пройти посвящение. Попроси Рози сводить тебя в центр на Новый год. Посмотреть на хрустальный шар.
— А что это?
— Узнаешь сама. Не хочу тебе портить впечатление твоего первого Нью-Йоркского чуда.
Я вздохнула, всё ещё находясь под впечатлением от музыки. Но мой живот издал громкое, требовательное урчание, разрушая магию момента. Себастьян усмехнулся и жестом пригласил меня следовать за ним в переулок.
За углом показалась лаконичная деревянная вывеска, на которой золотыми буквами было выведено: «Luciano’s». Стоило нам войти внутрь, как ресторан встретил нас густым, обволакивающим теплом и запахами, от которых у меня мгновенно закружилась голова. Пахло чесночным маслом, свежим базиликом, дорогим вином и печёным хлебом.
Это было место из разряда «старой школы». Здесь не было модных лофт-стен или минимализма. Наоборот — всё дышало тяжёлой, основательной роскошью. Стены были обшиты тёмным дубом, свет лился от винтажных бра с янтарными плафонами, создавая интимный полумрак. В глубине зала тихо играл Синатра, его бархатный голос смешивался со звоном столового серебра и приглушёнными разговорами. Официанты в безупречно белых кителях бесшумно скользили между столиками, накрытыми крахмальными скатертями. Вдоль стен тянулись стеллажи с вином, уходящие под самый потолок. Здесь было безумно уютно, но этот уют пах большими деньгами.
К нам тут же подошёл высокий официант, который, заметив моего спутника, расплылся в улыбке.
— Buonasera, signor! [1]— воскликнул он, пожимая Себастьяну руку.
— Buonasera, Marco[2], — ответил Себастьян. Его голос зазвучал иначе: теплее, мягче.
Марко перевёл взгляд на меня. Его глаза одобрительно заблестели, он оценивающе — но очень вежливо, — окинул меня взглядом, а затем наклонился чуть ближе к Себастьяну и с лукавой улыбкой спросил:
— È la tua fidanzata? È una ragazza molto bella. [3]
— Non ancora, Marco, — ответил он тихо, с лёгкой, едва заметной ухмылкой. — Ma hai ragione. È bellissima. [4]
Официант довольно рассмеялся и повёл нас к столику. Себастьян, галантный как чёрт, отодвинул мне стул. Но как только мы сели, он сразу заметил, как я напряглась.
— Всё нормально?
— Нет, — ответила я честно, стараясь не звучать агрессивно. — Тут слишком... Слишком.
— Тут очень вкусно, — отрезал он. — Это мой любимый ресторан. Здесь потрясающая кухня. Тебе понравится. Не беспокойся о чём-то.
Спокойствия его слова не внушили, но я кивнула. Нам принесли меню. Я открыла тяжёлую его и... запаниковала. Всё было на итальянском. Абсолютно всё. Никаких картинок, никаких объяснений на английском. Только красивые курсивные названия: Ossobuco alla Milanese, Saltimbocca, Tagliatelle al Tartufo. И цены. О боги, цены! Напротив некоторых блюд стояли цифры, на которые я могла бы спокойно жить неделю.
Я нервно закусила губу, бегая глазами по строчкам в поисках хоть чего-то знакомого, вроде банальной пасты с томатами. Но здесь, похоже, готовили только высокую кухню, названия которой звучали как заклинания из «Гарри Поттера».
— Не пытайся найти здесь цены, которые тебе понравятся, — раздался спокойный, насмешливый голос. — Я же сказал: я угощаю.
Я подняла на него взгляд поверх меню. Он даже не открыл своё. Сидел, вальяжно откинувшись на спинку кожаного дивана, расслабленный и уверенный, и наблюдал за моими мучениями.
— Я не хочу заказывать что-то запредельно дорогое, — прошипела я, наклоняясь ближе к столу. — Это... неудобно. Я возьму салат.
— Салат? — он скептически выгнул бровь. — Закрой меню, Тесса.
— Я сама могу выбрать!
— Ты даже не знаешь, что такое «Cotoletta alla Bolognese», — парировал он. — Доверься мне. Я знаю, что здесь готовят лучше всего.
Он перевёл взгляд на Марко, который только что вернулся к нам.
— Марко, нам как обычно. Бутылку Amarone двенадцатого года. Дай ему подышать.
— Конечно, синьор. А по кухне?
— Мне — флорентийский стейк, прожарка medium rare.
Себастьян на секунду замолчал, посмотрел на меня своим сканирующим взглядом, от которого по спине снова пробежали мурашки, и добавил:
— А для леди... Сделай пасту карбонара. Но не ту американскую ерунду со сливками. Настоящую, на желтках и с гуанчиале. И скажи шефу, чтобы сделал двойную порцию.
Официант позволил себе лёгкую, понимающую улыбку, глядя на меня.
— Doppia porzione. Конечно.
Я возмущённо открыла рот, чтобы возразить — и против двойной порции, и против того, что за меня всё решили, — но официант уже кивнул, что-то быстро черкнул в блокноте и испарился.
— Эй! — наконец выдавила я, когда мы остались одни. — Я вообще-то умею говорить! И я не настолько голодная, чтобы съесть двойную порцию!
Себастьян медленно поднял бровь. В его тёмных глазах заплясали те самые бесящие чёртики.
— Ты что-то говорила, принцесса?
Я с грохотом захлопнула меню, чувствуя, как щёки заливает краска стыда.
— Ненавижу тебя, — буркнула я, отворачиваясь к окну.
— Встань в очередь, — невозмутимо отозвался он.
Я нахмурилась на секунду, а потом спросила:
— О чём ты говорил с официантом? И вообще откуда ты знаешь итальянский?
— Я наполовину итальянец, — признаётся он, и мои брови взлетают вверх. Хотя его корни было трудно не заметить во внешности — тёмные вьющиеся волосы, волевой подбородок, густая щетина и этот взгляд — властный, тяжёлый. — Официант сказал, что ты очень красивая.
Я смутилась и ощутила, как покраснели щёки.
— И ты ему что-то ответил. Что?
— Это неважно, — он таинственно усмехнулся.
— Но мне интересно!
— Тебе не обязательно знать перевод…
— Себастьян!
— Я всё равно не скажу, Тесса. Даже не умоляй. Меньше знаешь — крепче спишь.
Откинувшись на спинку кресла, я закатила глаза и сложила руки на груди, смирившись. Блин, я бы могла дома вбить в переводчике и узнать перевод, но… конечно, я не запомнила ни слова.
Через двадцать минут официант по имени Марко принёс на подносе сначала вино, а затем блюда. Всё это время мы с Себастьяном занимались своими делами — он со сосредоточенным видом смотрел в телефон, а я не отставала от него. Тоже старалась быть типа деловой, но если бы он знал что я смотрю с таким видом — засмеялся бы. А в моём телефоне были смешные ролики про котов…
— Я забыл спросить, ты вообще пьёшь?
— Конечно, — отзываюсь я. — Тебя на трезвую голову терпеть невозможно. Это вредно для психики.
Он хмыкает и с весельем закатывает глаза, хватая бутылку и разливая по бокалам алкоголь. С тарелки, на которой была паста карбонара, невероятно приятно пахло, и живот скручивался в тугой узел с каждой секундой.
Когда Себастьян взял приборы, я наконец-то позволила себе наброситься на еду. Я накрутила пасту на вилку и отправила в рот. О боги. Соус был густым и сливочным, паста — идеальной, а кусочки вяленой щековины взрывались на языке солёными искрами, и я не знала как сдержать свои эмоции — мне хотелось закатить глаза от такого вкусового оргазма, но представляю как бы это выглядело.
Зато мужчина напротив с невозмутимым видом резал свой идеальный стейк. Его лицо не выражало ровным счётом ничего, в отличие от моего! А вино было поистине невероятно вкусным, насыщенным и с приятным послевкусием.
Трапеза проходила в относительной тишине. Я слушала приглушённый джаз, а Себастьян снова начал поглядывать на телефон, будто ждал от кого-то сообщение. Надеюсь, не от подельника. Хи-хи.
— Так… — медленно подаю голос я, кладя вилку на тарелку и притягивая к себе бокал. — Зачем ты всё-таки хотел со мной встретиться?
— Уже не терпится сбежать? — подкалывает Себастьян.
— Нет. Просто ещё несколько минут, и я начну думать, что ты просто позвал меня на свидание, а прикрываешься каким-то делом.
— О боже, — он тихо посмеивается, но качает головой. Я вздёргиваю бровь.
— Необязательно «Боже», можно просто Тесса, — наклоняю голову набок, растягивая губы в самой невинной улыбке, на которую была способна.
— Я очень рассчитываю на твою помощь, — его лицо вмиг стало серьёзным. Улыбка исчезла, уступив место деловой хватке. — И как бы это плохо ни звучало для меня... и хорошо для тебя... но мне больше действительно не у кого её просить.
— Хватит тянуть кота за хвост. Я уже начинаю напрягаться. Ты кого-то убил и нужно спрятать тело?
— Почти. Через пять дней я должен пойти на Благотворительный гала-ужин. В моём приглашении указано «плюс два». Одним из гостей будет мой друг. А вторым «плюс один» должна быть девушка, — он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Моя девушка. Чтобы показать меня в лучшем свете среди сливок общества.
Мои брови взлетели так высоко, что, казалось, достигли линии волос.
— Ты сейчас говоришь мне о том, чтобы я стала твоей девушкой? — переспросила я, чувствуя, как реальность начинает плыть.
— На вечер. Всего один вечер, Тесса, — быстро уточнил он. — Мне нужно, чтобы ты сыграла мою девушку. Ты же актриса.
Я поперхнулась воздухом.
— Откуда ты знаешь?
— У нас есть общая подруга, Тесса. Странный вопрос. Рози сказала, ты талантлива.
— Ну конечно, — я цокнула языком, откидываясь назад. — Мне кажется, ты надо мной прикалываешься. Где я, а где твои сливки общества? Ты меня видел?
— Ты зря такого мнения о себе. Ты очень... харизматичная. И когда хочешь — можешь быть очаровательной.
— Очаровательной? — я нервно хохотнула. — Ещё неделю назад ты называл меня маленькой девочкой и хамкой.
— Ты согласна на моё предложение или нет?
Я посмотрела на него. В его глазах не было насмешки — только холодный расчёт и... капля надежды?
— Слушай, Себастьян. Даже если бы я очень хотела тебе помочь — а я, заметь, не горю желанием, — у меня бы всё равно не получилось. У меня двадцатого числа смена в кафе — это раз. Мне совершенно нечего надеть — это два. Я понятия не имею, о чём разговаривать с людьми твоего круга, и боюсь перепутать вилку для рыбы с вилкой для десерта — это три. И главное: я не смогу притворяться, что влюблена в тебя, не расхохотавшись — это четыре!
Себастьян не шелохнулся. Он ждал этого.
— А если я скажу, что мой друг продюсер? — он выложил козырь на стол. — И что совсем скоро у него стартует кастинг. И если я дам гарантию, что ты точно на него попадёшь?
Мир замер. Продюсер. Кастинг. Гарантия. Это было то, о чём я мечтала. Шанс. Билет в жизнь. Но следом меня обдало жаром. Злым, колючим жаром.
— Нет, — резко ответила я. Себастьян моргнул. Такого ответа он явно не ожидал. Его уверенность дала трещину.
— Что?
— Нет, — повторила я твёрже. — Я никогда не соглашусь стать актрисой по блату. Ни за что. Я себя уважаю. Если я чего-то добьюсь, то своим трудом, а не потому, что какой-то богатый парень замолвил за меня словечко.
Мужчина поджал губы. Он сузил глаза, но в его взгляде не было злости. Там появилось что-то новое.
— Это сильно, — медленно произнёс он. — Я тебя зауважал, Тесса. Серьёзно. Но послушай... Если я представлю тебя Адаму — это не значит, что ты поступаешь туда «по блату». Я не прошу его дать тебе роль. Я прошу его дать тебе прослушивание. Шанс показать себя. Если ты бездарна — он выгонит тебя.
Он подался вперёд, и его голос стал тише, убедительнее:
— Ты действительно можешь стать отличной актрисой, Тесса. Не упускай возможность из-за гордости. Подумай над моим предложением. Прошу.
Я открыла рот, чтобы ещё раз твёрдо сказать «нет», но момент был упущен. К столику бесшумно подошёл Марко, чтобы забрать пустые тарелки и деликатно уточнить насчёт счёта.
Я смотрела на Себастьяна и чувствовала, как внутри всё сжимается. Это была моя мечта. Реальная, осязаемая возможность, которая впервые за долгое время улыбнулась мне так широко. Мечта ещё никогда не была так близко — протяни руку и возьми. Но я... не могла. Где-то под рёбрами скреблось противное чувство неправильности. В голове набатом звучали слова того продюсера с последнего кастинга. Если я действительно бездарна, если я «не формат», то никакой блат мне не поможет.
Надо мной повисла туча. Тяжёлая, свинцовая туча разочарования в самой себе. Наш разговор в ресторане на этом закончился. Мы молча вышли на морозную улицу и направились к машине. Себастьян больше не давил, не уговаривал, не пытался шутить. Он только коротко спросил, не холодно ли мне, и, получив мой кивок, включил печку на максимум.
Через пятнадцать минут мы уже стояли у подъезда Рози. Двигатель заглох, и в салоне воцарилась звенящая тишина. Я повернула голову и обнаружила, что Себастьян уже смотрит на меня. Его лицо в полумраке казалось непроницаемым, но взгляд был тяжёлым.
— Я не смогу, — окончательно выдохнула я, разбивая тишину. Я наблюдала, как на его лице проступает разочарование. Не злость, не раздражение, а именно усталое разочарование. Он поджал губы, но принял мой ответ с достоинством взрослого мужчины.
— Понял. Хорошо. Я не буду больше настаивать. Доброй ночи, Тесса.
Всё. Конец. Он дал мне понять, что разговор окончен и я могу идти. Моя рука потянулась к ручке двери, но замерла. Я не могла уйти вот так. Просто сбежать, оставив его думать, что я отказалась из вредности или гордыни. Я опустила руки на колени и сцепила их в замок так сильно, что заболели кости. Мне нужно было поделиться. Не ради утешения. А ради того, чтобы он понял причину. Чтобы он не думал, что я просто сука, которая мстит ему за прошлые обиды.
— Я ходила недавно на кастинг, — начала я тихо, поднимая голову и встречаясь с его тёмными глазами. — Не то чтобы я на что-то надеялась... Это ведь Нью-Йорк, здесь тысячи таких, как я. Кто я вообще такая, чтобы на меня обратил внимание топовый продюсер? — я горько усмехнулась. — Но мне хотелось верить в чудо. Тем более, Рози сделала мне расклад и заверила, что декабрь будет лучшим месяцем в году. Я поверила картам, дура, — я сглотнула ком в горле. — Раньше я принимала отказы достойно. «Мы вам перезвоним», «вы не тот типаж» — это нормально, это часть профессии. Но в этот раз... Продюсер послал меня так, что стало по-настоящему обидно. Он сказал, что я слишком шумная. Резкая. Что во мне слишком много экспрессии. Он прямым текстом заявил, что мне нужно быть другой. Более сдержанной, — отвожу взгляд, чувствуя, как предательски щиплет в носу. — И во мне что-то погасло, Себастьян. Я просто перестала верить, что я вообще что-то могу.
Я замолчала. Признаваться в собственной слабости вслух было физически больно, словно сдирать пластырь с открытой раны. В салоне повисла тишина. Только теперь она не звенела от напряжения, а была густой, тяжёлой. Себастьян молчал долго. Мне стало невыносимо стыдно за свою исповедь. Я уже дёрнулась, чтобы открыть дверь и выбежать на холод, проклиная свой длинный язык, когда почувствовала тепло.
Его большая горячая ладонь накрыла мои ледяные руки, сцепленные на коленях. Этот жест был неожиданным, но странно успокаивающим. Он не сжимал, не удерживал — просто грел.
— Тесса, — его голос зазвучал ниже, глубже, вибрируя где-то в грудной клетке. — Я не поверю, что ты — та самая огненная девчонка, которую я узнал за эти две недели, — могла усомниться в своём таланте из-за слов какого-то идиота, возомнившего себя Спилбергом. И я не поверю, что ты так просто повесила нос и опустила руки.
— Он очень известный продюсер, он бы не стал... — начала я оправдываться. Себастьян резко перебил меня, и в его голосе прорезалась сталь:
— Он слепой идиот, Тесса. Он привык к удобным людям. К куклам, которые молчат, когда им не дали слова, и улыбаются по команде. Он просто испугался.
— Чего? — прошептала я, глядя на него во все глаза.
Себастьян вдруг протянул свободную руку и аккуратно, почти невесомо заправил выбившуюся рыжую прядь мне за ухо. Его пальцы на долю секунды задержались у моего виска. Это касание было настолько бережным, что мне захотелось прикрыть глаза.
— Твоего огня, — просто ответил он. — Ты живая, Тесса. В этом городе, где половина людей носит маски, а вторая половина забыла, как чувствовать, ты — как глоток чистого кислорода. Ты шумная? Да. Ты резкая и дерзкая? Безусловно. Ты — хаос. Но именно это делает тебя настоящей. Именно это делает тебя тобой.
У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Никто и никогда не говорил мне таких слов. Габриэль просил меня быть тише. Мама просила быть серьёзнее. А этот мужчина, которого я почти не знаю, смотрел на меня так, словно мои недостатки были моим главным сокровищем. На моих губах появилась нервная, но искренняя улыбка.
— Не думай, что я говорю это для того, чтобы ты передумала, — добавил он мягче, убирая руку от моего лица, но всё ещё удерживая мои ладони. — Я говорю то, что думаю. Твой ответ я уже услышал и уважаю его. Я не буду пытаться его изменить. Просто хочу, чтобы ты знала, кто ты есть. И не переставала верить в себя. Никогда.
Я сомкнула губы, пытаясь удержать этот момент. В груди разлилось тепло — нет, не просто тепло, а настоящая лава, которая медленно растекалась по венам.
— Не думала, что услышу такие слова от тебя, — тихо призналась я.
— Странно, что тебе их не говорил никто раньше. Потому что это очевидно любому, у кого есть глаза.
— Спасибо.
Себастьян кивнул, принимая благодарность, но я почувствовала, что этого мало. Я посмотрела на него серьёзно, вкладывая во взгляд всё, что чувствовала сейчас.
— Правда. Спасибо, Себастьян. Эти слова... они очень много для меня значат.
— Я надеюсь, что они не вылетят из твоей головы через минуту после того, как ты зайдёшь домой, — усмехнулся он, возвращаясь к своему привычному ироничному тону.
Я рассмеялась, смахивая непрошенную влагу с ресниц.
— Постараюсь сохранить их до утра.
Я застегнула куртку и нажала на кнопку ремня безопасности. Щелчок прозвучал слишком громко в этой уютной тишине. В последний раз я посмотрела на Себастьяна перед уходом. Я хотела запомнить его таким — совершенно новым, открытым для меня человеком.
— Доброй ночи, — сказал он.
— Доброй, — ответила я и толкнула дверь.
Холодный воздух тут же ударил в лицо, приводя в чувства. Я вышла из машины и направилась к подъезду, чувствуя спиной его взгляд. Страшно признаться, но мне безумно хотелось остаться в той машине ещё хотя бы на пару минут...
[1] Здравствуйте, синьор!
[2] Привет, Марко.
[3] Это твоя девушка? Она очень красивая.
[4] Ещё нет, Марко. Но ты прав. Она очень красивая.