Глава 2
Тесса
Мне стоит огромных усилий сейчас оставаться спокойной. Внутри всё клокочет, и мне хочется рвать и метать. Ну почему? Почему из восьми миллионов жителей Нью-Йорка лучшим другом моей замечательной, светлой Рози оказалось именно это элитное быдло? Хочется тряхнуть подругу за плечи и спросить: «Ты его с закрытыми глазами выбирала? Или проиграла в карты?»
Я стараюсь дышать морозным воздухом глубже, надеясь остудить голову, но помогает слабо. Мы с Рози идём позади него. Было бы глупо отрицать очевидное: фигура у него - отпад. Широкие плечи, идеально сидящее пальто, уверенная походка человека, который владеет чуть ли не миром. От него исходит такая мощная волна харизмы и дорогого парфюма, что она долетает даже до нас. Но, боже, до чего же он бесит! Каждым шагом, каждым вздохом, самим фактом своего существования.
- Так... - Рози наклоняется ко мне, понижая голос до заговорщицкого шёпота. - Ты мне ничего не хочешь рассказать?
- Что именно? - я включаю режим дурочки, хотя прекрасно понимаю, о чём она.
- Ну Тесса! - шипит она мне в ухо. - Я же не слепая. Между вами воздух искрит, как оголённый провод. Когда вы успели? И главное - что произошло?
- Ничего не произошло, - бурчу я, глядя в широкую спину нашего водителя-охранника.
- Тесса!
Она не отстанет. Я знаю этот тон.
А вообще... к чёрту! Возьму и сдам его с потрохами. Пусть сам оправдывается перед подругой за свои быдловские замашки.
- Вчера мы пересеклись у твоего дома, - шепчу я, злорадно прищуриваясь. - Я переходила дорогу, а он вылетел из-за угла как сумасшедший и окатил меня грязью с ног до головы! Я стояла мокрая, как бездомная собака, а он вышел из своей дорогой тачки и начал меня отчитывать!
- Себастьян? - глаза Рози округляются.
- Он самый. Хам трамвайный, только в костюме от Армани.
Рози хмурится на секунду, переваривая информацию, а потом... начинает хихикать. Сначала тихо, а потом в голос. Себастьян, идущий впереди, оборачивается через плечо. Его бровь вопросительно выгибается, но он ничего не говорит и отворачивается обратно.
- Себ - хам? - Рози вытирает выступившую слезинку. - Ой, не могу... Тесс, может, у него просто был плохой день? Или ты сама куда-то не туда пошла? Он же душка!
Самый вежливый парень на свете, значит. Мне хочется сказать, что «вежливым и хорошим» он бывает, наверное, только когда спит зубами к стенке. Но я лишь закатываю глаза. Бесполезно. Она в его секте.
Мы подходим к катку. Народу - тьма тьмущая. В основном это визжащие дети и подростки, которые носятся по льду как угорелые. Себастьян останавливается, оценивая масштаб приключения. Он громко, демонстративно откашливается. Я вижу, как уголок его губ ползёт вверх в саркастичной ухмылке. «Детский сад, как и заказывали», - читается в его взгляде. Но вслух он, слава богу, ничего не говорит, сохраняя своё драгоценное молчание.
Мы подходим к стойке проката.
- Вход на лёд бесплатный, прокат коньков - двадцать долларов, - сообщает парень за стойкой, даже не глядя на нас. Я мысленно стону. Ну конечно. Бесплатный сыр только в мышеловке, а в Нью-Йорке - только воздух (и то не факт). Двадцать баксов. Это больно. Я скрепя сердце выуживаю из кармана мятую купюру и протягиваю её.
Парень забирает деньги и вопросительно смотрит на нас.
- Тридцать седьмой, - бодро говорит Рози. Ей он приносит коньки мгновенно. А вот с моим тридцать восьмым возникает заминка. Парень роется на полках, хмурится, что-то перекладывает. Наконец он возвращается, держа в руках пару чёрных, побитых жизнью коньков, которые выглядят подозрительно огромными.
- Восьмёрок нет, - он неловко поджимает губы. - Остались только десятки. Сороковой размер. Будете брать?
- Сороковой? - переспрашиваю я с надеждой, что ослышалась. - Вы шутите? Я же в них утону!
- Других нет. Либо эти, либо ждите час, пока кто-то сдаст, - равнодушно бросает он.
Я чувствую спиной взгляд Себастьяна. Он наверняка наслаждается шоу.
- Давайте, - выдыхаю я, забирая коньки. Выбора нет. Хотя уже сейчас я понимаю: это фиаско. Я и так катаюсь как корова на льду, а в коньках на два размера больше я превращусь в грациозное бревно.
«Только бы не переломать ноги», - думаю я, прижимая к груди эти орудия пыток.
Я быстро, кое-как затягиваю шнурки на своих огромных прокатных коньках. Пальцы рук немеют от холода, и узлы получаются кривыми, но мне плевать. Главное - поскорее закончить с этим унижением. Рози возится дольше. Она пыхтит, путается в длинных шнурках, пока наконец не поднимает беспомощный взгляд на своего друга.
Себастьян, который всё это время стоял над нами, как мраморная статуя, вздыхает. Он подходит к ней и медленно опускается на одно колено прямо на резиновый коврик. Я... почему-то замираю. Я наблюдаю за тем, как его широкие плечи опускаются, как большие руки с длинными пальцами ловко перехватывают шнурки. Он делает это бережно, уверенно, спрашивая Рози, не туго ли ей. В этом жесте столько заботы, что у меня внутри что-то неприятно колет. Идеальный джентльмен. Тошно смотреть.
- Ты завязала их неправильно.
Я вздрагиваю, не сразу понимая, что он обращается ко мне. Себастьян всё ещё стоит на коленях - поза, которая ему совершенно не идёт, и в то же время выглядит пугающе красиво. Он смотрит на мои ноги, на слабые узлы, болтающиеся на лодыжках.
- Ничего страшного, - фыркаю я, порывисто вставая с лавки. Ноги в коньках на два размера больше кажутся чугунными. - Как-нибудь покатаюсь.
- Ты сломаешь себе ноги, Тесса.
Его голос звучит ровно, но в нём слышится сталь. Я оборачиваюсь через плечо, вздёргивая бровь.
- И что?
- И что? - переспрашивает он, поднимаясь во весь рост. Теперь он снова нависает надо мной, смотря откровенно как на идиотку. - Тебе нужен перелом?
- Да! - выпаливаю я. Отчаяние прорывается наружу ядовитым сарказмом. - И что с того? Ну сломаю себе ноги, проваляюсь в больнице все праздники - это же просто отлично! Идеальное завершение моего идеального месяца неудач!
Я даже не удивлюсь, если так и случится. Честно. Это было бы логично. Себастьян смотрит на меня секунду, а затем вскидывает руки в примирительном жесте, сдаваясь.
- Воля ваша, принцесса. Травмпункт за углом.
Он отходит к бортику, облокачивается на него, слегка сгибаясь, и окидывает ледовую арену скучающим взглядом. Кататься он, разумеется, не будет. Куда этому снобу на лёд?
Мы с Рози выходим на лёд последними. Или, вернее сказать, выползаем. Мои ноги разъезжаются в разные стороны с первой же секунды! Коньки сорокового размера живут своей жизнью. Я чудом успеваю вцепиться в бортик мёртвой хваткой, повисая на нём, как ленивец на ветке. Сверху доносится тихий, бархатистый смешок. О, конечно. Это ржёт он.
- Я же говорил, - с невыносимой снисходительностью произносит Себастьян мне в макушку. Я пропускаю его остроумие мимо ушей (хотя хочется ударить его коньком) и яростно перебираю ногами, стараясь убраться от него подальше.
А вот Рози... Рози порхает. Она уже на середине катка, нарезает круги наперегонки с детьми. Через несколько минут, заметив моё позорное стояние у бортика, она подъезжает ко мне и хватает под локоть.
- Поехали!
- Рози, нет! - верещу я громче музыки. - Я не умею! У меня лыжи вместо коньков!
- Я научу! Это несложно! Левой-правой, - командует она, скользя задом наперёд. - Держи колени чуть согнутыми, корпус вперёд!
Легко сказать! У меня не получается ничего от слова совсем. Я дёргаюсь, машу руками в припадке, и чувствую, как гравитация тянет мою задницу к холодному льду. Когда мои силы окончательно иссякают, я умоляю Рози вернуть меня к бортику - в безопасное для меня место.
Мы останавливаемся, тяжело дыша. Рози хихикает. Я прослеживаю её взгляд и вижу, что она смотрит на Себастьяна, который стоит у выхода и что-то печатает в телефоне.
- Чего ты смеёшься? - не понимаю я.
- С него. Он только что корчил мне рожи, пока ты не видела.
Я недоверчиво кошусь на мрачную фигуру в пальто. Рожи? Этот айсберг умеет корчить рожи?
- Сколько ты с ним знакома? - вырывается у меня.
- Ой, уже одиннадцать лет.
Мои глаза округляются. Я забываю, как дышать.
- Сколько?! - переспрашиваю я. - А почему я ни разу не видела его с тобой? Почему ты не рассказывала о нём?
- Себастьян нянчился со мной каждый день, когда я была мелкой, - улыбается Рози с какой-то тёплой ностальгией. - Лет до четырнадцати мы были неразлучны. Он буквально вырастил меня. А потом я перешла в старшую школу, у него был на носу диплом юриста, карьера... Мы стали видеться реже. И вообще, я тебе говорила о нём сто раз! Это ты меня так слушала! Или у тебя память как у рыбки Дори?
- И то, и другое, наверное, - бормочу я.
Но я правда не помню. Не помню, чтобы в рассказах Рози фигурировал какой-то «Себ», который был ей почти братом. Хотя, может, я просто пропускала это мимо ушей. Одиннадцать лет. Это... впечатляет. Это объясняет, почему он тащится с нами в свой выходной. Он просто хороший друг. Верный пёс. Только очень кусачий.
Сеанс длится всего час, но для меня это вечность. Рози снова утаскивает меня в центр, и я борюсь за жизнь. За эти шестьдесят минут я устала сильнее, чем на всех кастингах вместе взятых. Но хуже усталости было другое. Взгляд. Все эти шестьдесят минут я чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый, пристальный. Иногда просто чувствовала, как горит кожа на спине. Он смотрел постоянно. Когда-то с насмешкой (когда я спотыкалась), когда-то скучающе, а когда-то... странно. С лёгким прищуром, словно я была сложной юридической задачей, в которой не сходятся условия. И я даже не хочу думать, что творилось в его голове. Надеюсь, он не планировал, где лучше спрятать моё тело.
- Это было супер! - сияет Рози, когда мы наконец выползаем в зону переодевания.
Я молча плюхаюсь на лавку, чувствуя, как гудят ступни. Счастье от того, что я сняла эти кандалы сорокового размера, сравнимо только с оргазмом.
- Зря ты не катался с нами, - бросает Рози другу. Себастьян лишь качает головой. Он стоит, прислонившись к стене, руки в карманах. Слишком серьёзный. Слишком скучный.
- Что дальше? - спрашивает он, когда мы выходим на улицу.
- О, Тесса, ты голодная?
- Ну такое, - я пожимаю плечами.
- Значит, идём за вафлями! - выносит вердикт Рози.
- Это не еда, - ворчливо замечает Себастьян, скривившись, точно строгая нянька.
Я закатываю глаза. Ну конечно. Мистер Совершенство питается, наверное, только брокколи и прочей правильной едой.
- Помолчи, зануда, - отмахивается Рози и, подхватив меня под локоть, тащит к той самой сладкой лавке, сияющей огнями напротив катка.
Колокольчик над дверью звякает, оповещая о нашем вторжении. Стоит нам переступить порог, как меня окутывает плотное, густое облако тепла. После ледяного ветра катка это ощущается как объятие. Воздух здесь такой сладкий, что, кажется, от одного вдоха можно заработать кариес. Пахнет расплавленным шоколадом, жжёным сахаром, ванилью и корицей. Если ещё пять минут назад я гордо заявляла, что не голодна, то сейчас мой желудок предательски урчит, скручиваясь в тугой узел. Я сглатываю слюну, стараясь не выглядеть как голодный волк из леса.
- Себ, ты будешь? - Рози оборачивается к мужчине. Себастьян стоит чуть позади, даже не глядя на витрину. Всё его внимание приковано к телефону. Он что-то быстро печатает, хмуря брови. Эта его деловитость почему-то раздражает.
- Я пас, - он наконец отрывается от экрана и качает головой. - Но вас угощу. Заказывайте.
Угостит?! Внутри меня вспыхивает протест.
- Я сама за себя заплачу, - резко выпаливаю я. Я не возьму от него ни цента. Хватит с меня того, что он вёз нас сюда и терпел моё нытьё на катке. Быть должной этому снобу - последнее, чего я хочу.
- Тесса, - Рози дёргает меня за рукав пуховика. - Не бурчи.
Я напрягаюсь, ожидая, что её друг сейчас начнёт настаивать или отпустит какую-нибудь колкость про мои финансы. Но он молчит. Просто смотрит на меня своим непроницаемым взглядом и... убирает телефон в карман. Что, реально не будет спорить? Или он такой "идеальный" только при Рози? Весь такой правильный, вежливый и щедрый. Тошно.
Мы подходим к прилавку, и я на секунду забываю о Себастьяне. Я буквально прилипаю к стеклу, боясь дышать, чтобы оно не запотело. Господи, это была не витрина, это была выставка запрещённого искусства. Прямо перед моим носом лежали они - бельгийские вафли. Огромные, пышные, золотистые. В их глубоких ячейках, как в маленьких озёрах, блестела карамель. На одной возвышалась гора взбитых сливок, по которой стекали ручейки шоколада, а сверху, словно рубины, лежали ломтики клубники. Я почти чувствовала, как эта корочка хрустит на зубах.
Чуть дальше, на вертелах, крутились трдельники. Тесто румянилось на глазах, покрываясь сахарной корочкой. Продавец ловким движением снял одну горячую спираль и щедро, не жалея, наполнил её нутеллой. А сверху воткнул поджаренные маршмэллоу, которые тянулись липкими сладкими нитями. В углу бурлил чан с горячим шоколадом, рядом лежали ряды идеальных макарон... Мне казалось, ещё секунда - и я захлебнусь слюной.
- Я буду по старинке: вафлю с клубникой и пастой «спекулос»[1]! - объявляет Рози.
- А я... я возьму ту трубочку с нутеллой.
Мой взгляд приклеился к этому десерту. Честно говоря, я уже забыла, когда в последний раз позволяла себе что-то подобное. Перед кастингами я села на жёсткую диету. Отражение в зеркале мне давно перестало нравиться, а видеть свои неидеальные бёдра на экране камеры хотелось ещё меньше. Нет, я не считала себя уродиной - я богиня, алло! - но мои бёдра и ноги всегда казались мне слишком... пышными. Особенно в узких джинсах.
Мама, видя, как я давлюсь салатом из огурцов, помидоров и капусты, всегда крутила пальцем у виска.
«Это наша генетика, Тереза. Ты южная женщина, у тебя есть формы. Смирись и съешь булку».
Но я не слушала. Я отказывалась от всего вкусного, наказывая себя за каждый лишний килограмм. Но что вчера ночью, что сейчас - я сорвалась. Слишком много дерьма свалилось на меня за последние сутки. Увольнение, расставание... Эта трубочка с нутеллой - единственное, что может склеить мою разбитую нервную систему прямо сейчас.
Женщина за прилавком мягко улыбается нам, упаковывая заказы.
- С вас двадцать пять долларов, - сообщает она.
Я судорожно лезу в карман, нащупывая свои мятые бумажки. Двадцать пять баксов. Я уже достаю купюры, но не успеваю. Писк терминала. Я резко вскидываю голову. Себастьян уже убирает карту обратно во внутренний карман своего безупречного пальто.
Вот же скотина!
- Я же сказала, что оплачу! - возмущаюсь я, чувствуя, как краска заливает щёки. Он сделал это специально! Чтобы показать своё превосходство.
- А я сказал, что угощаю, - парирует он абсолютно спокойно. - Видимо, у нас возникли трудности с понятием друг друга.
И он... улыбается мне. Той самой вежливой, адвокатской улыбкой, от которой хочется лезть на стену. Это не щедрость. Это демонстрация силы.
Меня распирает от злости. От осязаемого поражения в этой маленькой битве. Мои мятые доллары в кулаке кажутся жалкими по сравнению с его лёгким жестом картой. Ну ладно. Пусть этот раунд будет за тобой, мистер Сноб. Я хватаю свой трдельник и плюхаюсь за первый попавшийся столик у окна. Рози садится рядом, а Себастьян остаётся стоять. Он возвышается над нами, как мрачный телохранитель, скрестив руки на груди. Со стороны это, наверное, выглядит комично: две девицы, уплетающие сладости, и их суровый охранник в пальто за три тысячи долларов.
Я делаю первый укус. Хруст теста, тепло, волна шоколада...
- Обалдеть... - выдыхаю я с набитым ртом. Глаза закатываются сами собой. Это не еда, это легальный наркотик. Рози активно кивает, перепачкавшись в креме.
- А я говорила! Себ, спасибо, ты лучший!
- Спасибо, - выдавливаю я из себя. Слово царапает горло. Я не хотела его благодарить, но воспитание (чёрт бы его побрал) берёт верх. Себастьян лишь коротко кивает мне в ответ. В его взгляде читается: «Не подавись».
Мы наслаждались этим сахарным безумием минут двадцать. Вафли оказались настолько сладкими, что от приторности сводило зубы, поэтому пришлось заказать ещё и латте, чтобы хоть как-то запить это гастрономическое преступление. В этот раз я снова открыла рот, чтобы настоять на оплате, но Себастьян даже не стал меня слушать. Он просто коротко кивнул Рози, уточняя заказ, молча приложил карту и отошёл в сторону, всем видом показывая, что дискуссия окончена. И снова мне пришлось выдавить из себя сухое «спасибо».
Смотрю ему в спину и ловлю себя на мысли, что он наверняка притворяется. Я помню его вчерашнего - холодного, высокомерного идиота, который отчитывал меня как школьницу. А сейчас он играет роль идеального друга и щедрого джентльмена. Слишком идеального. Так не бывает. Где-то здесь подвох.
После пяти вечера на город опустились сумерки. И тут же, словно по команде, загорелись огни. Весь Брайант-парк мгновенно вспыхнул. Тысячи гирлянд, обвивающих стволы деревьев, превратили аллеи в золотые коридоры. Свет отражался в глянцевой поверхности льда, дробился в витринах киосков и плясал в моих глазах. Стало так светло, что серость зимнего дня забылась, уступая место той самой «нью-йоркской магии», о которой мне все уши прожужжала Рози.
Я не могла оторвать взгляд от окна - снаружи было невероятно красиво. Словно я попала внутрь стеклянного снежного шара. Из колонок на катке заиграла «Deck the Halls», и на душе стало внезапно радостно. На секунду реальность поплыла. Как будто мне снова десять. Я иду за руку с папой вдоль дамбы Миссисипи. Только вокруг не сугробы и небоскрёбы, а густой туман и старые дубы, чьи ветви под тяжестью гирлянд касаются земли. В этих воспоминаниях воздух тёплый и влажный, он пахнет не выхлопными газами, а дымом от огромных костров, которые выстроены вдоль реки, чтобы Папа Ноэль[2] на своей лодке нашёл дорогу к нашему дому. Там, в детстве, магия была другой - горячей, живой, пахнущей специями и речной тиной. Здесь магия была холодной и глянцевой. Но всё равно красивой.
Мы вышли на улицу почти сразу, как загорелось всё вокруг. Я была наивно уверена, что на этом наш день подойдет к концу (мои ноги в сапогах уже гудели), но я недооценила энергию Рози. Конечно же, каток и вафли были только разминкой.
- Вперёд! - скомандовала она.
Минут восемь мы шли пешком, проталкиваясь через плотную толпу. Себастьян шёл чуть позади, молчаливо охраняя нас от людского потока. А потом мы свернули на Геральд-сквер, и я замерла. Прямо перед нами возвышалась громада Macy's. Это было не просто здание - это был целый квартал, украшенный невероятно красиво. Над входом горела огромная красная звезда и гордая надпись: «The World's Largest Store».
Но главное шоу было внизу.
- Витрины! - взвизгнула Рози, хватая меня за рукав так сильно, что чуть не оторвала его. - Тесса, ты должна это видеть!
Мы подошли к огромным стёклам. Это были не скучные манекены, которых я привыкла видеть в своём городе. Это был настоящий кукольный театр. В одной витрине механические эльфы упаковывали подарки, двигаясь в такт музыке, льющейся из динамиков. В другой - семья полярных медведей каталась на коньках посреди заснеженного леса. Всё двигалось, мигало, сияло.
- Ну как? - Рози заглянула мне в лицо, ожидая восторга.
- Впечатляет, - честно призналась я. Даже мой внутренний Гринч сдался. Это было волшебно.
Ну а потом... всё как в тумане. Я всегда была падка на блестящие штучки, поэтому мой мозг отключился ровно в тот момент, когда мы прошли через вращающиеся двери. Себастьян, увидев масштаб бедствия (девять этажей шопинга), наш восторг не разделил.
- Я буду ждать вас в холле на первом этаже. У вас час, - бросил он, глядя на часы.
«Ходить по магазинам - не мужское дело», - вспомнила я любимую фразу папы и невольно улыбнулась.
Гирлянды, мишура, шары ручной работы... Мы хватали всё подряд. В нашей тележке уже лежали какие-то фигурки оленей, гномы и набор свечей. Я, несмотря на своё весьма печальное материальное состояние, смогла ухватить невероятно красивое блестящее красное платье с открытой спиной по скидке, в котором буду встречать Рождество и Новый год!
Себастьян звонил Рози каждые двадцать минут. Даже находясь в десяти метрах от подруги, я слышала его недовольный голос из трубки:
- Вы там что, заблудились?
- Мы уже идем! - врала Рози и тянула меня к следующей полке. Мужчины. Что с них взять? Им никогда не понять этой терапии.
После шестого звонка нам всё же пришлось сворачиваться. Себастьян перешёл от вздохов к ультиматумам: «Я уезжаю через пять минут, и мне плевать, как вы потащите эти пакеты». Мы прибежали на кассу, оплатили свои сокровища (моя карта жалобно пискнула, прощаясь с последними деньгами за платье) и спустились в холл.
Себастьян стоял у выхода.
- Я даже не хочу знать, что в пакетах, - он выставил указательный палец, останавливая Рози, которая уже набрала воздуха в грудь, чтобы похвастаться покупками. - Просто идём в машину.
Рози надула губы, но спорить не стала. Я посмотрела на него и осеклась. Себастьян изменился. Он больше не выглядел таким надменным. Под глазами залегли тени, плечи, обычно расправленные, слегка опустились. Усталость стала его второй тенью. Внезапно мне стало стыдно. Мы таскали его за собой полдня, а он, похоже, действительно валится с ног. Мне даже расхотелось шутить и язвить. Злость на него куда-то испарилась, оставив только желание оказаться в тепле.
- Идём, - тихо сказала я подруге.
Домой мы вернулись ближе к восьми. Из машины мы с Рози не вышли - мы выползли, как две уставшие амёбы, растекаясь по асфальту. Себастьян поставил машину на сигнализацию, легко, одной рукой, вытащил из багажника четыре объёмных пакета с покупками и направился к подъезду. Рози молчала - её батарейка села окончательно. Но, должна признать, осадок от этого дня остался... приятным.
В подъезде чуть теплее, чем на улице, и это, кажется, открыло второе дыхание Рози, потому что она на втором этаже быстро дала дёру, крикнув нам с Себастьяном, которые шли сзади, что ей очень нужно в туалет.
Сначала я хмыкнула, провожая её взглядом. А потом до меня дошло: я осталась наедине с ним. На три этажа. В узком пространстве. Я рванула вперёд, стараясь увеличить дистанцию, но почти сразу поняла, что это была ошибка. Себастьян, несмотря на груз в руках, шёл быстро и размеренно. Он был в отличной форме, в отличие от меня, которая считала спорт адом. Если он поднимался даже без намёка на одышку, то я уже на третьем пролёте начала пыхтеть, как сломанный паровоз. Лёгкие горели, ноги налились свинцом.
- Не думала заняться кардио, принцесса? - прилетел мне в спину его насмешливый голос. Мне захотелось развернуться и спросить «какого хера?», но я ведь леди!
- А ты не думал просто помолчать? - прохрипела я, хватаясь за перила. Он поравнялся со мной. Теперь мы шли плечом к плечу.
- Знаешь, - протянул он задумчиво, - обычно тяжёлое женское дыхание звучит сексуально. Но в твоем исполнении это больше похоже на борьбу за жизнь.
Я вспыхнула. Краска залила лицо мгновенно, и я была благодарна тусклой лампочке в подъезде, что она это скрыла. Я попыталась придумать остроумный ответ, что-то едкое и уничтожающее, но мозг, лишённый кислорода, выдал ошибку 404. Я просто цокнула языком и отвернулась, делая вид, что мне плевать. Только он, естественно, не поверил. Я буквально кожей чувствовала его самодовольную улыбку.
Дойдя до пятого этажа, я влетела в квартиру первой и тут же рухнула на пуфик в прихожей, жадно глотая воздух. Господи, какой позор. Себастьян зашёл следом. Он остановился посреди коридора, слегка растерянно оглядываясь, пытаясь понять, куда пристроить пакеты в этом хаосе. Я заставила себя встать.
- Давай сюда, я занесу в комнату.
Я протянула руки, чтобы взять у него пакеты, и Себастьян шагнул ко мне, но пакеты не отпустил. Я ухватилась за ручки и внезапно наши пальцы соприкоснулись.
Разряд. Меня словно током ударило. Господи боже мой! Это касание не вызвало желания отдёрнуть руку. Наоборот. Его ладони, несмотря на мороз улицы, были горячими, сухими и сильными. Мои - ледяными. Этот контраст температур прошил меня насквозь, заставляя колени дрогнуть. Мы оба замерли. Секунда тишины, в которой было слышно только моё бешеное сердце. Он смотрел на меня сверху вниз, и его глаза в полумраке казались почти чёрными. Себастьян медленно разжал пальцы. Я выхватила пакеты и, пробормотав что-то невнятное себе под нос, ретировалась в комнату.
Оказавшись одна в полутьме спальни, я прислонилась спиной к двери и сползла вниз. Воздуха не хватало. Сердце колотилось так, будто хотело проломить рёбра. Эй, ты чего?! Прекрати! Но тело горело. Щёки пылали, а кончики пальцев, там, где он их только что коснулся, всё еще покалывало. Господи, Тесса, приди в себя!
Мне нужно было срочно вернуть контроль. Я сделала глубокий вдох, нацепила на лицо маску безразличия и вышла обратно в прихожую. Я надеялась, что он уже ушёл, но Себастьян всё ещё стоял там, прислонившись плечом к стене и глядя в телефон. Увидев меня, он убрал его обратно в карман. Я подошла к вешалке, чтобы снять куртку, и вдруг, повинуясь какому-то идиотскому защитному импульсу, выпалила:
- Сколько я тебе должна?
Себастьян нахмурился, словно я заговорила на китайском.
- Чего?
- Ну, за бензин. За потраченное время, за парковку. За трдельник. Я не люблю быть должной. Особенно таким, как ты.
Фраза вылетела изо рта быстрее, чем я успела подумать.
Мужчина медленно оттолкнулся от стены. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал тяжёлым, колючим. Атмосфера в коридоре мгновенно изменилась.
- Таким, как я? - переспросил он тихо, но от этого тона у меня мурашки побежали по спине. Я уже не могла остановиться. Меня несло.
- Богатым снобам, которые думают, что могут всё купить, - ядовито процедила я. - Которые считают, что если у них есть деньги, то манеры не нужны. Да, это про тебя. Я не забыла, как ты вчера себя вёл. И эта сегодняшняя игра в доброго джентльмена может обмануть Рози, но не меня.
Себастьян медленно моргнул. Я видела, что попала. Хоть кого-то мне удалось сразить наповал. Ха. Вот только радости это не принесло. В его глазах мелькнуло какое-то... разочарование? Усталость? О боги. Я задела его. По-настоящему.
- Оставь свои копейки при себе, Тесса, - его голос звучал ледяным. - Купи на них манеры. Тебе они нужнее, чем мне.
Он развернулся, задев меня плечом - жёстко, без извинений. Дёрнул ручку двери и вышел, хлопнув ею так, что мои волосы взлетели от сквозняка. В наступившей тишине этот звук показался выстрелом.
Дверь ванной распахнулась. Оттуда вылетела Рози - растрёпанная, с джинсами, которые она придерживала руками на бёдрах.
- Что случилось? - её глаза округлились. - Это Себ хлопнул дверью?
Я стояла посреди коридора, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.
- Устал просто. Вот и ушёл.
Рози сузила глаза. Она слишком хорошо знала меня врущую. И своего "вежливого" друга, который никогда бы не ушёл, не попрощавшись с ней. Но подруга ничего не сказала. И я была ей благодарна за это.
Мы прошли в комнату, начали молча разбирать пакеты. Но радости от покупок больше не было. Где-то под рёбрами что-то начало противно тянуть. И это «что-то» было очень похоже на чувство вины.
[1] Спекулос (Speculoos) - традиционное бельгийское хрустящее печенье с добавлением коричневого сахара и смеси пряностей (корицы, гвоздики, мускатного ореха). Обладает насыщенным карамельным вкусом. Часто подается к вафлям в виде густой сладкой пасты (cookie butter) или крошки.
[2] Папа Ноэль (Papa Noel) - «Каджунский Санта», традиционный рождественский персонаж в культуре Луизианы и Нового Орлеана. Согласно местным легендам, в отличие от классического Санты, он передвигается по болотам и рекам на лодке-пироге, запряженной аллигаторами, а путь в тумане ему указывают сигнальные костры на дамбах Миссисипи.
