Глава 1
Себастьян
Я ослабляю узел галстука, который за последние двенадцать часов превратился в удавку, и откидываюсь на спинку кожаного кресла. Чёрт бы побрал эту технику. Я планировал заскочить в офис ровно на пять минут: забрать документы, которые мне нужно вычитать к понедельнику, и исчезнуть. Но у офисного принтера, видимо, были свои планы на мой вечер. Вместо того чтобы выдать мне стопку бумаг, эта адская машина решила устроить забастовку. Я потратил сорок минут своей жизни, сражаясь с картриджем и зажёванной бумагой, вместо того чтобы уже ехать домой!
Когда принтер наконец соизволил выплюнуть последний лист, я сгрёб документы в папку, чувствуя, как от напряжения пульсирует висок. Я выхожу в коридор, мечтая только об одном — тишине. Но навстречу мне, сияя довольством, движется Стерлинг.
— Себастьян! — босс разводит руками. — Слышал новости. Ты снова всех уделал. Сделка в Вашингтоне закрыта блестяще!
— Спасибо, — я пожимаю протянутую руку, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро, а не как у человека, который не спал двое суток.
На самом деле я чувствую себя выжатым лимоном. Поездка в Вашингтон, многочасовые переговоры, обратная дорога за рулём... Я вернулся в Нью-Йорк вчера днём, но усталость въелась в кости так глубоко, что я едва стою на ногах. Стерлинг хлопает меня по плечу, накидывая ещё пару пафосных фраз о «будущем фирмы», и наконец отпускает.
Я захожу в лифт и нажимаю кнопку парковки. Мысленно я уже дома: выключенный телефон, стакан виски и тишина. Завтра выходной. Я буду спать до полудня, и никто меня не потревожит… Но мои планы рушатся в ту же секунду, как телефон в кармане начинает вибрировать. Иронично. На экране высвечивается имя моей дорогой подруги.
Я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к прохладной стене лифта. Звонок от Рози сейчас — последнее, чего мне хочется. Но не ответить я не могу. Совесть и негласный «кодекс лучших друзей», которые прошли огонь и воду, просто не позволяют мне сбросить вызов.
— Привет, — отвечаю я, выходя на полутёмную парковку.
— Приве-е-ет! — радостно кричит она мне в ухо так, что я морщусь. Но губы сами собой растягиваются в улыбке. В этом вся Рози — сгусток энергии.
— Как ты, мой любимый адвокат?
— Жив. Пока что. Как ты, Рози?
— Всё супер, но... — она делает паузу. Это «но» мне не нравится. Тон, с которым она это произносит, намекает на то, что я вот-вот во что-то влипну. — ...но было бы лучше, если бы ты мне помог.
Я вздыхаю, подходя к своей машине.
— С чем на этот раз?
Я снимаю сигнализацию, сажусь за руль, но двигатель не завожу. Интуиция подсказывает, что домой я сегодня не попаду. По крайней мере не так скоро, как я планировал.
— У тебя же сегодня выходной? — невинно интересуется она. Мне безумно хочется соврать. Сказать, что меня срочно вызвали в суд. Но врать Рози я попросту не умею.
— Что-то типа того. Тебя нужно куда-то подвезти? — догадываюсь я.
— Не меня. Точнее, меня, но не одну. И вообще, мне нужна твоя помощь... желательно на весь день. Она замолкает, а потом быстро тараторит: — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Себ, я буду тебе обязана по гроб жизни!
Я молчу, барабаня пальцами по рулю. На весь день. Я облизываю пересохшие губы и делаю глубокий вдох.
— Конечно, Рози. Я весь твой на целый день. Только объясни нормально: во что я ввязываюсь?
Я откидываюсь на подголовник, готовясь слушать план, но в трубке вдруг раздаётся другой голос — приглушённый и какой-то ворчливый:
— Рози, а куда мы, объясни мне?
Я хмурюсь. Голос незнакомый и явно не слишком довольный происходящим.
— Подожди, дай я договорюсь! — шикает Рози на свою собеседницу и возвращается ко мне: — Себ, тут такое дело... Ко мне приехала школьная подруга, которую я очень люблю. Я тебе про неё рассказывала, это Тесса. Тесса, скажи что-то!
Шуршание телефона, и в трубке раздаётся тот же голос, только теперь он звучит сухо и напряжённо:
— Здрасьте.
В этом «здрасьте» энтузиазма — ноль.
— Привет, — вежливо отвечаю я.
Рози, не замечая напряжения, продолжает:
— Короче! Нам надо отвлечься и погулять по городу. Но Убер в декабре стоит как крыло самолёта, можно смело продавать почку. Поэтому... если ты не против... сегодня нашим водителем будешь ты! Пожа-а-алуйста!
Личный водитель для двух девушек на весь день. Прекрасно. Просто великолепно.
— Ладно, — выдыхаю я, понимая, что сопротивление бесполезно. — Во сколько за вами заезжать?
— Через... эм-м... — Рози шепчется с подругой. — Через полчаса!
— Тогда я выезжаю.
— Супер! Ты лучший! Целую!
— С тебя сырники, — бросаю я и отключаюсь.
Я смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида и вижу ужасно уставшие глаза. И завожу мотор. В салоне мягко разливается джаз — единственный способ сохранить остатки спокойствия в этом дне. Я выезжаю на авеню, надеясь, что музыка заглушит мысли о том, как бездарно проходит мой почти удавшийся выходной.
Рози мне как сестра. Конечно, биологически мы чужие люди, но… Мы познакомились, когда ей было одиннадцать, а мне восемнадцать. Пропасть в возрасте размером с Гранд-Каньон, согласитесь. Пока я выбирал колледж и думал о будущем, она выбирала кукол и смотрела мультики. Наши родители сблизились на почве работы — и мои, и её предки помешаны на юриспруденции. И как-то так вышло, что наш дом стал филиалом её дома, и наоборот. Взрослые запирались в кабинетах обсуждать дела, а мне вручали "почётную" миссию: «Себастьян, присмотри за Рози».
Поначалу меня это бесило. Я был почти студентом, мне хотелось гулять, учиться, жить своей жизнью, а не работать нянькой для гиперактивной девчонки. Я сопротивлялся, возмущался... ровно до того момента, пока она не посмотрела на меня своими огромными глазами и не спросила писклявым голосом: «Привет, а ты правда умеешь водить машину?». Рози была ангелом. Ну, с лёгкой примесью демона, конечно. Хотя нет, кого я обманываю? Демона там было больше.
Я привык к ней быстрее, чем ожидал. Стал забирать её из школы, когда получил права. Мы заезжали в лавку с итальянским джелато[1], и я покупал ей двойную порцию в тайне от её родителей, которые следили за сахаром. С годами эта странная дружба только крепла. Я чувствовал за неё ответственность. Желание сорваться и приехать по первому зову, даже в три часа ночи, стало рефлексом. Рози — маленькая ведьма, и она умеет очаровывать. И я, как старший брат, попал под её чары первым.
На Бродвее образовалась пробка, но, к счастью, рассосалась быстро. Я свернул на Верхний Вест-Сайд, медленно подъезжая к знакомому дому на 86-й улице. Паркуюсь вторым рядом, включаю аварийку. Беру телефон, чтобы набрать её, но не успеваю даже снять блокировку. Дверь подъезда распахивается.
Я поднимаю голову и вижу их. Две фигуры, укутанные в объёмные пуховики, выходят на морозный воздух. Рози машет мне рукой, а следом за ней идёт... Мой взгляд застывает. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с глухим раздражением. Я моргаю, надеясь, что это галлюцинация от недосыпа. Рыжая копна волос. Острые черты лица. Тот самый взгляд. Да вы шутите. Вселенная, у тебя просто отвратительное чувство юмора. Неужели это та самая фурия, которая вчера едва не довела меня до нервного тика?
Вчера, возвращаясь из Вашингтона, я чуть не познакомился с ней бампером своей машины. А потом выслушал лекцию о том, какой я «слепой хам». Если бы она тогда не ушла, я бы, наверное, потерял свое хвалёное самообладание. Моя работа заставила меня научиться решать конфликты дипломатично. Я не люблю скандалы, не люблю крики. Но та уверенность, с которой эта девица поливала меня грязью (хотя в грязи стояла она), заставила меня напрячься. И вот она здесь. Идёт к моей машине.
Я делаю глубокий вдох, натягиваю на лицо маску вежливости и выхожу из салона. Джентльменский кодекс никто не отменял, даже если пассажиры бесят.
— Приве-е-ет! — Рози, сияя, спешит мне навстречу. На тротуаре гололёд. Предсказуемо, она поскальзывается, и я привычным движением ловлю её под локоть, не давая упасть.
— Осторожнее, — бурчу я, но улыбаюсь ей.
Вторая девушка замирает в паре метров от нас. Она смотрит на меня так, будто увидела призрака. Или маньяка с бензопилой. Тесса. Кажется, так её зовут. Я вижу, как в её голубых глазах вспыхивает узнавание, а затем — паника пополам со злостью. Она кусает губу, явно сдерживая поток отборного трёхэтажного мата. Думает, я в восторге от встречи с ней?
— Вам помочь? — спрашиваю я сухо. Я не подаю признаков поражения. Или того, что чувствую вину. Это просто вежливость. Она на каблуках, на улице повсюду лёд. Если она сейчас грохнется и сломает руку, мне придется везти её в травмпункт, а это не входит в мои планы.
— Сама справлюсь, — шипит она в ответ, как рассерженная кошка. Я лишь вскидываю руки в примирительном жесте. Воля ваша.
Она осторожно, словно ступая по минному полю, обходит лужу и подходит к машине.
— Тесса, это Себастьян, мой лучший друг, — щебечет Рози, забираясь на заднее сиденье. — А это Тесса, Себ. Моя лучшая и самая близкая подруга.
Мы с Тессой обмениваемся взглядами. В воздухе можно вешать топор — такое там напряжение. Я коротко, натянуто киваю ей. Она отвечает мне таким же ледяным кивком.
— Рад знакомству, — лгу я, садясь за руль.
Рози переводит взгляд с меня на неё и хмурит брови. Она не дура, чувствует все вибрации между нами. В её взгляде читается немой вопрос: «Что за чертовщина тут происходит?». О, Рози. Ты даже не представляешь. Я захлопываю дверь, отрезая нас от шума улицы. В салоне пахнет дорогим парфюмом и надвигающейся катастрофой.
Рози качает головой, видимо, решив не копаться в причинах нашего взаимного холода, но напряжение в машине уже повисло. Оно ощущается физически — густым, наэлектризованным облаком, которое вот-вот коснётся макушек и спровоцирует грозу.
Чтобы разогнать эту тучу, Рози отворачивается к окну. Мы как раз проезжаем 66-ю улицу.
— О, смотри, смотри! — её голос звучит бодро, но я слышу нотки нервозности профессионального гида, пытающегося спасти скучную экскурсию. — Фонтан! Это Линкольн-центр. Тут проходит балет, опера и всякие пафосные штуки для богатых. Себастьян, ты же наверняка тут бываешь на своих скучных юридических вечерах? Тесса, представляешь, билеты на «Щелкунчика» тут стоят как моя аренда за полгода!
— Но оно того стоит, — вклиниваюсь я, глядя на дорогу. — Постановка действительно невероятная.
Я ловлю в зеркале заднего вида отражение Тессы. Рыжая бестия сидит, скрестив руки на груди — защитная поза. Её губы сжаты в такую тонкую линию, что кажется, они вот-вот побелеют. Вчера она так грациозно размахивала руками, доказывая, что я слепой кретин, а сегодня играет в молчанку. Забавно.
Я вполуха слушаю, как Рози продолжает рекламировать Нью-Йорк, перечисляя достопримечательности, мимо которых мы ползём в пробке. Мои мысли, как ни странно, впервые за долгое время заняты не работой. Я думаю о парадоксах вселенной. Как, чёрт возьми, случилось, что лучшей подругой моей солнечной Рози оказалась эта девушка? Колючая, вспыльчивая и... Я осекаюсь. Ладно, стоит признать: она красивая, когда злится. В ней есть огонь, пусть и направленный сейчас на то, чтобы прожечь дыру в моём затылке.
Наконец, подъезжая к Брайант-парку, Рози пищит, видя «Зимнюю деревню»[2].
— Сегодня мы оторвёмся по полной, вы меня слышите?! Сначала каток... потом зайдём в киоск за теми самыми бельгийскими вафлями с шоколадом. Господи, Тесс, ты обязана их попробовать, я клянусь, это лучшее, что случалось с человечеством!
Настроение Тессы, судя по лицу, пробило очередное дно. Полагаю, моё присутствие действует на неё как дементор. Она упорно смотрит в окно, уже игнорируя мой затылок, в то время как я, наоборот, то и дело кошусь в зеркало на её сердитое, но комичное лицо.
Я паркуюсь у обочины. Девушки выходят, впуская в салон морозный воздух. Я достаю телефон, прикидывая, чем занять себя на те три часа — а зная Рози, то и на все пять, — пока их не будет. Проверить почту? Поспать прямо тут? Но мои планы снова рушатся, когда водительская дверь распахивается. Воодушевлённая Рози хватает меня за рукав пальто и настойчиво тянет наружу.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я с улыбкой, наблюдая за её пыхтением. — Я тяжёлый, Рози, надорвёшься.
— Пошли! — командует она.
— Куда?
— Куда? — эхом вторит мне Тесса с тротуара.
Мы с рыжей переглядываемся. Впервые за день мы с ней на одной волне: волне абсолютного нежелания никуда идти в компании друг друга. Рози замирает, переводя взгляд с меня на неё.
— Как это куда? — она искренне хмурится. — Гулять! Ребята, вы чего? На каток, по лавкам, к ёлке! Себ, пожалуйста, давай покажем ей настоящий новогодний Нью-Йорк?
— Слушай, может, ты мне его сама покажешь? — Тесса даже не пытается скрыть недовольства. Она зябко кутается в шарф, всем своим видом показывая, что компания их водителя ей не по душе. — Мы прекрасно справимся вдвоём.
Рози отпускает мой рукав и упирает руки в бока. Её радостный запал начинает угасать.
— Так. У меня такое ощущение, что я чего-то не знаю. Почему вы ведёте себя как дети в песочнице?
— Наверное, потому что мне в следующем году тридцать, и я староват для песочницы и коньков, — подаю голос я, стараясь звучать как можно скучнее. — Я не разделяю твоего щенячьего восторга по поводу толпы и льда, Рози. Я лучше подожду здесь.
И вот оно. Я вижу, как в её глазах гаснет свет. Веселье сменяется той самой предательской влажной пеленой. Рози — мастер спорта по манипуляциям. Ещё в детстве она поняла, какой убойной силой обладают её расстроенные глаза. Этот запрещённый приём работает на мне безотказно уже одиннадцать лет. Даже сейчас, когда мне безумно хочется закрыться в машине и включить подогрев сиденья.
Я смотрю на неё секунду. Вздыхаю. И понимаю, что я проиграл. Молча выхожу из машины, захлопываю дверь и ставлю её на сигнализацию.
— Веди, — бурчу я, направляясь в сторону парка.
— Ура! — слышу я довольный визг Рози мне в спину. И следом — тихое, полное боли и страдания «ага, ура» от Тессы.
[1] Джелато — итальянский замороженный десерт из свежего коровьего молока и сахара, с добавлением ягод, орехов, шоколада и свежих фруктов. Джелато отличается от обычного мороженого низким содержанием молочных жиров: в джелато их в несколько раз меньше, чем в обычном мороженом.
[2] Зимняя деревня (Winter Village) — ежегодная рождественская ярмарка в Брайант-парке (Манхэттен). Знаменита своим огромным катком (единственным в городе с бесплатным входом), десятками стеклянных павильонов с подарками и уличной едой, а также уютной атмосферой в окружении небоскрёбов. Считается любимой альтернативой более дорогому и туристическому Рокфеллер-центру.