Глава 4 Темный шоколад
***
Тишина в особняке была абсолютной, лишь где-то за толстыми стенами слышались приглушенные шаги охраны. Чонгук стоял в своем кабинете, глядя на монитор, где в полуразрушенной комнате, свернувшись калачиком на краю кровати, сидел Тэхён. Омега не плакал. Он просто смотрел в стену пустым, выжженным взглядом. Этот взгляд заставил что-то едко кольнуть Чонгука внутри. Не жалость. Скорее... узнавание.
Он отвернулся от экрана и подошел к массивному окну, за которым раскинулся ночной город, море холодных огней, ни один из которых не грел.
Его история не была уникальной. Она была типичной для таких, как он. Чон Чонгук родился не в семье в крепости. Его отец не был отцом в привычном смысле. Он был, главой клана «Геумён» («Тень»). Первой игрушкой маленького Чонгука был не плюшевый мишка, а разобранный и собранный заново пистолет. В пять лет. В семь его впервые привели на «работу» - не для участия, для наблюдения. Чтобы видел, как решаются проблемы. Чтобы привыкал к запаху крови и страха.
Любви там не было. Была дисциплина. Железная, беспощадная. Ласка считалась слабостью, улыбка проявлением глупости. «Люди - ресурсы, сын. Одни инструменты. Другие цели. Третьи - помехи. Запомни, чувства разум. Полюбишь - станешь уязвимым. Пожалеешь - умрешь». Эти слова отца были выжжены в его сознании каленым железом.
Его учили драться. Не спортивным единоборствам, а грязной, жестокой уличной борьбе на выживание. Учили стрелять. Вести переговоры. Видеть слабости. Юность прошла в потемках подсобок, в молчаливых поездках на черных машинах, в бесконечных уроках контроля. Контроля над собой, над ситуацией, над людьми.
Был у него и свой «опыт». Однажды, лет в двадцать, ему показалось, что он почувствовал что-то к дочери одного из партнеров. Что-то теплое, глупое. Он попытался ухаживать, как видел в фильмах. Отец узнал. Он не запретил. Он просто устроил ему наглядный урок. Девушку и ее семью «убрали» как конкурентов на его глазах. Холодным, деловым тоном отец объяснил: «Видишь? Ты позволил чувствам сбить тебя с курса. Из-за мимолетной прихоти чуть не пострадали наши интересы. Больше - никогда не люби».
С тех пор Чонгук не верил. Не верил в любовь, в привязанность, в «взаимные чувства». Это были сказки для глупцов, для тех, кто может позволить себе слабость. Он видел, как ломаются люди, которым что-то дорого. Любовь - это крючок, за который можно вытащить на свет все твои страхи, всю твою покорность. Он, Чон Чонгук, никогда не позволит, чтобы в него воткнули такой крючок.
А потом он увидел его. Тэхёна. Год назад, случайно, из окна машины. Омега выбежал из колледжа, что-то крича смеющемуся другу (тому самому, с запахом булочек). Он споткнулся, чуть не упал, расхохотался, и ветер донес до Чонгука взрывной, дерзкий, невероятно живой запах дикой вишни. Это был удар ниже пояса. Не физическое влечение хотя оно было, огненное и неоспоримое. Это было... признание. Глубинное, на уровне инстинкта, которое его вышколенное тело и закаленная душа отрицать не могли. Его истинный. Его пара.
Разум взбунтовался. Это была угроза. Уязвимость. Этот омега, этот вишневый ураган, мог стать его погибелью. Чонгук пытался забыть. Не мог. Он начал следить. Сначала из любопытства, потом с одержимостью. Он видел, как Тэхён жил своей бедной, яркой, честной жизнью, тяжело трудился на тренировках, смеялся с другом, злился на несправедливость, мечтал о простых вещах. И с каждым днем тихая, чужая жизнь этого омеги становилась для него нужнее воздуха.
Но как заполучить ураган? Как приручить вишню, которая растет на диком ветру? Ухаживать? Признаваться? Дарить подарки? Смешно. Его мир - мир силы и владения. В его мире не просят. Берут. А главное - он глубоко, до мозга костей, знал правду, его такого не полюбить. Его, чьи руки в крови, чья душа выжжена, чье сердце - ледяная крепость. Кто может полюбить монстра? Только из страха. Только из покорности. Только будучи пойманным в ловушку.
Идея взаимных чувств была призрачной и опасной. Он не мог рисковать, не мог позволить Тэхёну иметь выбор. Выбор - это возможность сказать «нет». А «нет» Чонгук не выносил с детства. «Нет» означало неповиновение. А неповиновение в его мире каралось смертью.
Поэтому он решил пойти единственным путем, который знал. Путем силы и владения. Он создаст свою реальность, и поместит туда свою вишню. Со временем, может быть, привыкнет. Примет. Смирится. Любовь? Нет. Но будет принадлежать. Полностью. Без вариантов.
И тот вечер на пустынной улице... это не было случайностью. Он знал маршрут Тэхёна после тренировки. Он вышел и встал именно там, зная, что уставший, смотрящий в телефон омега не заметит его. Он хотел, чтобы тот врезался в него. Этот легкий удар, это столкновение был первым физическим контактом, который он позволил себе спланировать. Первая искра. Он хотел видеть его испуг, его дерзость, его живую, немедленную реакцию вблизи. Хотел, чтобы их запахи смешались шоколад и вишня.
Он наблюдал, как Тэхён разрушил комнату. И в этом бешеном, отчаянном разрушении он увидел не слабость, а силу. Ту самую силу духа, которой не хватало всем покорным людям вокруг. Это была сила, которую нельзя сломать, можно лишь... перенаправить. Приручить.
Чонгук повернулся от окна обратно к монитору. Тэхён теперь спал, лицо разгладилось, но даже во сне кулаки были сжаты. Чонгук коснулся экрана кончиком пальца, как будто мог ощутить тепло его кожи.
«Ты думаешь, это жестокость, беззвучно прошептал он спящему изображению. Но это единственный язык, который я знаю. Мир, который я построил для тебя, крепче и безопаснее того, где ты жил. Со временем ты это поймешь. Ты будешь моим. Не по любви. По праву. По судьбе. И это... это навсегда».
Он выключил монитор, погрузив комнату в темноту. В тишине кабинета запах шоколада казался особенно одиноким и бесконечно горьким. Он сделал свой выбор. И теперь им обоим предстояло в нем жить.