Serendipity

― Апчхи!

― Эй, ты ещё и заболела? ― перед глазами сразу же начали всплывать картинки, как Мелани сдвигает брови и хмурит свой курносый носик.

Мелани Лоран, или просто Мел, — дочь папиного давнего приятеля и, по совместительству, моя близкая подруга. Она единственная, кого можно считать таковой. Расти в окружении избалованных детей гораздо тяжелее: у них нет чувства жалости и уважения друг к другу, они чванливы и напыщенны, им чужды понятия о настоящей преданности, дружбе и любви. Но даже в этой серой массе можно найти неогранённый бриллиант, коим и оказалась Мелани. Мы познакомились, будучи совсем крохами, и смогли сохранить тёплые отношения и по сей день.

― Я как всегда не угадала с погодой, ― шмыгая носом, попыталась оправдаться я.

― Узнаю мою Руби, ― по её голосу можно было даже через трубку почувствовать, что она улыбается. ― И чем планируешь заняться?

― Думаю, найду работу в каком‑нибудь психологическом центре, а дальше буду копить деньги и готовиться к поступлению в колледж, ― таковыми действительно были мои планы, пока всё не рухнуло, как карточный домик.

― Я думала — выдернуть все нарощенные волосы Кэтрин, ― хихикнула подруга.

― Ох, когда‑нибудь это точно произойдёт, ― Кэтрин всегда была гвоздём программы в наших разговорах. Мне иногда казалось, что Мел не любила её даже больше, чем я.

Наверное, так и должно быть среди подруг. Твой враг — общий враг.

― Как ваши отношения после всего этого? ― Мел не произнесла ни слова о смерти отца, за что я была благодарна.

― Ну, кхм, ― я запнулась, ― нормально. Как и всегда.

― Точно?

― Да, Мел. Расскажу при встрече. Как там Калифорния?

Подруга стала воодушевлённо рассказывать об Америке и её успешном поступлении в Стэнфорд. Я не хотела сейчас взваливать на неё свои проблемы и жаловаться на жизнь, я справлюсь с этой чёрной полосой, а Мел должна думать только о своей новой взрослой жизни, а не помогать мне выкарабкаться из этой трясины.

― Пока, Руби! Береги себя и помни, что я обязательно приеду на твой день рождения, и мы оторвёмся по‑взрослому, ― она заливисто рассмеялась в трубку, и на этой позитивной ноте мы распрощались.

Отключив телефон, я поёжилась от холода и вышла из мотеля. Вчерашняя непогода и моё халатное отношение ко всему сыграли злую шутку со здоровьем. Я проснулась с сильной головной болью и ознобом, к обеду картину дополнил насморк и боль в горле. Еле отработав первую половину дня на кухне, где меня вежливо попросили остаться на вторую смену, конечно же, за доплату, я только успела дойти до мотеля и переодеться, как часы показали девять вечера — время, чтобы закончить дела в Cockoo Club. Этот день тянулся бесконечно долго.

Доехав до клуба, я первым делом пошла в кабинет к мистеру Малику. У меня были эти несчастные пятьсот фунтов, а значит, я могла их отдать и быть свободна. В мыслях я уже давно представляла, как вернусь в мотель и просплю весь воскресный день. Завтра будет долгожданный выходной, который нужен как воздух.

― Мистер Малик у себя?

― Секунду. Проходите, ― кивнув охраннику, я зашла в знакомый кабинет, но уже прищурившись, дабы избежать контраста света.

― Мистер Малик, простите, что отвлёк... ― я запнулась, подняв глаза. На большом кожаном диване сидел начальник и его друг, решивший вчера проявить участие. ― Отвлекаю.

Закончив фразу, я с опаской посмотрела на них и неуверенно шагнула дальше.

― Руби, добрый вечер, ― сегодня тон мистера Малика был приветлив и даже весел. Он показал жестом на соседний диван, и я последовала этому указанию.

Неуклюже сев на край и вытянув рукава свитера, я начала медленно переминать пальцы в ладонях. Наверно, со стороны это выглядело довольно странно, когда на улице было +23, а перед вами сидела бледная девушка в зимнем свитере и джинсах. Благо хоть нос перестал течь.

― Я принесла деньги, чтобы возместить ущерб, ― я достала из сумки конверт и положила на стол. Зелёные и карие глаза безмолвно проследили за моими действиями, что немного нервировало.

― Оперативно, это похвально, ― ни одна жилка на лице мистера Малика не дрогнула, чего нельзя было сказать о его друге. Происходящее определённо его забавляло.

― Значит, я вам больше ничего не должна и могу быть свободна? ― Но я была не в настроении реагировать на ухмылку с ямочками на тронутых загаром щеках.

― Да, можешь готовиться к смене, ― он произнёс это как само собой разумеющееся, на что я открыла рот в недоумении.

― Мистер Малик, вы же сказали, что уволите меня? ― я нахмурилась и подпёрла подбородок рукой.

― Я подумал, что ты можешь остаться, ― он мягко улыбнулся и переглянулся со своим другом. У меня возникло ощущение, что эти два парня что‑то замышляют, и один из них приложил усилия, чтобы я осталась здесь. Ох уж эти хитрые зелёные глаза.

― Прошу извинить меня, мистер Малик, просто... ― я чуть помедлила, подбирая слова. Сегодня я была не настолько взвинчена, чтобы озвучивать мысли в привычной для себя резкой манере. ― Понимаете, ваши клиенты, эм, думаю, я не для этого места. Мне лучше работать где‑нибудь, где не такие жёсткие правила, ― произнесла не так уверенно, как хотелось бы, и облизнула пересохшие губы.

Весь сегодняшний день я тщательно обдумывала произошедшее ночью. С детства меня воспитывали в строгости и прививали любовь и уважение к людям. Какой бы человек ни был, где бы он ни родился и кем бы ни работал, он по сути своей такой же, как и мы все, поэтому с ним нужно считаться. Мне действительно было трудно оказаться по ту сторону баррикад и впитывать, как губка, всё это пренебрежительное отношение. Да, в моём случае выбирать не приходилось, и фортуна не спешила на помощь, но я не могла переступить через себя и через свои принципы. Я не имела права даже что‑либо сказать всем этим людям, так как сразу бы лишилась заработка, а значит — и средств к существованию. А это неправильно. Человек должен оставаться самим собой, какие бы преграды этому ни мешали. Я почувствовала, что теряю себя, теряю Руби, не боявшуюся в лицо сказать правду и поставить на место, Руби, искавшую и требовавшую во всём справедливости. Именно эта черта характера и столкнула меня с Кэтрин. Поэтому, обдумав всё, я была даже благодарна парню,что толкнул меня днём ранее, да и всем остальным соучастникам за произошедшее. Прожить без второй работы несколько дней я могла, а там бы нашла что‑то другое, где не нужно лицемерно улыбаться и заискивать. Легче мыть посуду двадцать четыре часа в сутки и честно зарабатывать свои деньги, чем заниматься этим и презирать саму себя.

― Руби, ты преувеличиваешь, ― разжёвывая каждое слово, обратился ко мне зеленоглазый. Чёрт, я так и не запомнила, как его зовут. ― Лучше иди и принеси за седьмой столик бутылку скотча.
― Мистер...

― Стайлс, ― он перебил меня, слегка цокнув языком.

― Мистер Стайлс, но я уже всё решила, ― я вздёрнула нос и осмелилась поднять на него взгляд.

― Для нуждающейся ты ведёшь себя очень вольно, ― его глаза окинули меня с ног до головы, отчего по телу пробежался лёгкий холодок. ― Что думаешь, Зейн?

― Думаю, Руби сделала поспешные выводы. Это, поверь мне, единственное место, где за смену можно получить пятьсот фунтов в качестве чаевых, ― он многозначительно улыбнулся, на что раздражающий мистер Стайлс громко хмыкнул.

― Вы предлагаете мне каждый день разбивать бутылки с алкоголем? ― Но мне было не до смеха, и я совершенно не просила оставлять мне эти чаевые.

― Нет, я предлагаю тебе подумать до конца смены, идёт? ― Чуть помедлив, я всё‑таки кивнула. Они были настроены решительно, а одна ночная смена хуже не сделает, ведь так? Я смогу быть самой собой и никого больше не бояться. А главное — завтра выходной, ради этого дня я смогу продержаться ещё пару часов и заработать немного чаевых перед уходом. К тому же моё состояние значительно улучшилось. Вроде.

― Хорошо, тогда можешь идти.

― Скотч, седьмой столик, Руби, ― хриплый голос прервал меня в дверях.

― Я помню, мистер Стайлс, ― я сделала акцент на его фамилии и, не оборачиваясь, вышла из кабинета.

С собой у меня не было ни косметики, ни резинки, поэтому я просто надела форму и пошла в главный зал, оставляя длинные каштановые волосы в свободном состоянии.

― Здравствуй, Маргарет, ― я фальшиво улыбнулась администратору, в мыслях скучая по Клариссе.

― Руби, тебя же уволили?

― Мистер Малик попросил меня остаться, ― моё лицо выражало, в общем‑то, ничего. ― Где седьмой столик, не подскажешь? ― Девушка удивлённо вскинула брови. Конечно, она ведь так хотела устранить новенькую, но её план потерпел фиаско.

― Второй этаж, слева. Постой, что с твоими волосами?

― С ними что‑то не так?

― Они должны быть собраны, ― она прищурилась, чем напомнила мне облезлую крысу.

― Должны, ― я пожала плечами. ― Иди снова нажалуйся. Может, в этот раз и тебе влетит за то, что не смотришь за своими подчинёнными и отправляешь неподготовленными к VIP‑гостям! ― В моём голосе зазвучали стальные нотки.

Она знала, к кому меня посылать и что там случится. Она предвидела и желала этого, поэтому пусть получает. Мне‑то терять больше нечего. И плевать на всё. Пусть теперь её отчитывают за мой неподобающий внешний вид.

Не дожидаясь ответа, я взяла бутылку со стаканами и поднялась на второй этаж. Клуб уже начал просыпаться, готовясь к жаркой субботней ночи. Музыка, казалось, играла громче, чем вчера, или просто мой нездоровый организм так остро всё воспринимал.

― Что это? ― Около столика стоял незнакомый мне парень в униформе и пускал дым из какого‑то шланга.

― Кальян, ― он дыхнул мне в лицо, отчего кашель вырвался из лёгких.

― Гадость, ― я отпрыгнула в сторону, стараясь дышать ртом. ― Его заказали за этот стол?

― Да, это кальян для мистера Стайлса.

― Ясно, ― пробурчала я, освобождая поднос.

― Отличная работа, друг! Руби, принеси ещё закуски, ― к нам подошёл никто иной, как мистер «важный индюк» Стайлс.

От одних только названий этих яств мой желудок предательски скрутило — сказалось отсутствие аппетита в течение всего дня. Мне действительно нужно серьёзнее относиться к своему здоровью.

Войдя на кухню, я резко вздохнула, пытаясь унять наступающий насморк, но в ту же секунду пожалела о содеянном. Из‑за смеси непонятных запахов к горлу начала подступать тошнота, отчего изо рта вырвался соответствующий звук. Я стремглав понеслась в туалет и еле успела добежать до кабинки, как содержимое желудка вышло наружу.

― Господи, да что же со мной? ― Я с ужасом посмотрела на своё отражение в зеркале. Кожа стала белее январского снега, губы приобрели тёмно‑вишнёвый оттенок, одни лишь глаза неизменно оставались леденяще серыми с лёгким оттенком синевы.

Я набрала полный рот холодной воды и выплюнула в раковину. Поднеся руку ко лбу, я ахнула. Он пылал, как огонь в камине. Нет, он горел, хотя тело пробирал неистовый озноб. Мне хотелось закутаться в свой тёплый свитер и убежать отсюда ко всем чертям. Так и сделаю.

― Руби, твой заказ собран, клиенты ждут, ― голос одной из официанток остановил меня на пути к комнате персонала.

― Ох, точно, ― я только вздохнула и развернулась в сторону кухни.

«Отнесу заказ, скажу мистеру Малику, что не поменяла своего решения, и уеду», ― твердила себе под нос, успокаивая подсознание.

Набрав полные лёгкие воздуха, я пулей собрала подносы и, пошатываясь, пошла наверх.

― Ваш заказ, ― громко выдохнула я, радуясь, что новая волна рвоты не подступила к горлу, как в нос ударил едкий запах цитруса. Ненавижу цитрусы.

― Благодарю, ― мистер Стайлс потянулся за тарелками, помогая мне освободить поднос.

Что?

Но в следующую минуту мне уже было не до этого. Запах морепродуктов и цитруса, пары алкоголя и клубы дыма, громкая музыка и басы слились воедино, накрыв моё хрупкое тело, как цунами. Я лишь успела поймать горячий воздух, как в глазах всё поплыло, погружаясь в темноту.

***

Вокруг всё белое, сплошное светлое пятно. Где я? Я что, умерла? Я в раю? Какой странный рай...

Тёмная тень нарушила картину безмятежности, она на мгновение появилась перед глазами и вновь исчезла. Я почувствовала движение сбоку от себя и повернула голову. Вау, теперь всё было в розовом цвете! Сильно моргнув, взгляд устремился вдаль. Пелена постепенно спала с глаз, и я начала отчётливо видеть происходящее.

― Где я? ― шёпот вырвался из пересохших губ. Я машинально их облизнула, покусывая образовавшиеся от обезвоживания корочки.

― Она очнулась, ― послышался мягкий женский голос.

Я постаралась подняться на локтях и оглядеть комнату. Стены были окрашены в приятный нежно‑розовый цвет, молочные двери, шкаф и комод в стиле ампир белого цвета, пушистый круглый ковёр всех оттенков розового и большая кровать с балдахином. Мои ладошки сильнее сжали одеяло, пропуская через пальцы гладкий шёлк. Это было не похоже на мою комнату в мотеле или комнату в доме отца, она напоминала комнаты принцесс или кукол из моего детства. Может, больница? Хотя нет, это абсурд. Тогда где я?

― Аккуратно, приляг, ― незнакомый голос убаюкивал, а руки натягивали на меня одеяло.

― К‑кто вы? ― Я выглядела странно, наверно.

― Я Элис, ― большие карие глаза встретились с моими.

― Где я?

― Ты в Миддл Холле.

― Что за Миддл Холл? ― Мне потребовалось больше сил, чем обычно, чтобы задать этот вопрос.

― Это загородный дом, ― она была немногословна.

― Чей дом? ― Из последних сил спросила я.

― Гарри Стайлса, ― мои глаза стали размером с солнце, а в горле разом пересохло. ― Выпей, тебе нужно набраться сил, ― она поднесла какую‑то жидкость к моему рту.

Я лишь разомкнула губы, сильно съёжившись от неприятного вкуса, и в тот же момент уснула, возвращаясь в покой и безмятежность.

Дом Гарри Стайлса... Может, всё‑таки у меня галлюцинации, или это просто сон?