Serendipity

Начало моего первого полноценного рабочего дня прошло под лозунгом: «Как быстрее добраться до работы, не превратившись при этом в мокрую, облезлую курицу». С самого утра дождь беспощадно поливал выгоревшие от солнца улицы Лондона. Он, по всей видимости, решил напомнить горожанам о капризном климате здешних мест.

Мне пришлось искренне надеяться на то, что не заболею. Прийти на работу удалось вовремя, а вот остаться сухой — нет. С волос ручьями стекала вода, одежда промокла до нитки, а нос предательски начинал шмыгать. Конечно, я не захватила с собой зонтик и дождевик, покидая родительский дом. Я вообще поступила слишком спонтанно и самонадеянно, совершенно не думая наперёд. Словно это был какой‑то фарс, а не уход в новую жизнь. Без элементарной тёплой одежды, сувениров из детства и моей ещё новенькой машины, которая была бы сейчас как нельзя кстати. Как бы мне ни хватало своих вещей, я не собиралась возвращаться к Кэтрин так быстро, даже если это подразумевало просто зайти в дом и покопаться в своей старой комнате. Я не хотела принимать поражение, которое все от меня только и ждали. Я должна была доказать, в первую очередь себе, что смогу выкарабкаться и выжить без опеки в виде папиных денег.

Конечно, Кэтрин блефовала, выгоняя меня в никуда. Она так долго и упорно подминала мою строптивость не для того, чтобы в один прекрасный день просто взять и отпустить меня. Мачеха знала, что я не приспособлена к такой жизни, следовательно, так или иначе вернусь обратно, прося прощения и принимая условия её игры. Но я не вернусь.

Благодаря доброй девушке‑бариста с моего нового места работы я смогла избавиться от промокшей насквозь одежды и согреться горячим кофе. Так что после ничто не мешало мне заняться своими обязанностями.

Остаток рабочего дня прошёл весьма неплохо. Меня даже один раз накормили за счёт заведения, что являлось большим плюсом для моего худого кошелька. Когда часы показали четыре после полудня, я быстро сняла фартук, накинула на плечи высохшую куртку и отправилась прямиком в мотель. Оставалось не так много времени, чтобы выспаться и выйти на новую работу. Сегодня была пятница, а значит, в клубе должен быть аншлаг.

Стояние полдня в полускрюченном состоянии и беготня по всей кухне к вечеру дали о себе знать. Будильник звенел уже раз пять, но я никак не могла собраться с силами и встать. Поясницу ужасно ломило, а руки были будто иссушены. На них лучше вообще не смотреть. И как я буду обслуживать лондонский бомонд с такими сморщенными пальцами?

Думая обо всём этом, я ненароком закатила глаза, отсчитав вслух от одного до десяти, и резко привела тело в вертикальное положение. Голова немного кружилась из‑за сбитого ритма, но это пройдёт. Времени до начала смены оставалось не так много, поэтому я стрелой приняла душ, высушила капризные волосы, натянула джинсы с рубашкой и выбежала из номера.

— Чёрт, — выругавшись, я сильно ударила себя по лбу и вернулась обратно.

Совсем забыла о макияже. Кларисса сказала, что официантки их клуба всегда должны выглядеть свежо и привлекательно: их волосы должны быть аккуратно собраны в высокий хвост, лицо — сиять румянцем, глаза — гореть, а с губ не должна сходить улыбка.

Всё гениально просто, особенно когда ты полночи не спала и полдня мыла посуду. Да, моё лицо так и пышет свежестью!

Со вздохом я подошла к небольшому зеркалу, открыла косметичку и принялась создавать из себя хоть какое‑то подобие привлекательной девушки. К слову, ежедневно разукрашивать своё лицо — не мой стиль жизни. Но, будучи дочкой влиятельного человека, иногда мне приходилось подчиняться и приводить себя в более презентабельный вид.
Сейчас я была даже благодарна папе за это умение перевоплощаться. Не думала, что когда‑нибудь оно мне настолько пригодится, как и косметика в моей маленькой косметичке.

— Пойдёт, — закусив губу, я ещё раз осмотрела себя в зеркале и вышла на улицу. Дождь на время утих, чему я была безмерно рада.

Пальцы набрали нужный код, и дверь с лёгкостью поддалась вперёд, пропуская меня внутрь. Вчера мне более‑менее удалось познакомиться с этим клубом, узнать немного об обслуживающем персонале и научиться правильно носить подносы. Кларисса сказала, что на первое время мне не будут давать клиентов за отдельными столами: я буду обслуживать только барную область, по мере возможности учась у старших работе с VIP‑клиентами.

— Всем привет, — с улыбкой на лице я зашла в комнату для персонала за своей униформой, но в ответ услышала лишь мычание.

— Что? Вы сейчас серьёзно?

Коллеги, мягко сказать, здесь не сахар. Ещё вчера я первым делом решила завести разговор с одной из таких особ, на что она с презрением осмотрела меня и, фыркнув, ушла. Таких хамок даже среди избалованных папенькиных дочек я редко встречала. Видимо, этот клуб для них как «последний шанс выйти замуж»: быстрее других отхватить себе нужного клиента, стрясти с него побольше чаевых и дождаться приглашения на свидание мечты. Поэтому дружбе и хоть какой‑то любезности с «конкурентками» здесь не бывать.

Пусть, у меня тут были совсем другие цели. Я приказала себе засунуть гордость куда подальше и продолжать вести себя дружелюбно, как бы мне ни хамили. Враги мне были не нужны.

Быстро переодевшись в униформу: чёрные обтягивающие штаны и белая рубашка с фиолетовой гравировкой — название клуба, — я решила незамедлительно приступить к работе. Всё это казалось для меня таким новым и становилось от этого ещё более интересным. Атмосфера всеобщего веселья, громкая музыка, клубы дыма и мигание прожекторов не вызывали чувства отвращения, как прежде. Сейчас мне хотелось проникнуться всей этой жизнью, посмотреть на неё изнутри, как на что‑то неизведанное и такое далёкое от моей прежней жизни.

Это был иной мир, с другими правилами игры, целями существования, и мне хотелось узнать о нём больше. Я была похожа на маленького котёнка, который оторвался от мамы и смог, наконец, разлепить свои глаза. Потому что до этого момента я была знакома лишь с сотой частью этого необъятного мира, существовавшего вокруг меня.

— Кого‑то потеряла? — грубоватый женский голос одёрнул меня на полпути к главному холлу.

— Я ищу Клариссу, — уверенно произнесла я, развернувшись к незнакомке.

Кларисса — единственный здесь человек, с которым можно поговорить. Я хотела найти её перед началом работы, чтобы та осмотрела мой внешний вид и, если что не так, помогла подкорректировать. Мне хотелось во всём быть безупречной.

— Она сегодня выходная. Вместо неё я — Маргарет, — надменно произнесла девушка, осматривая меня поверх узких очков.

— Оу, понятно, — она мне уже не нравилась. Достаточно того, что девушка была тёзкой моей мачехи, от имени которой меня передёргивало. — Я Руби, — я постаралась состроить приветливую улыбку ещё одной начальнице.

— Готовься к работе, — она лишь кинула мне в ответ и направилась в противоположную сторону.
Что ж, сил мне и терпения.

За каких‑то полчаса клуб стал битком, так что не протолкнуться. Я бегала от клиента к клиенту, не успевая даже отдышаться. Музыка сильно пульсировала в висках, а ноги уставали от постоянной вибрации пола. Моё тело, казалось, скоро научится принимать любую позу, лишь бы суметь пролезть между плотно стоящими компаниями, пронося подносы с алкоголем над их головами.

— Два абсента и одну маргариту, — крикнула я бармену, отчаянно жестикулируя руками. По‑другому здесь никак.

— Готово, — он протянул мне напитки, я поспешила поставить их на поднос и уйти вглубь зала.

Какой‑то шлепок остановил меня, когда тело пыталось протиснуться сквозь танцующую массу. Твою же мать! Мысленно успокаивая себя, я развернулась, встречаясь с нетрезвым лицом парня в чёрном костюме. На мой ничего не понимающий взгляд он лишь оскалился и повторил исследования руками моих ягодиц.

— Простите, — мне ничего не оставалось делать, как вдохнуть полную грудь воздуха и снисходительно улыбнуться, аккуратно пятясь назад.

Всё хорошо, будь вежлива с этим ублюдком. Это противоречило всем моим принципам, но если я не буду себя сдерживать, то окажусь на улице в поиске аналогичной работы. Нужно просто перетерпеть.
Дойдя до цели назначения, я отдала горячительные напитки и удалилась, желая немного передохнуть.

— Руби.

Но до моих желаний здесь никому не было дела. Я привыкла к этому за свою никчёмную жизнь. Кто‑то резко поймал меня за руку, завлекая в свободное пространство между залами.

— Неплохо справляешься, — Маргарет. И, судя по её ехидной улыбке, это был далеко не комплимент. — Я подумала, что ты можешь обслужить вон тот столик, — она показала в сторону второго этажа, где находилась зона для VIP‑гостей.

— Но я ещё не готова, я не знаю, — я попыталась отдышаться, отрицательно мотая головой из стороны в сторону.

— Я сказала, обслужи этот стол. И без отговорок.

Весь её внешний вид говорил, что сказанное не обсуждается, и мне следует принять это как должное.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы.

— Вот и славно.

Что ж, может быть, и не стоит бояться этих VIP‑гостей. По крайней мере, в их ложе больше пространства для беспрепятственного передвижения, а в их кошельках — больше наличных для оплаты чаевых. Я слышала, эти гости с верхних этажей очень даже щедрые.

Оглядевшись по сторонам, я начала аккуратно подниматься на второй этаж. Отведённый мне столик находился в углублении верхней ложи и был занят исключительно парнями, отчего мои щёки начали постепенно заливаться краской, а ноги то и дело подкашиваться. С каждым моим шагом гул мужских голосов становился всё тише, а перед моим взором теперь были не макушки с модными причёсками, а десятки разноцветных глаз.

Наверное, мне не стоило так себя переоценивать, направляясь в это ложе. Они смотрели на меня в ожидании чего‑то, а я лишь чувствовала взгляды на своей бледной коже и то, как кончик языка начал неметь.

Неловко.

— Здравствуйте, что будете заказывать? — поняв, что первой придётся заговорить именно мне, я устремила взгляд в середину стола, рассматривая графин. Мой голос звучал несвойственно холодно, словно его намеренно исказили в попытках скрыть нарастающую панику.

— Ты новенькая? Раньше тебя не видел, — спросил кто‑то из толпы, и я даже не пыталась найти его глазами, так как стеснение полностью сковало меня.

— Да, — только кивнула я.

— Какая стеснительная.

— Как это похоже на Зейна.

— Она здесь тоже долго не продержится.

От их рассуждений мне стало не по себе, и я молила только об одном — чтобы это быстрее закончилось.

Знаете, почему я была такой идиоткой, когда тема касалась мужского пола? Всему виной чёртов пансион для девочек, в котором я провела последние два года, приезжая домой лишь на выходные и встречая из мужчин только папу да Картера. Я никогда не отличалась сверхстеснительностью и могла запросто заткнуть раздражающего меня парня, но то были глупые сверстники или дружки Оливии. Да, моя сводная сестра имела больше опыта в общении с противоположным полом, и, скорее всего, её щёки не рделись бы от неловкости, окажись она сейчас на моём месте.

— Да хватит вам, закажите лучше бурбон! — я услышала спасительный возглас и резко подняла голову. Секунда — и на меня обрушился шквал заказов, состоящих из многочисленных названий неведомых мне напитков и еды. Еле успев всё записать, я кивнула и поспешила убраться подальше от этих оголтелых парней.

— Не заставляйте нас ждать, Руби, — стоило мне сделать несколько шагов назад, как сдержанный хриплый голос привлёк моё внимание. Не понимая, что произошло, я машинально обернулась, услышав своё имя, произнесённое так требовательно. Мои глаза тут же встретились с ярко‑зелёным взглядом незнакомца, обрамлённым длинными ресницами. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и в полуулыбке изучал меня.

— Хорошо, — еле слышно смогла ответить я, чувствуя, как краснею в сотый раз за эти грёбаные несколько минут.

Как я уже говорила, мне никогда ещё не приходилось быть объектом столь пристального внимания парней, к этому моя закалённая натура не была готова. На мою фразу парень легонько кивнул и отвернулся к друзьям, позволяя мне уйти без сопровождения изучающих взглядов.

На кухне в этом клубе работали поистине профессионалы: заказ полностью собрался менее чем за десять минут, и мне оставалось только разделить всё по частям и донести до клиентов. Первая, вторая, третья, четвёртая партия — всё прошло успешно, и каждое моё последующее появление уже не вызывало прежнего интереса, чему я не могла не радоваться. Закончив с заказами в верхней ложе, я облегчённо вздохнула и вернулась в барную зону.

***

Времени — два часа ночи. Для кого‑то это разгар веселья, а для таких, как я, — невыносимая пытка. Вопрос, которым я задавалась уже три часа, был всего один: «Ну сколько можно пить?!» Как в этих людей влезало столько этой дряни! Шли бы уже домой и дали поспать нормальным людям.

Я в сотый раз закатила глаза и нехотя встала со стула. Прозвенел гудок, оповещающий, что золотые мальчики с верхнего этажа хотят ещё выпить.

— Ещё один бурбон, детка, — их количество весьма уменьшилось, за столиком появились девушки, а лица окосели от выпитого.

Я кивнула на автомате и ушла за заказом. Ноги еле держали тело, работающее в режиме нон‑стоп. Руки сводило судорогой от вечного держания подносов над головой. Ещё чуть‑чуть — и я сдамся. Мне так тяжело, что сил больше нет.

— Спасибо, — я выдавила измученную улыбку бармену и поставила очередную бутылку со льдом к себе на поднос. Пробираться через танцпол стало ещё труднее: каждый норовил задеть или пихнуть, но я справлялась. Лишь подниматься по ступенькам было невыносимой пыткой, так как стоило посмотреть под ноги, и перед глазами всё плыло.

У клиентов в VIP‑ложе вечеринка достигла кульминации: они неугомонно плясали под летние хиты и выглядели довольно забавно, отчего невольная улыбка появилась на моём лице. Кто знал, что эти с виду серьёзные парни совершенно лишены слуха и чувства ритма.

— Что смешного ты здесь увидела? — я не заметила, как остановилась, рассматривая танцующих, пока ко мне вплотную не подошёл парень с короткими каштановыми волосами. От него пахло сигаретами и алкоголем, а манера вести диалог не предвещала ничего хорошего.

— Н‑ничего.

— Тогда делай своё дело и не отвлекайся, — мне стоило тут же отойти в сторону и заняться своей работой, а не позволять парню воспользоваться моей рассеянностью и толкнуть меня со всей силы в плечо.

Резкая боль пронзила моё предплечье, а правая нога запуталась за левую, затягивая меня вниз. Сдавленный крик вырвался из моего горла, когда бёдра соприкоснулись с полом, а содержимое подноса полетело прямо на меня. Это выглядело, как в какой‑то замедленной съёмке блокбастера: ты видишь, как недалеко от твоей талии разбивается бутылка с алкоголем, осколки разлетаются по всей округе, впиваясь в ткань твоей одежды и оголённую кожу, а большие куски льда ударяются об голову, прямо в лоб. Вокруг начинают охать и кричать, бегать и суетиться, а ты ничего не различаешь среди всего этого шума. Лишь боль.

Наверное, таким и бывает начало конца. Моя импульсивная попытка жить самостоятельно с треском проваливалась.

— Вставай! Вставай! — раздался уже знакомый тон. — Да вставай же ты, непутёвая!

Меня со всей силы тормошили, отчего пришлось разомкнуть глаза и встретиться с пунцовым лицом Маргарет. Осуждающе качая головой, она силком поставила меня на ноги и увела прочь.

— Дайте нам более опытную официантку, — среди гула голосов я различила тембр парня с зелёными глазами.

— Конечно, мистер Стайлс. Сию же минуту, — Маргарет схватила меня за руку и повела по коридорам. Она что‑то твердила о моём поведении, о том, что знала, что этим всё и закончится, что я опозорила клуб и кучу другой ерунды.

— Мистер Малик уже на месте? — поинтересовалась она у охранника, на что последний кивнул и через пару минут пропустил нас внутрь.

Я шла, склонив голову, и готовясь принять любую участь. Хотя ничего криминального не видела в сложившейся ситуации. Весь ущерб я возмещу, а неудачи... С кем не бывает. Уверена, эти пьяные парни на завтра ничего и не вспомнят, из напоминаний об этом инциденте останутся лишь синяки на моём теле.

Войдя в кабинет мистера Малика, Маргарет кратко пересказала случившееся, приукрасив всё в тысячу раз, сделав акцент на том, что осколок от бутылки поранил кого‑то из гостей. После она с победным видом удалилась, оставляя меня один на один с мистером Маликом, снова.

— Такой серьёзный промах в первый же день, — начал он холодным тоном, на что я стала нервно перебирать кончики волос в руках и стараться встретиться с ним взглядом. — И что прикажешь с тобой делать? — он пристально посмотрел на меня, складывая руки в замок.

— Мистер Малик, — начала я, придавая своему облику более уверенный вид, — я возмещу все убытки, простите за мою неосмотрительность, — мягкая улыбка тронула уголки моих губ, а нервозность внутри заставила пальцы рук сильнее подёргиваться.

— Ты хоть знаешь, сколько стоит напиток, что ты разбила? — я уловила чуть слышный смешок и отрицательно покачала головой.

— Пятьсот фунтов, — произнёс он, следя за моей реакцией, что не заставила себя долго ждать.

— Я всё равно возмещу, — пытаясь скрыть удивление, уверенно ответила я.

Пятьсот фунтов за одну бутылку этой отравы? Иисусе!

— Конечно, возместишь, — его тон стал серьёзным. — Дело в другом, Руби. Мистер Стайлс и его друзья являются частыми нашими гостями, это и мои друзья, поэтому любой человек, доставивший им дискомфорт, серьёзно наказывается. Тем более один из них травмировался.

На его реплику моё скрываемое удивление вновь выбралось наружу. Неужели пятьсот фунтов не является наказанием? Я нахмурилась, стараясь вспомнить, кто именно получил рану от битого стекла, но на ум приходила лишь моя бледная рука, на тыльной стороне которой красовался алый кровоподтёк. Клянусь, я не видела вокруг ни одного человека, которого можно было бы приписать к травмированным со слов Маргарет.

— Тебя придётся уволить.

— Что? Нет, мистер Малик, пожалуйста... — эта фраза повергла меня в шок.

Я, чёрт возьми, потратила столько сил и переступила через себя не ради того, чтобы меня уволили по каким‑то личным причинам. Доставила дискомфорт его друзьям? Да что за бред?! Этот голубоглазый сделал всё возможное, чтобы я грохнулась с подносом — от его точного удара в руку. Если на то пошло, пускай наказывает и Маргарет, которая отправила меня к VIP‑гостям на второй день работы.

Мне стоило неимоверных усилий, чтобы не разреветься от несправедливости. В голове мелькали сомнения по поводу нужности моей ответной реакции и жалоб на действия Маргарет. Я не была в том положении, чтобы вести себя, как прежняя Руби Росс. Глаза начинало пощипывать, отчего я стала учащённо моргать. Из‑за какого‑то пьяного баловня судьбы я лишалась работы, способной меня прокормить!

— Зейн, все заждались... Оу, я не вовремя, — наш диалог прервал голос, тональность которого я молниеносно начала узнавать. Наверно, потому что она необычна.

— Хазз, проходи, мы уже закончили, — мистер Малик поднялся с кресла и пошёл навстречу другому парню, игнорируя моё присутствие.

— Отчитываешь новую официантку? — кудрявый парень наградил меня самодовольной ухмылкой, показывая глубокую ямочку на своей правой щеке.

Только сейчас я могла разглядеть их обоих. Мистер Малик был чуть ниже ростом своего друга, но однозначно выше меня. Его волосы зачёсаны назад, кожа гладко выбрита, чётко очерченные скулы и очень длинные ресницы. До невозможности завораживает. Второй парень, не помню, как к нему обращались, показался мне очень высоким. Его волосы ещё немного — и дойдут до плеч, на концах лёгкие завитки, придающие образу неповторимость. Тёмно‑зелёные недобрые глаза и очень розовые губы. Я попала в сказку, или передо мной и правда стояли парни, с которых пишут картины? Они такие разные, но одновременно идеальны.

― Это моя работа, ― хмыкнул мистер Малик, вырывая меня из оцепенения. Мне не стоило пялиться на людей, которые не считали меня за человека.

― А я говорил не брать сюда неопытных подростков, ― кудрявый хмыкнул и дотронулся пальцами до края нижней губы, легонько её оттягивая.

Хорошо, мне стоит приказать себе не смотреть на этих двоих!

― Да, ты, как всегда, оказался прав, друг, ― они продолжали открыто обсуждать меня, внаглую осматривая. Моё лицо, казалось, в эту минуту побелело от злости и несправедливости. Зачем всё это?

― Луи не подрассчитал силы, ― рассмеялся кудрявый.

Теперь это так называется, да?

― Да? Значит, Руби нужно было быть более внимательной, ― мистер Малик поддержал его, показав ряд белоснежных зубов. ― Ты будешь здесь до тех пор, пока полностью не покроешь ущерб из своей зарплаты. После можешь быть свободна, ― он резко стал серьёзным, впиваясь в меня своими большими тёмными глазами.

― Но, мистер Малик, вы знаете, как мне нужна эта работа, ― я всхлипнула, вытирая нос тыльной стороной ладошки. По правде говоря, я плакала больше от беспомощности, нежели из‑за того, что меня выкинули с должности официантки. Чувство несправедливости настолько разъедало мои внутренности, что язык начинало щипать от сдерживаемых внутри слов. Я могла бы высказать свои мысли прямо в их смазливые лица, но часть меня боялась этого делать. Это были мужчины, очевидно старше меня, при деньгах и с быстро меняющимися эмоциями. Страх получить вред был сильнее сдерживаемой внутри меня ярости.

― Можешь идти, ― он сделал лишь знак рукой, показывая, что разговор окончен.

Несправедливо.
Это так чертовски несправедливо.

Я подпрыгнула, как ужаленная, и громко хлопнула дверью, действуя, как обиженный ребёнок, не способный иначе показать свою силу. Выйдя из кабинета, я прошла вглубь коридора, прикрыла трясущимися ладошками лицо и дала волю слезам. Мокрые капли одна за одной скатывались по щекам, достигая опухших губ и проваливаясь в пропасть. Знакомый солёный привкус достиг рецепторов. Как же я его ненавидела. Ненавидела себя в эти минуты слабости.

«Я сильная, я выдержу. Нечего плакать по пустякам. Найду другую работу, и всё станет на свои места. Всего‑то потерпеть два месяца. Два месяца до моего совершеннолетия», ― мысленно повторяла я.

Зарывшись руками в волосы, я стянула тугую резинку, скатилась по стенке и, сидя на корточках, нервно всхлипнула.

― Может, прекратишь выть, как белуга? ― мою идиллию прервал кудрявый парень, выходящий из кабинета начальника. Бывшего начальника.

― Просто иди куда шёл, ― прошипела я, не желая никого видеть.

― Ты огрызаешься? ― Но он не спешил уходить. Парень остановился и удивлённо посмотрел на меня вполоборота.

― Что ты, разве я могу?! ― съязвила я. Мне стало глубоко плевать на то, что может ещё сделать этот парень. Худшее, казалось, уже невозможно.

― Вот именно, что нет, ― выплюнул он, сверкая в полумраке своими тёмными нефритами.

― Конечно, кто я, а кто ты... ― с презрением осмотрев его с ног до головы, давая понять, что не боюсь его устрашающего взгляда, я вновь всхлипнула и отвернулась.

Проваливай отсюда, зазнавшийся придурок.

― И кто же я?

Зря он поинтересовался.

― Ты, как и твои дружки, напыщенный избалованный индюк. Вы можете только издеваться над окружающими и бесцельно прожигать свою никчёмную жизнь! ― Я резко повернула голову, поймав его озверевший взгляд.

Неприятно слышать правду о себе, парень?

― Маленькая, глупенькая девочка, ― прохрипел он, всем своим существом показывая, что сказанное его только позабавило. ― Ты ни черта обо мне не знаешь.

Я отчётливо ощутила треск в воздухе, вызванный царящим напряжением. У этого парня жуткая энергетика, с ним чувствуешь себя вывернутой наизнанку, ей‑богу.

― И поверь, хорошо, что не знаешь, ― добавил он после недолгой паузы и, хмуро сдвинув брови, резко обернулся, удаляясь в сторону танцпола.

***

Стрелка часов, висящих на кухне, остановилась на пяти утра. Я постаралась прийти в себя от случившегося, хотя, скорее, просто приглушила в себе всю неприятность ситуации. Руку немного саднило, но приветливый парень‑бармен помог мне найти аптечку и обработать неглубокий порез, поэтому вскоре я смогла вернуться к работе на первом этаже. Надежда была только на чаевые: они могли хоть как‑то помочь мне отложить нужную сумму. Признаюсь, после стычки с дружком мистера Малика я думала сбежать из этого клуба, но здравый смысл остановил меня в этой оплошности. Да, у них не было моих документов, но я правда считала, что такие парни могут многое, и, если им понадобится вытрясти из меня долг, они отыщут моё жалкое существо в любой точке Лондона. Поэтому, подавив в себе слёзы, всё оставшееся время я учтиво принимала заказы и, обслуживая их со скоростью света, зарабатывала дополнительные фунты. Потихоньку люди начинали расходиться, и я принялась собирать с пустых столиков остатки посуды в предвкушении скорого окончания смены.

― Рассчитайте нас.

Что? Это шутка такая, что ли?

Прямо за моей спиной стоял ставший уже мне ненавистным всё тот же кудрявый парень. Сколько раз за ночь я успела наткнуться на это существо? Собьюсь со счёта, начав считать.

― Вас... вас обслуживает другой официант, ― я запнулась от его неожиданного появления и обернулась, выглядя усталой для новой словесной перепалки.

― Его нет, рассчитайте вы, ― он деловито наклонил голову, словно не смотрел на меня несколькими часами ранее так, будто хотел убить. Его глаза быстро пробежались по мне, на секунду остановившись на телесном пластыре, что закрывал порез от разбитой бутылки. Хмыкнув, он перевёл взгляд на моё лицо, ища своё отражение в моих стеклянных зрачках. Парень не был расслабленным, о чём говорила глубокая складка между густыми бровями и слишком острые скулы. Простояв в таком положении неприлично долго, в конце концов, он разорвал наш зрительный контакт и удалился.

Облегчённо выдохнув, мне ничего не оставалось, как пойти к стойке и выбить счёт на очень кругленькую сумму.

― Боже, как можно так бесцельно тратить деньги, ― бурчала я себе под нос, пока поднималась по лестнице на верхний этаж.

Мой отец, хоть и владел огромным состоянием, стоило отдать ему должное, ежегодно перечислял достаточно внушительные суммы на благотворительность и никогда не скупился в помощи обездоленным. Да и понятие отдыха у него было далеко от времяпровождения этих избалованных парней. Разве может человек, заработавший своё состояние потом и кровью, сливать его в унитаз? Нет, такое делают только ничего не ценящие детки своих богатеньких родителей.

Может быть, в своих попытках огородить меня от мира папа просто хотел, чтобы я не стала очередным ребёнком, на котором отдохнула природа?

― Руби, проверь это, ― прогоняя непрошеные мысли, я встряхнула головой и обернулась к подошедшей девушке. Она протянула мне папку со счётом. ― Спустили с VIP‑ложи.

― Хорошо, ― я сразу же достала купюры и начала их пересчитывать. Ещё не хватало, чтобы этот кудрявый индюк сделал недостачу, увеличив мою задолженность клубу в несколько раз. ― Тысяча, две, сто, двести... Стоп!

Мне казалось, что я переработала или просто сбилась со счёта. Резко развернувшись на каблуках, я взбежала по ступенькам в ложе, в которой была только официантка и никого кроме неё.

― Как давно ушли отсюда? ― окрикнула я девушку, желая побыстрее расправиться с этой ситуацией и избавить себя от проблем.

― Пару минут назад.

После её ответа я быстро спустилась вниз и оглядела глазами зал. Недалеко от выхода стояла знакомая высокая фигура в разноцветной рубашке, которую нельзя не заметить и не узнать. Выдохнув, я лишь ускорила шаг, чтобы успеть догнать уходившего парня.

― Вы забыли сдачу, ― я с шумом перегородила путь кудрявому и протянула ему чек.

― Что? Там без сдачи, ― в его хриплом голосе послышались нотки веселья, а немного расфокусированный взгляд застыл на моём удивлённом лице.

Боже, он пьян и не знает, что делает.

― Но как же, пятьсот фунтов лишних, ― я снова сунула бумажку ему в руки, стараясь говорить не так быстро для его опьянённого мозга. Ещё не хватало, чтобы меня обвинили в пересчёте и присвоении чужих денег!

― Они не лишние, ― но парня продолжало веселить происходящее. Теперь он чуть улыбался, показывая еле заметные ямочки на щеках.

Ого, он может казаться милым?

Да брось, Руби, это всё твоя усталость.

― Но... ― он совершенно меня запутал, ― я вам забыла что‑то пробить?

― Нет.

― Тогда? ― удивилась я, вскидывая брови. Почему он улыбается и так смотрит на меня?

― Это за ещё одну бутылку бурбона, ― поняв, что его намёки мне не понятны, парень наконец‑то ответил.

На что я изумлённо раскрыла рот:

― Которую я...

― Да.

― О... Хм, ― это, должно быть, шутка. С чего бы вдруг?

Моё лицо выражало удивление, негодование, презрение — множество эмоций, не способных объединиться в какую‑то одну, нужную для этого случая.

― Можно просто «спасибо», мистер Стайлс, ― пока я раздумывала о происходящем, парень приблизился и попытался спародировать мой голос, говоря не так размеренно. Потом спустился глазами к бейджику на груди. ― Руби, ― прошептал чуть слышно, развернулся и вышел из клуба.

Я в полной растерянности и с купюрой в руке осталась стоять в безлюдном коридоре клуба, пытаясь понять, что, чёрт возьми, сейчас произошло?! Это точно шутка, да?