Часть 2
- Вань, надо поговорить, - Таня решительно вскинула голову. – Это важно. Очень.
Ванька молчал, глядя на Таню, чьи рыжие волосы пылали в лучах закатного солнца, еще видного с крыши Башни Привидений, куда Таня привела маечника.
- Я слушаю, Тань, - негромко сказал он, уже чувствуя, что ничего хорошего этот разговор ему не сулит.
Таня рассказала вкратце про «вампирку» и Глеба, хотя понимала, что Валялкину этот разговор крайне неприятен. Однако Ванька слушал внимательно, несколько раз утвердительно кивнув, словно подтверждал какую-то, уже вертевшуюся в голове мысль.
В конце рассказа Таня приступила к главному.
- Я... Ванька, прости за банальность, но... мы должны расстаться, - Таня не хотела ходить вокруг да около, унижая себя и друга трусливыми полунамёками. – И не отговаривай меня. Я так решила.
- Это из-за него, да? – Ванька, казалось, совсем не был удивлен.
- Да, - Таня чувствовала, что её решительность и нарочитое спокойствие с каждой секундой тает, как кусок рафинада в кипятке. – Ты сам понимаешь – я не могу иначе. Из-за меня он решился стать таким чудовищем. Но я еще могу его спасти. И я сделаю все, чтобы снять с него действие этой дряни.
- Но ведь это еще не все? – Ванька смотрел ей прямо в глаза.
Таня кивнула, совершенно не зная, как объяснить так, чтобы Ванька понял и принял её слова.
- Понимаешь, - медленно начала она, комкая от волнения краешек блузки, - когда он на поле набросился на тебя с этим кинжалом, я очень испугалась. За тебя – само собой, но...
Таня совсем смешалась, однако Ванька серьезно и открыто глядел на неё, что немного успокоило Таню и позволило ей собраться с мыслями.
- Я жутко испугалась, что если Глеб станет убийцей, у него уже больше не будет ни единого шанса жить нормальной жизнью. И это меня потрясло. Не могу я его вот так о нем забыть и быть с тобой, пойми. Все же, я виновата в том, что с ним произошло.
- Ты его любишь? – шепот Ваньки был едва различим.
- Не знаю, Вань, - Таня тяжело вздохнула. – Но, когда я представила, что он попадет в Дубодам, и я его больше никогда не увижу – чуть не умерла от ужаса. Я не могу оставить его в такой ситуации, просто не могу.
Ванька низко опустил голову.
- Значит, ты точно решила, что будешь с ним?
- Да, - просто сказала Таня. – Точно.
Ванька понимал, что если Таня решила, то отговаривать её нет смысла – она не отступит. Особенно, если дело касается спасения чьей-то жизни. Особенно, если это жизнь проклятого некромага, которого она, как ни крути, любит.
- Тань, - Ванька глубоко вздохнул, чтобы унять боль и пустоту в сердце. Ты знаешь, если что – я всегда жду тебя и... возвращайся в любую минуту!
Таня, не говоря ни слова, согласно опустила голову, едва сдерживая слезы.
- Я улетаю в тайгу, на Иртыш, - продолжал Валялкин, - и хочу, чтобы ты знала – я всегда буду ждать и надеяться, что ты вернешься!
Он нежно дотронулся до её щеки и, резко развернувшись, ушел с крыши, оставив Таню одну.
- Нет, Ванька, - прошептала Таня, давая волю слезам. – Я не вернусь!
***
Таня всю ночь не спала, метаясь по комнате. Решение она приняла и менять его не собирается, но вот как к этому отнесется Глеб, особенно, учитывая то, что он сейчас полностью лишен каких-либо чувств по отношению к ней, да и остальные эмоции притуплены до минимума, а, если процесс обращения не остановить, исчезнут совсем?
Гроттер сжала виски руками, словно пытаясь удержать рвущиеся наружу отчаянные мысли. Она уже понимала, что, если не вызовет в Глебе эмоции, если снова не заставит его чувствовать себя живым, насколько это, вообще, возможно для некромага, то Бейбарсова, того, в котором было так много притягательного и интересного, она больше никогда не увидит.
Нет, все решено, она не оставит Бейбарсова в таком положении, все-таки, что бы ей кто не говорил, это она, пусть косвенно, но виновата в том, что Глеб решился на такое чудовищное действо – выжечь в себе все человеческое, превратившись в нежить.
Едва дождавшись утра, Таня, проведя расческой по непослушным кудрям, поспешила к комнате некромага.
Глубоко вздохнув, как перед прыжком со скалы, Таня постучала.
***
Глеб открыл почти сразу же, словно он и не спал ночью, глаза некромага совсем не были сонными, но взгляд был таким же отрешенным, как и вчера.
- Привет, - робко улыбнулась Таня. – Глеб, мне нужно кое-что тебе сказать...
- Проходи, - вежливость в голосе Бейбарсова была официальной, но Тане показалось на миг, что в глазах некромага промелькнула едва уловимая тень интереса.
Таня, слегка воспрянув духом, перешагнула порог комнаты, которая оказалась самой обычной жилой комнатой Тибидохса, на облик которой наложила свой отпечаток личность в ней живущего. Кости на столе, травы, развешанные под потолком, череп на верхней полке и стоящие там же книги по некромагии и черному ведовству ясно показывали, что принадлежит эта скромная обитель явно не светлому магу. Но в остальном это была обычная комната – чистая, аккуратная и довольно светлая. Впрочем, сейчас, когда утреннее солнце уже светило вовсю, шторы были задернуты, окутывая помещение уютным полумраком.
Пропустив Таню вовнутрь, Глеб, казалось, совершенно утратил интерес к ранней гостье. Он отошел в дальний угол комнаты и стал к Тане спиной, рассматривая какие-то книги на полке. Таня растерялась и разозлилась, но затем вспомнила, что это всего лишь действие «вампирки», которая уничтожила эмоции в душе некромага. Однако, словно спохватившись, что невежливо так относиться к девушке, Глеб повернулся к Тане и, прислонившись к стене, стал разглядывать её так, что у Тани мурашки пошли по коже. Но это был не тот страстный и затягивающий взгляд, который так смущал и нервировал Гроттер, взгляд нынешнего Бейбарсова был полон холода и равнодушия уставшего от всего человека к нежданной, но не слишком надоедливой гостье. Глеб просто терпел её присутствие.
Таня уже готова была отказаться от своего авантюрного плана, испугавшись этого взгляда, но тут, внезапно, её глаза выхватили в общем полумраке комнаты знакомую черную папку для рисунков. Папка, обычно закрытая от любых взглядов на довольно опасные заклинания, сейчас лежала открытая на столе. Рисунки из нее, в основном, её, Танины портреты, были небрежно свалены в кучу, вперемежку с каким-то конспектами, скомканными листами и каким-то мелким мусором.
«Ну, нет, Бейбарсов, так просто я тебя им не отдам!» - Таня не могла бы объяснить, каких таких «их» она имеет в виду, но почувствовала, что её злость превращается просто в ярость. На всех, кто сделал Глеба таким. На обстоятельства, Ваньку и Ягуна. На Сарданапала, который не слишком жаловал и доверял Бейбарсову. На самого Бейбарсова, сумевшего раздобыть жуткое зелье. И, больше всего, на себя. За то, что не предугадала, не уберегла, не подумала, как ему плохо. Но кто, кто мог предполагать, что некромаг, которому и любить-то не положено, так попадется в ловушку чувств? И почему она не верила, когда он говорил, как ему больно? Считала, что все это просто пафос, чтобы затуманить мозги ей, Гроттер? А ведь он человек, со своими страданиями и проблемами, со своими надеждами и мечтами... пока человек. И таким он и останется, не будь она Таня Гроттер!
Таня вздернула подбородок вверх и смело посмотрела прямо в глаза Бейбарсова.
- Я слушаю тебя, - раздался голос некромага, и Таня слегка вздрогнула.
- Глеб, я хочу, чтобы ты знал – я рассталась с Ванькой.
- Зачем? – совершенно безразлично произнес некромаг, причем, было ясно, что ему действительно все равно. – Впрочем, это ваше личное дело, так что не понимаю, почему ты пришла ко мне с этой новостью?
Таня вздохнула, не зная точно, как ответить на такую явно наплевательскую фразу, и перевела разговор в несколько другую, однако не менее сложную сферу.
- Глеб, я знаю, что с тобой, и я не хочу, чтобы ты обратился в вампира!
- Небось, Лена с Жанной проболтались... хотя, какая разница? – Бейбарсов слегка пожал плечами. – Таня, это мое дело. Смогу – удержусь, не смогу – значит, так тому и быть.
- Но, Глеб, так нельзя, я не хочу! – Таня поняла, что на такие слишком требовательные фразы она не имеет права, но, ободренная молчанием Бейбарсова, выпалила:
- Глеб, я буду с тобою.
Она выжидающе смотрела на некромага, но в испуге поняла, что никакой особой реакции от него она не дождется.
Лишь через несколько минут, словно осмыслив сказанное, Бейбарсов со снисходительным равнодушием посмотрел на напряженную Таню.
- Мне все равно. Хочешь быть рядом – будь, - у Тани отлегло от сердца, когда она услышала формальное разрешение.
Нет, конечно, она и не надеялась, что Глеб, как Кай из сказки про Снежную Королеву оттает и сразу вспомнит все свои чувства к ней, но и на такой холодный прием она не рассчитывала. Впрочем, хорошо, что он не отказался от неё вообще, иначе, она бы сошла с ума от чувства вины... и еще всяких других чувств, о которых она себе не позволяла задумываться.
Однако, она рано радовалась, приняв слова Глеба за проблески просыпающихся эмоций. Глеб продолжал говорить, глядя на Таню спокойным, таким непривычно чужим взглядом:
- Зря ты так решила, не стоит. Ничего не будет, Таня. Ты напрасно ушла от Валялкина. От меня тебе в плане чувств не будет никакого толка. Да и мне от тебя – тоже. Я не хочу обидеть или унизить тебя, но, пойми, эти эмоции мне уже совершенно недоступны, поэтому, я просто говорю так, как оно есть на самом деле.
- И все-таки я попытаюсь! – сдерживая слезы в голосе, упрямо заявила она. – Ты только позволь! Давай попробуем быть вместе. Может, получится снять действие этого проклятого зелья?!
- Жалость... опять твоя жалость, - на миг лицо Бейбарсова потемнело, но, под влиянием сильного пресса уничтожающей чувства магии, тотчас же приняло обычное в последние дни равнодушное выражение. – Впрочем, меня это уже не задевает. Бесполезно.
- И, всё же, дай мне... нам шанс! И это не жалость, - уже тише добавила она, опустив голову.
Глеб еще несколько мгновений молча смотрел на девушку, зачем еле слышно вздохнул:
- Как хочешь.
- Тогда... давай встретимся вечером, я за тобой зайду, как буду готова, согласен? - Гроттер слегка воспрянула духом – не любит он её, но и не отвергает полностью! А это означает, что она изо всех сил попытается вернуть его любовь, которая стала так много для неё значить, как только она её потеряла.
Глеб кивнул и снова отвернулся, словно потеряв интерес к разговору.
Таня тихо вышла из комнаты. Никаких сил идти на завтрак и разговаривать с друзьями после такого разговора не было. Есть не хотелось. Хотелось только спать после бессонной ночи. И плакать – долго и со вкусом ругая себя на все корки, не в силах изгнать из мыслей родное лицо с недавно еще такими живыми и любящими глазами цвета ночного неба.
Но, пока у неё есть шанс – она попытается использовать его. Ради Глеба. Ради них. Ради... чего еще?
Таня, едва добравшись до своей комнаты, упала на кровать и мгновенно уснула, успев подумать только о том, что сегодня вечером она увидит Глеба. Мысль наполнила её тревогой, однако, где-то глубоко в душе, тлел огонек радости и нетерпения. Она попытается поделиться с ним чувствами, которые испытывает к нему. И она уже... скучает... вечером они увидятся...
Таня спала, чуть слышно вздыхая во сне, не зная, что в своей комнате, задернув занавески, чтобы раздражающее солнце не било в окна, также спал некромаг, зарывшись в подушку и чему-то слегка улыбаясь во сне...
***
Вечером Таня, надев джинсы и весьма облегающую бордовую маечку с небольшим декольте, подарок Склеповой, подошла к двери комнаты некромага. Одернув майку, которая казалась Тане возмутительно нескромной, она постучала, решив, что, если, как говорят, мужчины любят глазами, то может, Глеб хоть как-то отреагирует на её слегка преображенную внешность.
Дверь распахнулась, пропуская Таню в комнату.
- Добрый вечер! – поприветствовал её Бейбарсов, скользнув незаинтересованным взглядом. – Мило выглядишь.
- Спасибо, - смутилась Таня, разочарованно понимая, что все её потуги сыграть в «соблазнительницу» потерпели крах. Но она была полна решимости спасти Глеба от ужасной участи и вернуть его любовь.
- Глеб, идем, погуляем по берегу, - Таня напряженно ожидала отказа, согласия, хоть какой-нибудь реакции.
Раньше, еще неделю назад, даже если бы предложение Тани было гораздо более невинным, в глазах Глеба вспыхнула бы страсть и радость. Теперь же – полное равнодушие.
«Ну, что же ты, не молчи, наори на меня, откажись, скажи, что ты меня ненавидишь... все, что угодно, лишь бы я увидела в тебе хоть какие-то чувства!» - Гроттер была в отчаянии.
- Может, ты возьмешь папку и порисуешь? – Таня касалась опасной темы, раньше Глеб предпочитал не разговаривать о своей страсти рисовать некую рыжую волшебницу, рисовать постоянно, каждую свободную минуту, видя её образ перед глазами. До «вампирки».
- Не знаю. Неохота, - Глеб продолжал смотреть на Таню отстраненно, без малейших проблесков эмоций.
- И все-таки, возьми, - настаивала Гроттер, изрядно расстроившись от индифферентности некромага. – Там сейчас красиво. Океан на закате...
Она выжидающе смотрела на Глеба. Он помедлил, но папку из её рук взял.
- Ладно, идем, - спокойствию в голосе Бейбарсова мог бы позавидовать спящий удав.
Медленно и молча они дошли до берега океана и побрели вперед, подальше от школы и любопытствующих взглядов учеников.
Когда замок Тибидохса скрылся из глаз, Таня, набравшись смелости, взяла Глеба за руку, смущаясь, но втайне надеясь, что, может, этот её жест пробудит в некромаге хоть какие-то эмоции. Однако рука Глеба в её руке была холодной и неподвижной, а взгляд оставался таким же равнодушным.
Солнце уже касалось своим краем океанской глади, окрашивая мир в апельсиново-золотые тона. У Тани даже дух захватило от переливов и скользящих сияющих бликов на воде. Бейбарсов же просто шел, иногда окидывая окружающий их пейзаж спокойным взглядом, словно не видел в нем ничего интересного.
«Он и на самом деле не видит, для него мир – просто несколько объектов вокруг, не имеющих никакую эмоциональную или духовную ценность! Он не чувствует НИЧЕГО!» - вдруг подумала Таня, и ей стало страшно, что у неё ничего не получится.
- Может, ты меня нарисуешь? – с улыбкой обратилась она к некромагу, внутренне напрягшись.
Глеб посмотрел на папку, затем перевел безмятежный взгляд на Таню.
- Не знаю. Что-то нет настроения. Может, как-нибудь потом?
Таня согласно кивнула, чувствуя себя несчастной и ни на что не годной.
- Конечно, потом так потом, - они снова пошли вперед по еще теплому песку.
Глеб отрешенно смотрел вперед, а Таня едва сдерживала слезы, от того, что у неё ничего не получается, а Глеб с каждым днем становится все ближе и ближе к полному обращению. Таня уже видела, что теплое дневное солнце начинает причинять изрядное неудобство некромагу, а смугловатая кожа приобретает все более бледный оттенок.
Но она не собиралась сдаваться!
Таня выпустила его руку из своей и побежала вперед по берегу, чтобы Глеб не видел её расстроенного лица. Там, где была небольшая излучина, лежало поваленное дерево. Таня села на него, постепенно успокаиваясь и ожидая, что Глеб подойдет к ней. Однако шли минуты, а Бейбарсов все не подходил. Тогда, обернувшись, Таня заметила, что он стоит метрах в десяти от неё и рисует в своем планшете, периодически поднимая на неё глаза и затем сразу опуская их вниз, на рисунок.
Таня затаила дыхание, обрадовавшись настолько, что ей показалось, как в душе вспыхнуло ослепительное солнце. Он рисует её! Значит, какие-то эмоции в его душе все-таки есть! И к ней, получается, он неравнодушен, раз даже борется с «вампиркой»!
Почти не дыша, она сидела тихо, не шевелясь, пока Глеб лениво водил карандашом по бумаге.
- Таня, подвинься, пожалуйста, чуть вправо, - негромко попросил он, и Таня с готовностью переместилась чуть в сторону.
Вскоре, Глеб подошел к ней, держа рисунок в руке и собираясь положить его в папку.
- Можно мне посмотреть? – девушка робко взглянула на некромага.
- Ты же никогда не интересовалась моими рисунками? – Глеб слегка удивленно поднял бровь. – Впрочем, если хочешь – можешь посмотреть.
С этими словами Глеб протянул рисунок взволнованной Гроттер. Взяв лист, девушка долго смотрела на пейзаж океанского берега, прекрасный, замечательный, дышащий океаном пейзаж, где в небольшой излучине лежало поваленное бревно. И все. Никаких признаков её, Тани.
- Мне показалось, что эта часть берега очень хорошо освещена, - объяснил Бейбарсов, словно не замечая, что Таня готова просто разрыдаться. – Думаю, неплохо получилось. Тебе как?
- Очень здорово, - Таня, собрав всю свою силу воли, вымученно улыбнулась Бейбарсову. – Мне нравится, Глеб. Только ты ведь раньше не рисовал пейзажи?
- Да, - задумчиво согласился Глеб. – Мне раньше нравилось рисовать тебя. Но, Таня, ты же прекрасно знаешь, что сейчас мне это не нужно. Ведь я тебя предупреждал. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет.
- Я сдаваться не собираюсь! – упрямо заявила Таня, которой показалось, что в глазах некромага промелькнула искра грусти и сожаления. – Все равно, мы что-нибудь придумаем!
Она снова сжала его ладонь в своей руке.
В молчание они прошли еще несколько сотен метров по вечернему берегу, наблюдая, как шар красного солнца погружается в океан и синеет небо, на котором появляются бледные звезды.
- Смотри! Серый Камень! – Таня показала Глебу на огромный валун на берегу, неподалеку от кромки воды. – Давай там посидим!
На этом валуне с незапамятных времен, ну, по крайней мере, со времен основания Тибидохса, все время назначали свидания особо романтичные парочки, хотя, место продувалось всеми ветрами, и было не слишком удобным.
- Как хочешь! – равнодушно пожал плечами Глеб, однако Тане показалось, что рука Бейбарсова на миг сжала её пальцы. Впрочем, через мгновение девушка разочарованно ощутила, как все вернулось на круги своя, а ладонь некромага снова расслабленно удерживалась только ею самой.
Таня криво улыбнулась, с фальшивым энтузиазмом побежала к Камню и ловко забралась на вершину валуна.
- Глеб, иди сюда! – она смотрела на Бейбарсова сверху, протягивая ему руку.
Бейбарсов некоторое время стоял, молча глядя на нее, словно раздумывая, стоит ли исполнять просьбу. Затем, слегка приподняв бровь, словно каким-то своим мыслям, он взялся за предложенную руку, но вскочил на Камень, даже не опираясь на неё.
- Глеб, красиво, правда? – Таня обернулась к некромагу, и неожиданно, его лицо оказалось так близко, а взгляд черных глаза затягивал все глубже.
В последних лучах Тане показалось, что в глубине глаз Бейбарсова мелькнуло какое-то волнение. Неужели, получилось?
Таня больше не раздумывала. Она осторожно подняла руки и, взяв лицо замеревшего некромага в ладони, нежно прикоснулась губами к его губам. Глеб на поцелуй не отвечал, но и не пытался прервать, что очень обрадовало смутившуюся девушку. Она медленно провела языком, обводя нижнюю губу некромага, затем, уже смелее, приникла к его губам, которые дрогнули и приоткрылись. Неуверенно, словно во сне, Бейбарсов ответил.
И снова по позвоночнику Тани пробежал ток, как тогда, в Магфорде, когда он вытребовал у неё поцелуй. Но сейчас все было, практически, наоборот. Это она, Гроттер, сейчас насильно целует парня, хотя знает, что никаких чувств он к ней не испытывает. Однако он отвечает ей! Значит...
Таня оторвалась от губ Бейбарсова, и пытливо, все еще затуманенным от страсти взглядом посмотрела прямо в его глаза.
Но огонек страсти, который мелькнул в его глазах, внезапно погас, а лицо снова стало холодным и равнодушным.
- Здесь холодно, пойдем, - некромаг спрыгнул с Камня и, вежливо подав руку расстроенной Тане, помог той спуститься.
Молча, они вернулись в Тибидохс, где разошлись по своим комнатам. Только погасив свет и улегшись в кровать, Таня дала волю слезам.
Самое страшное было то, что Гроттер, после этого поцелуя поняла четко и ясно – она любит Глеба. А он её – нет.
***
После неудачи, постигшей её на вчерашней прогулке, Таня поняла, что вызвать эмоции у Бейбарсова будет не так уж легко, как она сначала предполагала. Глеб превратился в вежливый камень, лишенный каких-либо проявлений чувств. Таня подумала, что эмоции должны быть сильнее. Возможно, страх поможет сломать тот барьер, за которым скрывались эмоции некромага?
Вечером она подошла к комнате Глеба и, стараясь не расстроиться еще больше из-за его равнодушного лица, попросила некромага сходить с нею в подвалы Тибидохса, соврав, что хмыри утащили какие-то её фенечки, которые ей подарил Ягун еще несколько лет назад. Вещицы дороги ей как память, так что, не затруднит ли его составить ей компанию?
Все это было быстро проговорено на одном дыхании, а полумрак в комнате Бейбарсова скрывал покрасневшее лицо Гроттер, которая так беззастенчиво лгала.
Впрочем, если Глебу просьба и показалась странной, то он ничем не показал своего удивления, поскольку, ему сейчас было все равно.
Пожав плечами, он вышел из комнаты, выжидающе уставившись на девушку.
- Куда идти?
- Я покажу, - Таня пошла впереди, гадая, как бы ей расшевелить Бейбарсова, который с каждой минутой становился все ближе к полному обращению.
Спустившись в нижние этажи здания школы, Таня решительно зашагала вниз по замшелой заброшенной лестнице, прямо в сердце хмыриного логова. Глеб сопровождал её молчаливым призраком, шагая рядом. На лице некромага не отражалось ни малейшего интереса к происходящему.
- Здесь небезопасно, ты в курсе? – неожиданно раздался за спиной голос некромага.
Оглянувшись, девушка пристально вгляделась в его бесстрастное лицо. Неужели волнуется? За неё или за себя?
Но, вглядевшись, Гроттер не увидела ни малейшего признака волнения в лице Бейбарсова.
В молчании они спустились в самые нижние уровни, куда редко кто рисковал заглядывать – хмырей и мелкой нежити здесь было полно.
Таня украдкой, чтобы не слышал Глеб, прошептала заклинание, привлекающее нежить, которое она сегодня утром нашла в библиотеке, расспросив всезнающего Абдуллу.
Хмыри стали заполнять помещение. И вот уже первые ряды двинулись в сторону Тани, которая стояла чуть впереди. Используя слабый Мотис - Ботис, Таня отбрасывала от себя нежить, но делала это вполсилы, иногда поглядывая на Бейбарсова, который пока в схватке участия не принимал, равнодушно глядя, как Таня борется с мелкой нечистью.
- Бейбарсов, помогай! – Таня закусила губу, понимая, что долго так не продержится – хмырей становилось все больше.
Глеб словно не слышал её, спокойно глядя на нежить, которая, чуя в нем некромага, а теперь и вампира, не осмеливалась к нему приближаться, сосредоточившись на Тане. Вдруг один из самых наглых хмырей, подпрыгнув, вцепился Тане в запястье, прокусив его до крови. Таня охнула от боли, на мгновение растерявшись. Нежить, обрадовавшись, с громким шипеньем и бормотаньем бросилась к ней.
В этот момент Бейбарсов словно ожил, мгновенно отреагировав. Одно движение тростью, лениво произнесенное заклинание – и вот уже нежить, скуля и выкрикивая невнятные проклятья, убирается в свои норы, а в подвале становится пусто и тихо.
Таня, шипя от боли, осматривала прокушенное запястье, думая, однако о том, что все-таки Глеб что-то почувствовал, когда разогнал взбесившихся хмырей.
- Спасибо, - пробормотала она, пытливо вглядываясь с лицо некромага, которое, к отчаянию Гроттер, снова стало холодным и равнодушным. – Я бы не справилась.
- Не думаю, - Глеб пожал плечами. – Просто тебе надо было искру сильнее выпустить. Но твоего украшения мы так и не нашли и вряд ли найдем – теперь нежить долго здесь не появится.
- Ничего, - отмахнулась Таня, понимая, что её очередной план потерпел фиаско. – Потом как-нибудь...
- Дай посмотрю, - Глеб шагнул к Тане, взяв её за руку и внимательно осматривая укус. Он был неглубокий, но кровоточил довольно сильно.
Ноздри Глеба затрепетали, когда он почувствовал запах крови, а в глазах сверкнуло невиданное раньше Таней хищное выражение.
Таня слегка оробела, осознав, что находится глубоко в подвале, одна, наедине с голодным полувампиром. Но Бейбарсов, взяв себя в руки, быстро прошептал какое-то заклинание, отчего ранка на руке Гроттер мгновенно затянулась. Не выпуская её руки из своей, Глеб мгновенно телепортировал к Таниной комнате, и, не слушая благодарности смущенной и обрадованной Тани, удалился, даже не взглянув на неё.
***
Наутро Таня проснулась с красными от слез и недосыпа глазами, несчастная и опустошенная. У неё ничего не получается, уже в ближайшие сутки, максимум, двое, Глеб полностью обратится и тогда... Таня закрыла лицо руками. Он дорог ей, дорог настолько, что жизни без него она уже не представляет.
Гробыни рядом нет, они с Гуней укатили в свадебное путешествие, так что, ни магия, ни сигнал зудильника до неё не достает, к Сарданапалу она не пойдет, это слишком личное, да и Глеб она подставлять не будет в любом случае. Еще неизвестно, что предпримет директор, узнав, что в школе находится без пяти минут вампир. О том, что она, утаивая эту информацию, подвергает жизнь находящихся в Тибидохсе опасности, Таня даже не думала, такой сильной была её вера в то, что Бейбарсов сумеет противостоять обращению в вампира.
Даже посоветоваться не с кем – Ягун некромага ненавидит, а Катя не такая уж близкая подруга, чтобы душу перед ней наизнанку выворачивать. Нет, пришло время решать самой, причем, быстро и четко.
Она любит Бейбарсова? Любит. Хочет спасти его, любой ценой? Да, сомнениям не подлежит. А как еще можно вызвать эмоции в душе такого замороженного зельем парня, если только не... ну, конечно! Надо обязательно попытаться!
Таня взволнованно закусила губу, встав перед зеркалом и сбросив с себя пижаму, принялась разглядывать свое обнаженное тело, боясь и краснея от того, что она собиралась сделать.
***
Вечером Глеб открыл глаза, просыпаясь. Он уже ощущал, как поменялся его образ жизни и из последних сил держался, чтобы не сделать последнего шага – укусить, чтобы напиться человеческой крови. Глеб понимал, что его подавленные эмоции играют не на его стороне. Он все больше и больше жаждет крови, это уже изменения в геноме, на клеточном уровне, как говорят лопухоиды. И, каким бы бесчувственным некромаг сейчас не был, он понимал умом, что Таня решила быть с ним и бросила Валялкина только ради его спасения. Пусть Бейбарсовская любовь и страсть были полностью заморожены «вампиркой», но где-то, на самом дне его души он чувствовал горечь и боль. И робкую, едва уловимую нежность к этой девушке, которая так самоотверженно пыталась разбудить в нем человека.
Глеб боялся, что первой жертвой, чью кровь он, не удержавшись, может выпить, будет именно Таня. Боялся и хотел этого, уже являясь обращенным более чем наполовину. Втайне, некромаг эгоистично мечтал о том, чтобы Таня стала такой же, как он, оставшись с ним навсегда. Однако это была просто жажда обладания, а его любовь сейчас не играла в этих мечтах никакого значения – её просто вытравило зелье. Но человек в нем все еще продолжал отчаянно сопротивляться вампиру.
***
- Глеб, открой! – раздался за дверью приглушенный голос, и Бейбарсов замер, понимая, кто там.
Шестым чувством вампира и некромага, обостренным донельзя, он чувствовал, что момент, когда он уже не сможет сдерживаться, близок.
«Тане опасно быть здесь... прогнать, отправить её отсюда немедленно... мне нельзя быть с нею рядом...» - бились где-то в глубине души мысли, но их перебивали спокойные и холодные мысли почти новообращенного вампира:
«Пусть... сама пришла, никто её не заставлял... любви нет, но мы просто будем вместе и будем на равных...»
Глеб замер перед дверью, потом отошел, не желая открывать.
- Глеб, я знаю, ты в комнате, пусти меня! – голос Тани звучал обеспокоенно, а стук становился громче.
«Нет, нет, не открывай... а, впрочем... она сама захотела быть со мной, сама согласилась, я её предупреждал... держи себя в руках... нет смысла... я хочу попробовать её... я хочу её, почему бы и нет?»
Бейбарсов, слегка улыбнувшись, снял с двери заклинания.
Дверь перед встревоженной Таней тихо скрипнула, отворяясь.