Часть 1
Занесенный кинжал блеснул на солнце полированной гранью. Через миг с Ванькой будет покончено. Он умрет, навсегда решив для Тани проблему выбора.
Отчаянный вскрик Тани заставил Бейбарсова остановиться. Его бессмысленный взгляд уставился на Гроттер, но, казалось, он её не видел. Злоба и ненависть бушевали в черных глазах некромага.
- Глеб, не убивай его! Не смей!
Он, как будто бы, понял просьбу, но руки с кинжалом не опустил. Одна рука Глеба мертвой хваткой держала за горло Ваньку, другая же медленно приближалась к горлу маечника.
- Отпусти Ваньку! – Таня была в отчаянии. – Ты чудовище, Бейбарсов! Я люблю его! Ты слышишь? Его, а не тебя! Да ты только и умеешь, что убивать и доставлять горе другим, больше ни на что не годен, убийца! Отпусти его, сволочь, иначе...
Таня нацелила кольцо на совершенно невменяемого Бейбарсова, хотя понимала, что её Искрис против искры некромага совершенно бесполезен.
Моргнув, Бейбарсов посмотрел на Таню уже осмысленным взглядом и чуть заметно кивнул. Затем, резко опустив руку с кинжалом и отпустив Ванькину шею, он скрылся с места происшествия, как будто что-то задумал. Его уверенные шаги зазвучали в отдалении.
Ученики, свидетели последней сцены, тоже стали расходиться, переговариваясь между собой. Ванька все никак не мог прокашляться, Таня молча гладила его по руке. Она была сильно напугана неконтролируемой яростью Бейбарсова. Таким некромага она никогда не видела. Валялкин не мог не понимать, что Таня сейчас - не много не мало – спасла ему жизнь. Бейбарсов застал его врасплох со своим кинжалом.
Никто не думал, что несколько обидных слов могут стать причиной убийства, в том числе, и сам Глеб. Как обычно, после тренировки, все разбредались по своим делам. Рядом с Таней опять оказался Бейбарсов, Ванька резко попросил его держаться от его девушки подальше, на что Глеб только хищно усмехнулся. Они перекинулись несколькими фразами в таком же тоне. Разозлившись, Ванька обозвал Глеба «ходячим трупом». Через мгновение стальные тиски ладоней некромага уже сжимали горло побледневшего ветеринара, а кинжал рвался отведать крови светлого.
Сегодня все, без исключения, были на стороне Валялкина. Даже те, кому было наплевать на вечные выяснения отношений между этими двумя. Одно дело – ненавидеть друг друга, а хвататься за кинжал и убивать за каждое грубое слово – дело совсем другое, отдающее нездоровым пристрастием к жестокости и к убийствам.
- Он совсем рехнулся, маньяк! – слышались удаляющиеся голоса.
- А что ты от него ждал? Помнишь, как он Гуню чуть не убил, когда только появился? Пока кого-нибудь не угробит – не успокоится!
- Наверное, ты прав! И кем он только себя возомнил, этот выскочка Бейбарсов?
- Он же некромаг! – послышалось чье-то поясняющее восклицание, и все понимающе замолчали, соглашаясь с тем, что это всё объясняет.
Гроттер, которая чувствовала себя просто ужасно, предложила Ваньке:
- Нужно показаться Ягге, Вань, пусть она тебя осмотрит.
- Да, Ванька, обязательно надо сходить к бабусе! – поддержал Таню Ягун.
- Я не стану бегать в магпункт из-за любой мелочи! – упрямо покачал головой пострадавший.
Тут Таня и Ягун затеяли бесполезный спор о необходимости визита в магпункт, а Ванька упорно отнекивался. Таня возмущалась его безответственным поведением, тщательно скрывая тревогу по поводу психического состояния некромага, а играющий комментатор с ненавистью вспоминал жестокую выходку Бейбарсова и сулил ему всевозможные кары в будущем. Некромага он ненавидел еще больше, чем производителей некачественных запчастей для пылесосов.
***
Бейбарсов не уходил, он убегал с драконбольного поля. Некромаг был подавлен, зол и раздражен, потому что понимал: сегодня он переступил черту, которую переступать не стоило ни в коем случае. Еще мгновение – и он убил бы маечника без раздумий и сожалений, если бы Таня его не остановила. Он чуть не стал убийцей. Причем, просто так, с ходу, на глазах у Тани. Чуть не убил Валенка за хамство, хотя раньше ни одно слово этого ничтожества не вызвало бы в нем даже презрения – слишком плевать было Бейбарсову на этого любителя больных лешаков. И это была не дуэль, чем можно было все оправдать. Даже перед самим собой Глеб не мог оправдаться. С какой стороны не смотри – сегодня он поступил недопустимо, даже для некромага, сходящего с ума от неутоленной страсти и жажды обладания единственной девушкой в мире, ради которой он был готов на все. Не сдержался, потерял контроль над собой. Плохо, очень плохо. Такого позволять себе впредь нельзя. Никогда. Если сам себя уважаешь.
Но все эти разборки с самим собой меркли перед тем фактом, что Таня окончательно бросила его. Она сказала, что не любит. Она кричала это у всех на виду! Если бы она знала, какую боль причиняет некромагу, наверное, она бы онемела. Свет гас в глазах Глеба вместе с каждым, сказанным ею словом. Мука была невыносимой.
Не в силах терпеть эту боль дальше, Глеб решился: пора избавляться от мучившего его чувства, ничего, кроме страданий не приносившего некромагу с самого начала. Он ждал, надеялся завоевать Таню, верил, что любовь с её стороны к нему возможна. А к чему все это привело? Все пошло прахом. Его злоба, ревность и нетерпимость к маечнику отвратила от него самое любимое, дорогое и милое ему существо. Она не сможет полюбить его такого... И не надо! Он станет другим. Безразличным, равнодушным, холодным. Больше ему не нужно никакой любви. Ему больше вообще ничего не нужно.
***
До самого вечера о Бейбарсове ничего не было слышно. Он пропал, сразу после случая с Ванькой. Гроттер в беспокойстве металась по Тибидохсу в поисках некромага, но тот исчез – как сквозь землю провалился.
Вернулся поздно, когда Таня уже совсем извелась от тревоги и мучивших её сомнений. С отрешенным видом прошел мимо Тани, даже не взглянув в её сторону. В руках он нес какой-то таинственный сверток.
- Глеб! – окликнула его Таня, которую царапнуло какое-то очень неприятное чувство при виде совершенно явного к ней равнодушия.
- Да? – он выглянул из своей комнаты, куда только что зашел.
- Я хочу с тобой поговорить! – Таня собралась с духом, стараясь не слишком вглядываться в черные глаза Бейбарсова. – То, что случилось сегодня...
- ... больше не повторится, - совершенно спокойно закончил её фразу Глеб, бесстрастно глядя на неё.
- Я очень надеюсь, - продолжала Таня, слегка разозлившись на такую покладистость некромага. – Пойми, я выбрала Ваньку. Он мне дорог и я его люблю. Будет лучше, если ты не будешь подходить ко мне... к нам. Твои преследования ни к чему не приведут, - она пытливо вглядывалась в совершенно каменное лицо некромага, ожидая, что Глеб начнет спорить, доказывать, что Валенок её недостоин, а любит её только он, Бейбарсов... в общем, все, как всегда, но... Этого не произошло.
- Хорошо, - сказал Глеб спокойным тоном.
- Ты обещаешь? – Таня растерялась, так как ждала совсем не этот холодный ответ.
- Слово некромага.
И дверь в его комнату захлопнулась перед ошеломленной Таней, у которой почему-то возникло стойкое чувство, что у неё забрали нечто очень важное, словно обманув и бросив одну на дороге в заснеженном, темном и незнакомом лесу.
Через мгновение она поняла, что это жалость. К самой себе. Оттого, что Глеб так просто согласился с её выбором, совершенно легко отказавшись от неё.
Но разве она не сама этого хотела?
На следующий день Бейбарсова как подменили. Больше не было влюбленных и страстных взглядов в сторону Гроттер. Не было и ненависти и злобы по отношению к Валялкину. Утром Глеб прошел мимо них с абсолютно бесстрастным выражением лица. В его взгляде было что-то настолько неестественное и пугающее, что даже Ванька, никогда не испытывавший к некромагу даже тени теплых чувств посмотрел ему вслед с тревогой. Затем, повернувшись к кусающей от беспокойства губы Тане, он обеспокоенно произнес:
- Ты видела? Он же... Да нет, показалось, наверное...
- Что показалось? – тревожно спросила Гроттер, с трудом отрывая взгляд от исчезающей впереди равнодушной спины некромага.
- Ничего... точно показалось, - и Ванька увлек Таню за собой, избегая ответа на вопрос.
Но Таня и не стала спрашивать. Она просто шла за Ванькой, поглощенная только мыслью о том, почему некромаг, еще вчера чуть не убивший из-за неё Ваньку, сейчас проходит мимо, как будто она, Таня, для него – пустое место? Как это может быть, что вот только что человек клялся тебе в любви и готов был на любые преступления, только бы заполучить тебя, и вдруг – полное игнорирование? И это не игра, Таня прекрасно ощущала, что равнодушие нынешнего Глеба – не напускное, настоящее. И это пугало еще сильнее. Пугало и приводило в отчаяние.
***
Таня, погруженная в самые мрачные мысли, медленно шла на тренировку. Казалось бы, наконец, Бейбарсов не будет больше мешать им с Ванькой, можно спокойно вздохнуть и жить так, как раньше, до приезда этого демонова некромага в Тибидохс, но...
Гроттер, только при одной мысли, что это все серьезно, и Глеб на самом деле больше её не любит сильно расстроилась, сама не совсем понимая, почему. Все-таки, получать настолько явные доказательства чувств от некромага было очень приятно. Нет, даже не приятно, а как-то... правильно. Все равно, она бы, конечно, не смогла бросить Ваньку, слишком уж привыкла к нему.
Таня осознала, о чем только что подумала, и даже остановилась от испуга и потрясения. Да нет, ерунда, чушь какая-то. Само собой, Ванька, только он... но почему так скребет на душе, когда она думает о равнодушие Глеба?
- Танька! Идем быстрее, а то опоздаем! – запыхавшийся Ягун догнал Таню, и всю дорогу до драконбольного поля отвлекал её от панических и совершенно путаных мыслей о её отношении к Ваньке и Глебу.
Прибежав на поле, они с облегчением заметили, что пришли вовремя, а, значит, взбучки от Соловья не последует.
Раздался свист тренера и тренировка началась.
Глеб занял свое место у левого края поля, где он всегда страховал Таню, которая постоянно рисковала, совершая головокружительные маневры на своем контрабасе. Таня часто поэтому и так рисковала, потому что, подсознательно была уверена, что Бейбарсов всегда подстрахует и отвлечет внимание противника на себя.
Но в этот раз все пошло наперекосяк. Глеб совершенно не следил за игрой, движения его были вялыми и какими-то невнятными, а когда Таня, поднырнув под брюхо Ртутного, сделала знак Бейбарсову отвлечь игроков команды противника, некромаг совершенно не отреагировал. К её изумлению и растерянности, через пару секунд Гроттер уже барахталась в песке внизу, упав с высоты в несколько метров. Было довольно больно, но, что хуже, очень обидно, тем более, что Таня до последнего надеялась, что ступа некромага поймает её у самой земли.
- Танька, ты в порядке? – озабоченный голос Ягуна раздался возле уха расстроенной подруги. – Ты так дернулась, что слетела с контрабаса! Правда, Бейбарсов был рядом, мог бы и подстраховать.
- Наверное, не хотел или не мог, - Таня почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы, но сдержалась, решив не позориться при своих. Тем более, особенно когда, не далее, чем вчера, кричала на весь Тибидохс, что любит Ваньку, а некромага ненавидит.
Оглянувшись, Таня увидела, как Бейбарсов стоит рядом с Соловьем и негромко что-то говорит ему. Затем, кивнув, некромаг повернулся и улетел на своей ступе в сторону здания школы, даже не взглянув на Таню, словно её и не существовало. Гроттер почувствовала, как паника полностью охватывает её. Что происходит с Бейбарсовым? Это уже не просто притворство, чтобы насолить ей, здесь что-то другое, гораздо серьезнее!
И тут Таня увидела, что лицо Соловья выражает крайнее удивление и даже какую-то растерянную злость, чего от бывшего разбойника с многовековым стажем трудно было ожидать.
- Соловей Одихмантьевич, что он вам сказал? – Таня, отряхнувшись от песка, подошла к тренеру, который задумчиво смотрел вслед удаляющемуся в ступе некромагу.
- Он уходит из команды! – тренер встрепенулся и уставился единственным глазом на Гроттер. Под его изучающим взглядом Тане стало неуютно. Но тут до неё дошел смысл сказанного.
- Что? – она вскрикнула так громко, что Соловей даже поморщился. – Как уходит? Почему?
- А он сказал, что ему скучно и неинтересно, - Соловей продолжал пытливо смотреть на оторопевшую Таню.
- И что вы ему ответили?
- Ничего, - тренер пожал плечами. – Отпустил, конечно. Равнодушный и незаинтересованный игрок в команде – самое худшее, что может быть. Странно только, что все это так как-то неожиданно произошло. Правда, учитывая некоторые признаки... да нет, вряд ли, - перебил сам себя тренер. – Правда, Танька, настоятельно тебя прошу с ним поговорить, может, он передумает. Бейбарсов – игрок сильный, поэтому, не хотелось бы его терять. Вообще, не хотелось бы потерять такого мага.
Тут Соловей нахмурился, и, словно испугавшись, что сказал больше, чем хотелось, заворчал:
- Ладно, иди. Все идите. Тренировка закончена, - и зашагал прочь с поля.
Однако через пару метров обернулся и сказал, в упор глядя на так и не двинувшуюся с места Таню:
- И все-таки, Танька, поговори с ним. Что-то с ним не то. А кто может выпытать, что с ним, кроме любимой девушки?
Вогнав этими словами Гроттер в краску, тренер, не дожидаясь ответа, ушел.
- О чем вы говорили, Танька? – подскочил Ягун, слегка задержавшийся с техосмотром своего любимого пылесоса. – Что он тебе сказал?
- Ничего, - покачала головой Таня, твердо решив немедленно поговорить с Глебом. «Грозной русской Гротти» чуть ли не впервые в жизни было по-настоящему жутко.
***
Перемену в Бейбарсове заметили все, и весь день эта новость горячо обсуждалась в Тибидохсе. Звучали всякие предположения, что с собою учинил Глеб, в том числе и весьма нелепые: то над ним хорошо поработали колдуны-вуду, то он искупался в озере Забвения, то вообще высказывались самые фантастические версии.
Однако никто не осмеливался подойти к нему и спросить его об этом прямо. Никто, кроме Тани Гроттер, которая, помимо тревоги и ощущения, что её бросили, как старую игрушку, еще и мучилась сильным чувством собственной вины за произошедшую, непонятную и пугающую перемену с некромагом.
Таня издалека услышала, как орава учеников перемывает косточки Бейбарсову, а заодно и ей. На чужой роток не накинешь платок – Гроттер это понимала. Но, когда внезапно из-за угла появился Глеб, все испуганно замолчали, тогда, как в её присутствии сплетничать не стеснялись.
Было в некромаге нечто властное, одним своим появлением он умел закрыть рот любому болтуну. В его присутствии Таня испытывала чудовищно раздражающее её ощущение двойственности: она и боялась Глеба, и чувствовала себя удивительно защищенной.
С молчаливым безразличием он обошел толпу учеников и двинулся навстречу Тане. Когда Глеб с ней поравнялся, она решительно обратилась к нему:
- Глеб, можно с тобой поговорить?
- Опять? – поднял брови Глеб. – Ну, говори, что хотела.
- Не здесь, - Таня многозначительно посмотрела на толпу учеников, с любопытством прислушивавшихся к их беседе.
- А где? У тебя в комнате?
Ученики уже стали откровенно громко хихикать над равнодушным Бейбарсовым и смутившейся Гроттер. Со стороны можно было подумать, что некромаг бессовестно издевается над ней. Однако почти никто, кроме одного человека, издалека наблюдавшего за ними, не понимал, что Глеб не издевается и не собирается этого делать. Новый Глеб иначе говорить не умел.
Таня уже хотела, было, высказать сволочному и наглому некромагу все, что о нем думает, но, взглянув в его глаза, замерла от испуга. Раньше живые и горящие страстью, сейчас это были просто две мертвые черные дыры, ничего не выражающие, никаких чувств. Гроттер внезапно поняла, что Глеб не издевается и не пытается заставить её смутиться. Он сейчас, действительно, такой. Чужой. Но почему? Что же произошло?
- Нет, - потрясенно покачала головой она, с трудом приходя в себя от внезапного открытия. – Давай лучше где-нибудь...
Таня замолчала, подбирая место, где они могли бы поговорить.
- Моя комната прямо за углом, - предложил Бейбарсов.
Еще вчера Таня даже и не подумала бы по доброй воле зайти в жилище некромага, но сегодня она так жаждала выяснить, что с Глебом и так была растеряна и подавлена, что, не раздумывая, согласилась.
Зайдя в комнату и усевшись на стул у окна, Таня с опасением посмотрела на Бейбарсова, который молча оперся о стену и смотрел на неё без всякого выражения на красивом, но таком безучастном теперь лице.
- Я слушаю, Таня, - Глеб вежливо и безразлично смотрел на девушку, ради которой еще вчера был готов создавать миры и строить замки.
- Глеб, пожалуйста, объясни, что с тобой? – вопрос звучал глупо, но Таня решила, что не уйдет отсюда, пока не выяснит, что с собой сделал некромаг.
- Ничего, что выходило бы за рамки моей личной жизни. Я не хотел бы, чтобы посторонние пытались нарушать мое личное пространство, - спокойно ответил Бейбарсов.- Если ты собираешься спросить меня, почему я больше тебя не люблю, то это совершенно неважно. Важен факт – я больше не люблю тебя, и не буду мешать вам с Ванькой строить свою семейную жизнь. Можешь спокойно жить, как хочешь, и забыть обо всех глупостях, которые я творил. Теперь я осознаю – это все было глупо и пошло. Все эти дурацкие розы, дуэли и признания. Я же сказал тебе – больше этого не повторится. А сейчас, извини, у меня дела. Если это все, что ты хотела узнать – не могла бы ты покинуть мою комнату?
Все это было сказано таким индифферентным тоном совершенно незаинтересованного в разговоре и в собеседнике человека, что Таня растерялась.
Через мгновение её вежливо и очень целенаправленно выставили за дверь. И здесь до пораженной Гроттер дошло, насколько все серьезно.
***
Гроттер несколько мгновений совершенно потерянно стояла возле двери в комнату Бейбарсова, откуда её так спокойно и непреклонно выставили, ясно дав понять, что ни она, ни её любовь некромага не интересует.
«Не верю, не могу поверить, что Глеб, в самом деле разлюбил меня! – твердила Таня про себя, глотая слезы. – Не может человек так вот просто взять – и разлюбить! А Глеб любил меня, я чувствовала это! Что же он сделал с собою?»
Таня поняла, что у неё есть только один способ узнать правду. Лена и Жанна! Вот к кому следует бежать, они-то наверняка знают, что учинил над собою некромаг!
И девушка поспешила в комнату некромагинь, молясь, чтобы они оказались на месте, а не отправились куда-то на несколько дней по своим таинственным делам, как это часто бывало.
Таня увидела, что дверь в комнату Жанны и Лены приоткрыта, а из-за неё доносятся взволнованные голоса некромагинь. Гроттер каким-то шестым чувством поняла, что разговор идет о Глебе. Забеспокоившись еще больше, она решительно постучала. За дверью сразу же воцарилось молчание.
- Входи, Таня, - раздался спокойный голос Свеколт, и Гроттер быстро переступила порог, твердо намереваясь получить ответы на свои, изрядно вымотавшие ей нервы, вопросы.
- Лен, мне надо кое-что спросить, - Таня начала разговор, сразу обращаясь к спокойной Лене, лишь мельком заметив, что Аббатикова стоит, демонстративно повернувшись к ней спиной, и что-то внимательно разглядывает в окне. Или делает вид.
- Я слушаю, - Лена слегка вымученно улыбнулась. – Что именно ты хотела узнать?
Таня понимала, что Лена совершенно точно знает, что за вопрос она собирается задать, однако некромагиня молчала, ожидая, чтобы вопрос задала сама Таня.
- Что происходит с Глебом? – выпалила Таня, больше не в силах сдерживать волнение. – Почему он... такой?
Таня не знала, как в одной фразе спросить, почему Глеб перестал просто смотреть на неё, почему он совершенно равнодушен ко всем её попыткам поговорить с ним, и почему это приводит её в такое отчаяние.
- Зачем тебе это знать? – Лена пытливо и, в то же время, очень серьезно уставилась на сразу занервничавшую Гроттер.
- Лена, если я спрашиваю, значит – нужно! – ответ прозвучал довольно резко, и Таня попыталась смягчить невольную грубость. – Я переживаю за него. Очень переживаю, понимаешь?
Таня умолкла, надеясь только на то, что умная и немногословная Лена поймет её чувства, и не будет выпытывать подробности.
Лена молчала, словно раздумывая, стоит ли говорить. Жанна так и продолжала стоять лицом к окну, хотя волны тревоги и неприязни к неожиданной посетительнице так и исходили от её напряженной спины.
- Лена, скажи! – Таня не выдержала, и в её голосе зазвучали отчаянные злые слезы. – Прошу тебя, вы же в курсе! Он вам, как брат!
- И даже больше, - тихо сказала Лена. – Он – часть нашей общей души, одной на троих.
Лена вздохнула, и, глянув на замеревшую у окна Жанну, решилась:
- Хорошо, я скажу. Что ты знаешь о «вампирьей настойке»?
- Что? – Таня вскочила со стула, на который только что села.- Но ведь это опасно... запрещено... да и вообще...
Не в силах совладать с волнением, Таня заметалась по комнате некромагинь. Лена не делала даже попытки остановить её, но и разговор не продолжала, без слов наблюдая за бегающей по комнате Гроттер.
Внезапно Таня остановилась и уставилась на Свеколт. В её зеленых глазах плескались ужас и паника.
- Скажи, что ты пошутила! – тихо попросила Таня, безнадежно понимая, что это правда, и так шутить Лена бы уж точно не стала.
- Нет, Таня, - голос Лены звучал грустно. – Он сумел достать её и использовать. И даже мне страшно подумать, чем он за неё заплатил.
Таня без сил опустилась на стул, бессмысленно глядя в пол.
«Вампирья настойка» - черномагическое зелье высшей степени сложности, вот уже около сотни лет, почти сразу же, как было изобретено магфордским зельеваром, попало под строжайший запрет Магщества.
Дело в том, что «вампирья настойка» или, как её называли в разговорах между собой маги «вампирка», была зельем крайне редким и, практически, бесценным. Мало кто, вообще, мог сварить это мистическое, даже по меркам волшебного мира, зелье. Достать его было почти невозможно.
«Вампирка», несмотря на слегка пренебрежительное название, была сплавом гениальности и упорства ученого-зельевара, придумавшего её. Она перестраивала клетки человека и меняла его магический потенциал, постепенно превращая выпившего в вампира, что было ясно из названия зелья. Оно лишало чувств, любых проявлений каких-либо эмоций.
Человек сначала все помнил, но не ощущал ни любви, ни ненависти, становясь холодным, равнодушным ко всему существом. Постепенно, в течение нескольких недель, человек начинал меняться физически: кожа бледнела, возникала непереносимость солнечного света, ночной образ жизни заменял дневной, и, как апогей перерождения, возникала безумная жажда человеческой крови, силе которой невозможно было противостоять. Именно утоление этой самой «жажды крови» и было последним шагом в превращении человека в вампира окончательно и бесповоротно. Тогда реакция становилась необратимой, и мир обогащался еще одним кровопийцей.
Глеб... неужели, он выпил эту дрянь? Но почему?..
Внезапно, Таня поняла почему и похолодела.
- Вижу, ты сама поняла, зачем он это сделал, - Лена, внимательно наблюдавшая за Таней, утвердительно кивнула. – Он просто хотел избавиться от своих чувств к тебе, которые ничего, кроме боли и жутких мучений, ему не приносят. Ты даже не можешь себе представить, как больно для некромага любить, да еще и без всякой надежды на взаимность. – Лена быстро оглянулась на Аббатикову и слегка понизила голос. – Это смесь боли душевной и физической, которая выжигает тебя изнутри, пожирая твою душу. Сам он разлюбить тебя не может – некромаги, как ты знаешь, однолюбы, вот он и не выдержал. После того случая на драконбольном поле понял, что переступил черту и шансов у него больше нет, - Лена говорила спокойно, только крылья тонкого носа трепетали от волнения. – Он сам выбрал такую судьбу, никто в этом не виноват...
- Нет, виноват! – раздался вскрик Жанны, которая в этот момент повернулась к Тане, с ненавистью глядя на неё. – Это все ты! Из-за тебя мы его потеряли! Зачем ты принимала его ухаживания, а сама и не думала расставаться с Валялкиным! Только из-за твоей черствости и желания удержать Глеба рядом, только из самолюбия и самодовольства «грозной русской Гротти» он окончательно потерян для нас!
- Жанна, ты же сама знаешь, что это не так! – резкий окрик Лены привел в чувство Аббатикову. – Прекрати обвинять её! Глеб сам во многом виноват!
- Жанна, это неправда, - вступила в разговор сама Таня, поначалу растерявшаяся от во многом справедливых обвинений Аббатиковой. Впрочем, чувствовала себя Таня такой разбитой и несчастной, что сил на полноценный спор с Аббатиковой просто не было. – Никогда я не пыталась никого удерживать, да еще и просто так, из самолюбия! Он мне... нравился.
Слова вылетели автоматически, но Таня даже не почувствовала их неуместности или неловкости от своего неожиданного признания.
Некромагини замолчали, не зная, как реагировать на её слова.
- Лен, а почему на вас не подействовало? – задала Таня первый пришедший в голову вопрос, когда молчание стало вовсе невыносимым. – Вы же связаны одной магической нитью?
- А это не магия, это зелье, - слегка усмехнулась Свеколт. – Оно действует строго избирательно. Знаешь, я бы даже хотела, чтобы часть реакции перешла на нас, тогда втроем, мы бы смогли перебороть действие «вампирки», а так... Глебу не справиться одному.
Лена грустно опустила голову, а Жанна совершенно явно всхлипнула.
- Как его можно спасти? – свистящим шепотом проговорила Таня. – Лена, Жанна, вы же знаете! Как?
- К сожалению – никак, - вздохнула Свеколт, а Жанна, словно растеряв весь свой запал, отвернулась к окну, словно утеряв к разговору всякий интерес. Только худенькие плечи некромагини вздрагивали от беззвучных рыданий.
- Как это – никак? Не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать! Лена, ну, скажи, что есть выход, скажи!
Не выдержав требовательного и виноватого взгляда Гроттер, Свеколт отвернулась.
- Знаешь, Таня, - раздумывая, медленно сказала она, - единственное, что можно сделать – это заставить Глеба испытывать эмоции. Любые. Ненависть, нежность, восторг. Но это невозможно, так как «вампирка» их уничтожила. Так что, теоретически, выход есть, а практически... сама понимаешь. Только, если он сумеет снова испытать хоть какие-то чувства, реакция в организме остановится и действие «вампирки» можно будет прекратить.
Таня порывисто поднялась со стула, чувствуя себя живой после слов некромагини.
- Невозможно, говоришь? – в голосе Тани звучала сталь и отчаянная надежда. – А я все-таки попытаюсь. Спасибо.
И, даже не выслушав оторопевшую от неожиданности Лену, Таня стремительно выбежала за дверь.
- Ненормальная, - покачала головой пришедшая в себя Свеколт. - Надо предупредить её об опасности. Она не понимает, на что идет!
Некромагини задумчиво и печально смотрели друг на друга, но в глазах девушек разгорался крохотный и зыбкий огонек надежды...