Убить нельзя спасти

Глеб стоял у стены, опираясь на неё, и в упор смотрел на Таню. Даже для него приход Тани, да еще и в таком наряде был неожиданным.
Таня чувствовала себя просто какой-то развратной девицей не слишком тяжелого поведения, поэтому щеки у неё были красные от стыда, а руки дрожали от волнения, все время одергивая короткий атласный ярко-красный пеньюар, подаренный еще год назад Склеповой на день рождения и еще ни разу не надёванный.
Под халатик Таня надела новое шелковое белье, а волосы распустила по плечам, надеясь, что так она будет выглядеть более соблазнительно.
Таня решилась на такой шаг, потому что понимала, что она не успевает. С каждым часом Глеб терял человеческий облик, превращаясь в безжалостное и бездушное существо, без надежды на избавление от этой напасти.
Конечно, нет никаких гарантий, что новый Глеб, под действием «вампирки» потерявший всякие чувства и эмоции не воспользуется представившейся ситуацией, чтобы заполучить её тело. Но другого выхода отчаявшаяся Таня не видела. Может, хоть так она заставит лед его сердца дрогнуть и растаять? Ведь всего несколько дней назад он не отрывал от неё взгляда, а в его глазах бушевало пламя страсти!
А теперь она готова на все, только бы он снова смотрел на неё так, как раньше. Ей надо, во что бы то ни стало пробудить в нем эмоции, пусть даже таким недозволенным способом. Потому что, если она не заставит Глеба хотеть её, то она уже не успеет придумать ничего другого.
Она, краснея, подошла к недвижимому Бейбарсову и несмело провела ладонью по его щеке. Кожа некромага была холодна, как лед, что доказывало, что обращения в вампира идет полным ходом. Этот факт еще больше убедил Таню в правильности своего поступка, она боялась только, если можно так выразиться, технической стороны дела. Ведь опыта такого рода у неё еще не было, поэтому, что делать и как себя вести она не знала, решив положиться на интуицию и втайне надеясь, что Глеб ей в этом поможет.
- Глеб... - начала она, нерешительно поглаживая его по щеке, и замолкла, не зная, что делать и говорить дальше.
Бейбарсов стоял неподвижно, с абсолютно бесстрастным лицом, однако Таня слышала, что его дыхание слегка участилось, а ладони были сжаты в кулаки.
- Зачем ты здесь? – сквозь зубы проговорил некромаг. Видно было, что ему тяжело сдерживаться. Хоть любовь к девушке в нем была вытравлена зельем, но подсознательно он хотел её и сходил с ума от того, как близко и легко осуществимо его желание. Но эмоции не могли пробиться сквозь корку, созданную вампирьей настойкой, наоборот, в голове засела навязчивая мысль попробовать крови Тани и обратить её в себе подобного.
От возбуждения и от ужаса Глеб покрылся холодным потом. Некромаг не мог понять, что с ним происходит. Он желал её и одновременно презирал, ощущая просто едой для изголодавшегося вампира. Он знал, что любит её, но не помнил как это – любить.
Таня, тем временем, путаясь в пуговицах и забыв про заклинания, расстегнула на груди Глеба рубашку и провела дрожащими ладонями по смуглой коже, ощущая, как некромаг вздрогнул и бессознательно подался вперед, желая продлить эту нехитрую ласку.
- Зачем? – хрипло повторил он, чувствуя, что начинает просто терять контроль над своим телом, которое не слушало голоса разума, кричавшего, чтобы он немедленно прогнал Таню прочь, пока она не стала первой его жертвой. – Я уже говорил, что мне это не нужно, я не люблю тебя, не умею. Ты же прекрасно знаешь, что это мое тело хочет тебя сейчас, а не душа, которой у меня просто нет.
- Мне все равно, - прошептала Таня, подняв глаза на некромага. – Я знаю, ты не чувствуешь сейчас, но там, - она приложила руку к сердцу Бейбарсова, отчего он неосознанно прижал её к себе крепче, - я слышу, как бьется твое сердце и как оно пытается достучаться до твоей уснувшей души! Поцелуй меня, пожалуйста!
Бейбарсов не стал противиться. Он хотел этого, в физическом плане, но хотел.
Скользнув языком по губам девушки, он властно вторгся в её рот, сильно прижав к стене. Таня слегка испугалась. В его поцелуе не было прежней страстной нежности, а только чистое желание физического контакта и... что-то еще.
Что именно, Таня почувствовала сразу. Буквально в следующее мгновение она ощутила, как растут и заостряются верхние зубы Бейбарсова, превращаясь в острые вампирьи клыки. Таня была практически парализована ужасом, однако понимала, что, если она начнет сопротивляться, то этим еще больше распалит в нем вампира, которому доставляет удовольствие беспомощный ужас и трепыханье жертвы. Таня закрыла глаза и сильнее прижалась к некромагу, отвечая на его странный, но затягивающий поцелуй. Она вкладывала в него всю свою нежность, неуверенную любовь и сомнения, которые так долго мешали ей понять, что на самом деле она чувствует к Бейбарсову.
И Глеб что-то почувствовал. Он замер, оторвавшись от её губ. Не выпуская её из объятий, он уставился на неё темными, ничего не выражающими глазами, а затем быстро, как будто боялся, что не успеет, схватил Таню за руку и, подтащив её к двери, вытолкнул из комнаты.
- Уходи, я опасен для тебя! – сказал он уже на пороге. – Ты зря все это затеяла – не поможет. Я уже почти вампир, в сто раз хуже некромага. Уже и в самом деле «живой труп» или как там говорил твой друг.
- Но, Глеб... - попыталась, было возразить Таня, еле сдерживая слезы, но была остановлена ледяным взглядом Бейбарсова.
- Ты пришла отдаться мне, чтобы заставить меня чувствовать, пробудить какие-то эмоции? Возможно, какие-то проблески прошлого чувства у меня и остались, но мне не хочется, чтобы твоя ненужная жертвенность простиралась так далеко. Мне достаточно, - тут Бейбарсов ухмыльнулся так, что по коже Тани пробежали мурашки, - одного укуса. Ну, как, согласна стать такой, как я? Решайся, тогда мы всегда будем вместе.
- Это не жертвенность, Глеб, - чуть не плача прошептала Таня, в ужасе от только что услышанного. Она уже поняла, что её затея провалилась. Правда, очень слабо, но утешал тот факт, что Глеб выгоняет её, сдерживаясь из последних сил, только бы не вонзить в неё клыки.
- А что же? – Глеб буравил её взглядом, в котором было столько льда, что хватило бы заморозить небольшой каток. – Хочешь сказать, что ты явилась сюда в таком откровенном наряде, чтобы кофе со мною выпить? Или, может, скажешь, что любишь меня? Давай, ври, мне сейчас как-то параллельно, хоть и приятно, что ты сама пришла к «трупу ходячему», которого ненавидишь.
- Это неправда, я тебя так никогда не называла! – крикнула Таня, съеживаясь от несправедливых обвинений.
- А то, что ненавидишь – это тоже не твои слова? – тихо спросил некромаг, и, не получив ответа, продолжал:
- Уходи, Таня, и не возвращайся больше. Есть только один способ, чтобы мы были вместе, но мне не хотелось бы тащить за собой еще кого-то, особенно, если учесть, что этот человек мне дорог... был.
Таня заметила паузу перед словом «был» и слегка воспрянула духом. Все-таки, он не может совсем быть к ней равнодушен, если переживает.
- Подумай хорошо, - продолжал Бейбарсов. – И можешь не приходить без четкого и внятного ответа на мой вопрос – согласна ли ты стать моей жертвой с последующей инициацией? Но, надеюсь, что ты примешь правильное решение, и я тебя больше не увижу.
С этими словами Бейбарсов захлопнул дверь перед потрясенной Таней, которая, телепортировавшись в свою комнату, еще долго лежала в кровати, бессмысленно глядя в потолок. Она уже знала, что ответит на вопрос некромага.

***
После разговора с Таней Ванька, совершенно опустошенный, улетел из Тибидохса, понимая, что это не та ситуация, в которой он может бороться за Таню. Валялкин понимал, что Таня просто не может сидеть сложа руки, если на её глазах погибает человек. Особенно, когда этим человеком является некромаг, которого Ванька ненавидел, причем, совершенно взаимно. Однако он очень хорошо понимал, что дело не только в желание спасти Бейбарсова от ужасной участи. Будь все так, Таня спокойно могла бы пойти к Сарданапалу и взвалить эту проблему на плечи директора. Ванька видел и чувствовал, что Таня любит, именно любит этого эгоистичного темного, даже если пока сама не готова себе в этом признаться. И он боялся за неё, боялся, к чему может привести его подругу и девушку это темное, страстное чувство. Особенно сейчас, когда Таня находилась в сильнейшей опасности, находясь рядом с без пяти минут вампиром.
После их быстрого, но вполне ожидаемого расставания, Ванька долго думал над её словами. Известие о том, что Бейбарсов принял вампирью настойку, не удивило его. Он наблюдал за некромагом, когда они разговаривали с Таней, чтобы, в случае чего, защитить девушку. Впрочем, тогда, после короткого разговора, они отправились в комнату Бейбарсова. Ванька с горечью думал, что его помощь Тане, кажется, не понадобится. Валялкин догадался о «вампирке» почти сразу, как только взглянул на каменное, бесстрастное и безжизненное выражение лица Бейбарсова.
Дело в том, что, совсем недавно он летал на Лысую Гору за редкими, но необходимыми ингредиентами для лекарств. Совершая у одного хмурого и нелюдимого ведьмака нужные ему покупки, он был сбит с толку неожиданным вопросом продавца:
- Зачем тебе всё это, парень?
Ведьмак, в ожидании ответа, пристально смотрел ему в глаза, а руку, как бы невзначай, положил на рукоять серебряного меча, лежащего рядом с ним на прилавке.
- Для лечения животных, конечно, - Ванька удивленно уставился на продавца. – А что?
Оказалось, что большинство ингредиентов, которые он приобрел, входят в состав пресловутой «вампирки», мерзкого зелья, превращающего человека в вампира.
Еще Валялкин узнал, что был на волосок от гибели – ведьмак собирался убить его, в случае, если он, действительно намеревался приготовить оное зелье, слишком уж продавец ненавидел вампиров и тех людей, которые пополняют вампирский род, готовя подобные отвратительные снадобья. Заодно ведьмак рассказал, как «вампирка» действует. И теперь Ванька имел о ней весьма ясное представление, тогда как до этого слышал о вампирьей настойке только краем уха.
Сначала Валялкин не поверил, что Бейбарсов принял «вампирку», но потом он удостоверился, что его предположения были верны, а вскоре их подтвердила и Таня.
И, после разговора с ней и обдумывания ситуации, Ванька решил слетать на Лысую Гору, а вовсе не на Иртыш, как он сказал. Ему срочно надо было посоветоваться с ведьмаком.
Последний нашелся лишь на исходе третьего дня, когда маечник уже отчаялся его найти.
Услышав о случившемся в Тибидохсе, ведьмак помрачнел и пообещал своими руками прикончить умельца, сделавшего «вампирку» для Глеба.
- А что с Глебом теперь делать? – спросил Ванька, понимая, что на самотек оставлять такое дело ни в коем случае нельзя.
- Убить, - твердо ответил ведьмак.

  Валялкин сглотнул. Он ненавидел некромага, но убийство Бейбарсова считал крайней мерой.
- Спасти нельзя? – спросил он, помолчав.
- Нет, - отрезал собеседник. – Если называть вещи своими именами, то с уверенностью можно сказать, что твой друг уже умер в тот миг, когда принял настойку.
- Он мне не друг, - вскинулся Ванька, опровергая неверный факт.
- Какая разница? – отмахнулся ведьмак. – Даже врагу я не пожелал бы такой участи – быть живым мертвецом, носить на мертвых костях трухлявую плоть и думать только об одном – о горячей крови живых, которая возвратит их к жизни на несколько коротких мгновений. А потом снова мучится сумасшедшей жаждой, противостоять которой они не в силах.
- Рядом с ним находиться опасно? – Валялкина вдруг окатило волной леденящего душа ужаса, когда он вспомнил, что Таня сейчас с Бейбарсовым в Тибидохсе.
- Опасно. Жажда начинает мучить выпившего «вампирку» с первого дня. Кто послабее – сдаются через сутки. Более сильные могут продержаться несколько дней до первого укуса. Но после этого все человеческое в этом существе умирает, и он превращается в обычного вампира, нежить, не более.
«Ну, Бейбарсов и так не особо живой!, - мелькнула у Ваньки мысль, но он тотчас же снова вернулся к разговору.
- Прошло уже три дня! – не на шутку разволновался маечник. - С Таней могло произойти все, что угодно! Он мог укусить её или даже убить!
- Тебе понадобится серебряный кинжал – я сам тебе его заговорю! – решительно сказал ведьмак. – Бить нужно прямо в сердце, иначе не убьешь.
Слушая подробную инструкцию по упокоению Бейбарсова, Ванька растерялся. Убийство и светлый ветеринар совершенно не вязались друг с другом. Но Таню надо спасти, она совершенно не думает о своей безопасности и безопасности учеников!
- Его точно нельзя спасти? – переспросил он. – Может, существует какой-то выход?
- Убить, нельзя спасти. Другого выхода нет. Не переживай, тот парень уже мертв, ты просто уничтожишь еще одного ненасытного кровососа. Поверь, этим ты окажешь ему неоценимую услугу. Думаю, твоему знакомому и самому не хотелось бы продолжать существование в таком жалком виде, если бы он соображал и испытывал чувства. А так – ему все равно, поэтому, и убивать он будет часто и равнодушно, ощущая лишь одно – желание напиться крови.
- Но он же выпил настойку сам! – возразил Ванька, хотя, вспомнив невменяемое состояние Бейбарсова перед тем, как он отправился раздобывать настойку, не мог его совершенно обвинять – некромаг явно в тот момент не дружил с мозгами и думал лишь о том, как избавиться от своих чувств, приносящих ему только боль.
- Сам, - подтвердил ведьмак. – Но он, наверняка был не в себе, так?
Ванька нехотя кивнул, признавая справедливость слов собеседника.
- Но, до тех пор, пока он не укусил в первый раз, он все еще человек?
- Формально – да, - ведьмак согласно кивнул. - Но на деле ему вряд ли можно помочь. В народе ходят слухи, что действие «вампирки» могут победить сильные эмоции, если человек испытает их еще до обращения. Но это чушь, всего лишь слухи. Я не видел еще ни одного, избавившегося от действия зелья таким способом. Зато нескольких новообращенных вампиров мне довелось упокоить, собратьев твоего знакомого по несчастью. Так что ты решил? Ты готов убить вампира?
- Готов! – выдохнул Ванька.

***
Весь следующий день Таня некромага не видела. На пары он не пришел, сказавшись больным, хотя Таня понимала, что ему просто больно находиться на солнце, и он не желает, чтобы учителя заметили этот факт и сделали из него определенные выводы. Что последовало бы за «рассекречиванием» Бейбарсова, Таня даже боялась думать. Наименьшее, что ему могло бы грозить – изгнание из школы, если не что-нибудь похуже.
Ягун, обеспокоенно глядя на Танино бледное лицо и покрасневшие от слез глаза, попытался расспросить, что случилось и почему она в последнее время так часто появляется рядом с некромагом, но Таня резко ответила, что все в порядке и она хочет побыть одна. Ягун посмотрел на неё с обидой, но отошел в сторону, оставив Гроттер наедине с её жуткими и горькими мыслями.
Таня понимала, что сегодня даст ответ Глебу. Понимала также, что решение будет положительным. Она станет такой же, как он, если не может излечить его. Потому что, она хочет быть с ним, невзирая ни на что.
Но все же, где-то на самом дне её отчаявшейся и измученной души зрело крохотное зернышко надежды, что не все еще потеряно и они с Глебом как-нибудь справятся. Главное, чтобы они были вместе, ей бы только заставить его ощущать себя живым, только бы вызвать в нем искорку былого чувства!
Вечером, уже на закате Таня постучала в дверь Бейбарсова.
Он открыл, не пуская её, но Таня и сама не собиралась заходить.
- Идем! – она повернулась и зашагала по коридору жилого этажа, даже не оглядываясь на Глеба. На самом деле, ей просто было невыносимо больно смотреть на метаморфозы, происходившие с ним: побледневшая кожа, багровый отблеск в глазах. А при воспоминании о вампирьих клыках просто хотелось разбить себе голову о стенку от отчаяния.
Глеб слегка приподнял бровь, но пошел за Таней, ничего не говоря, ощущая, как к уже почти невыносимой жажде крови примешивается безнадежный ужас, что все пропало и больше сдерживаться он не сможет. Он укусит Таню, сделает её такой же и они будут вместе, просто потому, что она принадлежит ему, а он – ей. Так решила судьба. И, если судьба сегодня предоставит ему такой шанс – он не упустит его, он будет с ней, даже такой ценой.
Бейбарсов сам ужасался своим мыслям, но ничего не мог с собой поделать – вампир уже почти подавил в нем человека, а голод, смешавшийся с жаждой получить её тело гнал его вперед, заставляя смотреть на открытую и такую беззащитную шею девушки, которую хотелось долго целовать и, одновременно, вонзить в неё клыки, насладившись как физическим обладанием, так и трепетом жертвы и первым глотком изумительной человеческой крови.
- Куда ты идешь? – резко произнес он, останавливаясь. – Я, кажется, говорил тебе, чтобы ты держалась от меня подальше?
- Только в том случае, если я не буду знать, что тебе ответить, - не менее резко ответила Таня, которая просто очень волновалась, сама себе не веря, что и она и Глеб могут решиться на такое. Она – подвергнуться инициации, а он – укусить её, окончательно став вампиром. – А идем мы – в лес.

***
Лес неподалеку от Тибидохса, да еще в ночное время, был не лучшим местом для прогулок, но Тане было все равно – слишком она была поглощена своим отчаянием. К тому же, Глеб защитит, в случае чего, Таня в этом не сомневалась, хотя бы просто из чувства собственности.
«Чтобы никто не смел посягать на его вещь!» - цинично подумала Таня, но, тотчас же, ей стало невыносимо стыдно. Глеб просто болен сейчас, он почти не соображает, что делает из-за этого проклятого зелья, а она думает о нем какие-то гадости!
- Таня, остановись! – голос Глеба звучал словно издалека.
Таня обернулась и увидела, что зашли в лес они довольно глубоко. Глеб стоял, прислонившись к большому дубу, глядя на Таню, не отрываясь. Его глаза поблескивали в темноте, а лицо выглядело белым пергаментным пятном в почти ночном лесу.
- Я согласна пройти инициацию и быть с тобой! – четко произнесла Таня, не давая себе времени на сомнения и страх.
Она подошла к пораженному некромагу, у которого на лице проступило какое-то совершенно потерянное выражение.
- Ты хотел от меня прямого ответа, - Таня смотрела прямо ему в глаза. – Так вот – я согласна.
- Ты, наверное, не понимаешь, что за глупости говоришь, - Глеб потрясенно вглядывался в её лицо. – Стать никем, живым мертвецом, жить от глотка до глотка крови, нападать на людей и превращать их в таких же монстров... ты согласна на такую жизнь, Таня?
Ужас в голосе некромага так ясно прозвучал, что Таня вздрогнула и подошла поближе к нему.
- Да, Глеб, - прошептала она еле слышно, но некромаг услышал. – С тобой – да! Ты сказал, что это – единственный способ для нас быть вместе. Если так – мне все равно, я использую любую возможность, потому что я... люблю тебя!
Некромаг молчал, чувствуя, как ледяная корка на сердце начинает трещать и оттаивать, хотя жажду крови, как он знал, нельзя было уничтожить даже если заставить выпившего «вампирки» испытать эмоции. Глеб знал, что это просто помогало держать себя в руках, но уж никак не излечивало от вампиризма.
Но Таня так потрясла его своими словами и поведением, что Бейбарсов просто пришел в себя, осознав весь ужас своего поведения и то, насколько сильно он угрожает жизни Тани, да и всего Тибидохса.
Глеб уже собирался немедленно проводить Таню в её комнату, если понадобится – даже применить заклинание Подчинения, лишь бы она была в безопасности. Некромаг ощущал, как его любовь и страсть к Тане начитают вытеснять в нем равнодушие и бесстрастность, но понимал, что, хоть чувства к нему и вернулись, вампиром он быть уже не перестанет. А значит – не быть им вместе, не сможет он так цинично, как последняя сволочь и эгоист укусить её, чтобы заставить быть с ним. Такая грязь – не для неё, ни за что!
- Таня, уходи! – побелевшими губами прошептал Бейбарсов. – Я пытался избавиться от своих чувств к тебе, ты же знаешь, но это лишь доказало мою глупость и совершенно убило надежду на то, что мы когда-нибудь будем вместе.
- Глеб, я же сказала, что согласна... - Таня стояла к Бейбарсову почти вплотную, смело положив ладонь ему на плечо, чувствуя, к своей огромной радости не ледяную кожу, а жар горячего тела, что ощущалось даже сквозь ткань рубашки.
- Но я не согласен, - перебил её некромаг, грустно улыбаясь. – Да, тебе удалось пробудить во мне человека, но вампира уже невозможно уничтожить. Когда я пил зелье, я был уверен, что просто избавлюсь от боли, ведь ты ясно дала понять при всех, что ненавидишь меня. Я с совершенно глупой самонадеянностью считал, что смогу бороться с вампиризмом, я же некромаг, а они намного устойчивее ко всяким зельям. Но это – сильнее меня, мне уже не помочь, Таня, я жажду крови и с трудом удерживаюсь от того, чтобы её не утолить. Уходи, прошу тебя, ты мне уже не поможешь!
- Нет! – Таня не могла поверить своим ушам. – Но мне сказала Лена... не верю, что ничего нельзя сделать!
Таня задыхалась от боли и отчаяния. Слезы брызнули из её глаз, и Бейбарсов больше не мог сдерживаться. Все замороженные зельем чувства вспыхнули в его душе с такой силой, что он просто не мог себя контролировать.
Он схватил девушку в объятья и стал яростно целовать – щеки, губы, шею, ключицы... Руки некромага скользили по Таниной коже, хотя Глеб изо всех сил пытался не испугать её и не допустить, чтобы вампир в нем победил. Он наслаждался этим моментом, зная, что это их последние минуты вдвоем. Потом он уйдет. Его Таня достойна большего, чем провести всю жизнь рядом с полоумным кровопийцей!
Таня отвечала страстно, вцепившись в некромага изо всех сил, словно боясь и чувствуя, что он сейчас исчезнет.
- Не отпущу, не отпущу... - шептала она между поцелуями, чувствуя, как щеки некромага становятся мокрыми от её слез. – Не уходи, я хочу, чтобы ты был рядом!
- Ну что тебе стоило сказать об этом чуть раньше, маленькая моя, - Глеб вкладывал в прикосновения всю нежность, которую только мог найти в своей темной и не слишком-то счастливой душе. – Я такой дурак, полный идиот, что решил отказаться от тебя... это просто какое-то безумие... Таня... нам нельзя...
- Можно, - перебила его девушка, дрожа от страсти. – Нам теперь все можно!
И неизвестно, что случилось бы в следующую минуту, но вдруг откуда-то слева раздалось осторожное шуршание из кустов. Разгоряченные Таня и некромаг продолжали целоваться, сжимая друг друга в объятьях, и совершенно не прислушивались, что происходит вокруг.
- Отойди от неё, упырь! – раздался голос Валялкина, и в следующую секунду некромаг полетел на землю, не успев прийти в себя.
Последнее, что он помнил, был блеск серебряного лезвия перед глазами, резкая боль в груди и дикий, нечеловеческий крик Тани: «Нееееет!»
Затем наступила спасительная вечная темнота, которая называется «смерть».

***
Таня медленно приходила в себя. Первое, что она увидела, был белый потолок магпункта над головой.
«Почему я здесь?» - вялая мысль трепыхнулась, и, тотчас же, вспышка воспоминаний о последних событиях заставила Таню съёжиться от невыносимой боли и чувства потери.
Ванька убил Глеба.
Эти слова показались девушке настолько дикими, что она даже не могла осознать до конца глубину трагедии. Умом она понимала, что только что лишилась любимого человека, с которым собиралась связать свою судьбу и быть с ним, несмотря ни на что.
Таня была не в силах ни плакать, ни кричать, ей казалось, что она внутри превратилась в комок пульсирующей, безумной боли. Но тело совершенно не слушалось и не ощущалось. Полная апатия, словно из неё разом выкачали жизнь, тело, разум, душу. Да так оно и было.
Таня знала, что Глеб сам, такой, каким он был до «вампирки», не захотел бы вести иллюзорное и отвратительное существование нежити, поддерживающей подобие жизни чужой кровью и испытывающего жуткую, неистребимую жажду.
Но сердце и разум вступили в жестокую схватку. Сила её чувства к некромагу была настолько велика, что она без колебаний готова была разделить ужасную участь Глеба, лишь бы быть с ним вместе. И в одно мгновение она все потеряла.
Дверь в магпункт тихо скрипнула, но Таня даже не взглянула, кто вошел. Просто не могла, шок был слишком силен.
Кто-то осторожно дотронулся до её руки, однако Таня почти не почувствовала прикосновения. Ей было совершенно все равно, что с нею происходит и что будет дальше. Никакого «дальше» без Глеба для неё не существовало.
- Тань, - раздался тихий виноватый шепот. – Тань, ты меня слышишь?
- Уйди, - хрипло проговорила Таня, узнав голос. – Я не хочу тебя видеть. Ты отнял у меня все.