Пятый снова в строю
Три дня тишины. Не враждебной, а сосредоточенной. Пять держался от неё на расстоянии, но теперь это была дистанция союзника, оценивающего ресурсы, а не изгоя. Семья заметила хрупкое перемирие, но не лезла с вопросами. Общее горе и хаос сплотили их, оставив личные драмы на втором плане.
План созрел у Пятеро к вечеру третьего дня. Он считал его примитивным, но основанным на безупречной логике: сыграть на жажде контроля у кураторши. Он отправился в комнату Мелиссы без церемоний, чтобы изложить схему.
Дверь была приоткрыта. Он вошёл, начав говорить ещё на пороге:
- Мелисса, план следующий: я выйду на связь с…
Он остановился, слова застряли в горле.
Мелисса стояла спиной к нему, на цыпочках на краю кровати, одной рукой цепляясь за дверцу шкафа, другой роясь на самой верхней полке. И на ней не было ни пижамы с совами, ни джинсов. На ней было одно полотенце. Не плюшевое банное, а обычное, банное, обёрнутое вокруг тела под мышками. Оно оставляло открытыми плечи, спину и ноги чуть выше колен. Влажные пряди тёмных волос прилипли к её шее и плечам — она явно только что вышла из душа.
Его мозг, привыкший обрабатывать экстремальные ситуации со скоростью света, на этот раз дал сбой. Он видел логистику (она ищет одежду, очевидно), физические параметры (уязвимая позиция, риск падения), контекст (её комната, поздний вечер). Но все эти данные на мгновение утонули в чисто сенсорном восприятии: запахе шампуня и пара, капле воды, скатившейся по её позвоночнику, и абсурдной обыденности ситуации.
Она, услышав его голос, резко обернулась, потеряв равновесие. Полотенце съехало на опасную миллиметровую границу. Секундная паника мелькнула в её широко раскрытых глазах. Пять, движимый чисто рефлекторным расчетом минимализации шума и повреждений, шагнул вперёд. Он не обнял её. Он просто подставил предплечье ей под спину, жёстко и без лишнего контакта, стабилизируя, пока она не нашла опору ногами на кровати.
«Чёрт!» — выдохнула она, судорожно поправляя полотенце одной рукой, в то время как другой всё ещё вцепилась в его руку. Её лицо залилось густым румянцем.
- Ты… ты мог бы постучаться!
Он немедленно отстранился, отведя взгляд в сторону, к стене с трещиной. Его собственные уши, к его ярости, горели.
- Дверь была открыта. Я посчитал, что вы в состоянии готовности к обсуждению. Очевидно, ошибся в расчётах
. Его голос звучал ещё суше и резче, чем обычно, пытаясь компенсировать неловкость.
- Я… я просто искала футболку. После душа, — пробормотала она, наконец спрыгнув с кровати и отступив к шкафу, держась за полотенце, как за щит. — Подожди в коридоре, я оденусь.
Но Пять уже переключился. Неловкость была признаком слабости, а сейчас им обоим слабость была непозволительна. Он сделал глубокий вдох, всё ещё глядя в стену, и заговорил, как если бы докладывал в штабе:
- План. Я свяжусь с Хагринвз. Сообщу, что застал вас за попыткой несанкционированного доступа к архивам Реджинальда. Что вы под давлением раскрыли суть задания. Я предложу сделку: мой доступ и помощь в обмен на гарантии безопасности для семьи и статус информатора внутри Комиссии. Она примет. Её тщеславие и желание контролировать меня перевесят осторожность. Мы используем встречу по передаче данных для поимки её эмиссара и получения информации.
Он выпалил это одним духом. Теперь он снова был собран, холоден и точен.
- Ваша роль — подтвердить мою версию под наблюдением. И быть готовой к силовому сценарию. Вопросы?
Мелисса, всё ещё красная, но уже собравшаяся, стояла, натягивая через голову чёрную футболку.
- Да. Вопрос. А если она захочет доказательств твоей «лояльности» сразу? Не слов, а дела.
- Тогда мы импровизируем и сорвём сделку до встречи, — без колебаний ответил он. — Но вероятность такого приказа на начальном этапе — менее 15%. Она захочет сначала насладиться процессом. Это её ошибка.
Он наконец рискнул посмотреть на неё. Она была уже в футболке и спортивных штанах, волосы всё ещё влажные. Лицо серьёзное, аналитическое. Она вернулась в режим агента. Хорошо.
«Согласна. Риск огромный, но альтернативы нет. Когда начинаем?»
- Завтра в 10:00 я выйду на связь. А сейчас, — его взгляд скользнул по её влажным волосам и снова отскочил в сторону, — завершите процесс высушивания волос. Гипотермия снижает когнитивные функции. И постарайтесь выспаться.
Он развернулся и вышел, на этот раз плотно прикрыв за собой дверь.
Мелисса осталась стоять посреди комнаты. Адреналин от неловкости медленно рассеивался, сменяясь холодной тяжестью предстоящего. План был безумным. Но он был прав — кураторша могла на это купиться. Она потянулась за полотенцем, чтобы досуха вытереть волосы, и поймала себя на мысли, что его прикосновение — жёсткое, практичное, без намёка на что-либо кроме расчёта — было единственным за последние дни, что не было пропитано болью или ложью. И в этой чудовищной ситуации это было… обнадёживающе. Они были солдатами в одной окопной грязи. И это, как ни странно, казалось прочнее любой дружбы.
На следующий день всё шло по сценарию с пугающей точностью. Пять вышел на зашифрованный канал Комиссии. Его сообщение было образцом циничного прагматизма: «Поймал вашего агента на месте преступления. Предлагаю обмен: её доступ и мои навыки — на гарантии и информацию. Жду ответа по обратному адресу».
Ответ пришёл быстрее, чем они ожидали. Не письмом, а координатами для мгновенного прыжка. Пять, с каменным лицом, взял Мелиссу за руку выше локтя — захват был жёстким, безжалостным — и активировал своё пространственное перемещение, прихватив с собой портативные наручники Комиссии, которые Мелисса «случайно» оставила на видном месте.
Воздух в кабинете Хагринвз был прохладным и пахнущим озоном после прыжка. Пять, не теряя темпа, резким движением толкнул Мелиссу вперёд. Она, сделав несколько неустойчивых шагов, упала на колени, а он, наступив ей на спину (расчётливо, без лишней жестокости, ровно настолько, чтобы выглядело убедительно).
Пять выпрямился, его дыхание было ровным, лишь лёгкая бледность выдавала напряжение. Он смотрел прямо на кураторшу.
Хагринвз сидела за своим столом, как всегда, безупречная. На её лице не было ни удивления, ни торжества. Лишь тонкая, заинтересованная улыбка, как у учёного, наблюдающего за успешным экспериментом. Она медленно хлопала в ладоши — тихие, насмешливые аплодисменты.
- Браво, Номер Пять. По-прежнему эффективен. Я почти поверила в твоё… одичание в милой семейной обстановке.
Пять проигнорировал её тон. Его голос был ровным, холодным, лишённым эмоций, которые кипели у него внутри.
- Зачем ты мне её подсунула, Хагринвз? — он произнёс её имя с ледяным презрением. -- Игрушку для наблюдения? Испытание на прочность? Она оказалась хрупкой. И теперь бесполезной. Кроме как разменной монетой.
Он говорил о Мелиссе, как об инструменте, вышедшем из строя. Игра была тонкой, и он вёл её мастерски.
Кураторша откинулась в кресле, её глаза блеснули.
- О, милый Пять, ты так прямолинеен. Она была… многофункциональным активом. Наблюдение, проверка твоей бдительности, и, как выяснилось, — её взгляд скользнул по скованным рукам Мелиссы, — прекрасный катализатор. Посмотри на себя. Ты снова здесь. Ты снова мыслишь категориями сделок и выгоды. Она вытащила тебя из той жалкой пародии на обычную жизнь, в которой ты увяз.
Она встала и медленно обошла стол, приближаясь.
- Ты прав, в её текущем состоянии она бесполезна. Предала нас, убила агента… Но ты… ты предлагаешь себя в обмен. Это куда интереснее. Что ты хочешь?
- Безопасность для особняка и всех, кто в нём. Полное снятие с них любого наблюдения и статуса целей, — отчеканил Пять. — И доступ к архивам Комиссии о последних временных аномалиях в городе. Взамен — я выполню твоё задание. Достану всё, что осталось от Реджинальда. И… рассмотрю возможность возвращения на службу. На новых условиях.
Он делал ставку на её самое большое желание — не просто убить или контролировать его, а владеть им. Вернуть себе своё самое совершенное оружие.
Хагринвз замерла в нескольких шагах, изучая его лицо.
-Возвращение на службу… Звучит заманчиво. Но почему я должна верить тебе? После всего, что ты натворил?
Пять позволил себе короткую, беззвучную усмешку. «
-Потому что я рационален. Я видел, к чему привело моё предыдущее… своеволие. Хаос. Уязвимость. А здесь — чёткие правила. И защита для того немногого, что у меня осталось. Это логичный выбор.
Он говорил так убедительно, что Мелисса, лежащая на полу, едва не поверила ему сама. В его голосе звучала усталость от борьбы, холодная принятость неизбежного.
Кураторша смотрела на него долго. Потом её улыбка стала шире, подлиннее.
- Хорошо, Пять. Играем по твоим правилам. Начинаем с малого. Вот координаты временной аномалии, которую нужно ликвидировать. Простая зачистка. Сделаешь это чисто — получишь гарантии для своего курятника. А потом… потом поговорим об архивах твоего папочки.
Она протянула ему тонкий планшет. Это был тест. Очевидно.
Пять взял планшет, бегло просмотрел данные и кивнул.
- Принято. Она, — он мотнул головой в сторону Мелиссы, — остаётся здесь. Как залог.
- Естественно, — прошипела кураторша. — Моя маленькая предательница ещё пригодится для… наглядных уроков
Пять не взглянул на Мелиссу. Он просто активировал устройство и, встретившись взглядом с Хагринвз, исчез в синей вспышке, оставив Мелиссу одну на полу под ледяным, торжествующим взглядом её бывшего начальника.
Ловушка была расставлена. Первый шаг сделан. Но цена этого шага — оставить её одну в логове врага — давила на него тяжелее любых временных аномалий. Он прыгнул не к координатам задания, а в тень рядом с кабинетом, готовясь наблюдать и ждать своего момента. Игра только начиналась, и ставки были выше, чем когда-либо.
Синяя вспышка угасла, оставив в кабинете гулкую тишину, нарушаемую лишь тихим жужжанием вентиляции. Мелисса осталась сидеть на полу, руки в наручниках за спиной, ощущая холодный паркет сквозь тонкую ткань штанов.
Хагринвз медленно вернулась за свой стол, не сводя с неё ледяного, оценивающего взгляда. Она села, сложила руки и несколько секунд просто молчала, наслаждаясь картиной.
- Ну что ж, агент Рид, — наконец заговорила она, и в её голосе не было ни ярости, ни разочарования. Только холодная, хищная заинтересованность. — Совершенно неожиданный поворот. Ты не только провалила миссию по внедрению, но и позволила себя поймать, спровоцировав, однако, куда более ценную для нас реакцию. Интересно. Ты это просчитала? Или это был порыв отчаяния?
Мелисса подняла голову. Игра была ещё не окончена. Теперь её роль — сломленная, но всё ещё цепляющаяся за жизнь.
- Я… я пыталась его обмануть. Затянуть время. Чтобы найти другой способ выполнить задание — проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал прерывисто, неуверенно.
Кураторша рассмеялась — коротко, сухо.
- О, милая. Не надо мне лгать. Я видела твоё лицо, когда он тебя бросил. Видела, как ты смотрела на него. Ты не пыталась его обмануть. Ты ему верила. И это твоя самая большая глупость. И… твоё спасение.
Мелисса притворно опустила взгляд, давясь ненавистью и страхом.
- Что вы хотите сделать со мной?
- Ликвидировать, разумеется, — легко ответила Хагринвз, как будто речь шла о выносе мусора. — Предательство и убийство агента — это автоматический приговор. Но… — она сделала паузу для драматизма, — твой провал привёл к неожиданному бонусу. Наш блудный сын вернулся к столу переговоров. И, судя по всему, он до сих пор испытывает к тебе некие… остаточные чувства, которые мешают ему мыслить совершенно хладнокровно. Это слабость. А слабость можно использовать
Она встала и подошла к Мелиссе, остановившись прямо перед ней.
- Убить тебя сейчас было бы расточительством. Ты — идеальный рычаг давления на него. И, что более важно, — она наклонилась, и её ледяной взгляд пронзил Мелиссу насквозь, — ты — живое доказательство того, что даже лучших можно сломать и вернуть в строй. Твой сегодняшний «провал» — это отличный урок для других агентов. И для тебя самой.
Мелисса почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Это было хуже, чем смерть.
- Поэтому, — выпрямилась кураторша, — решение следующее. Ты остаёшься в Комиссии. Но не в поле. Твоя карьера полевого агента окончена. Слишком эмоциональна, слишком непредсказуема. Зато твой аналитический ум, твоё знание физики и временных процессов… это всё ещё ценно. Ты будешь работать здесь, в аналитическом отделе. Разбирать данные по аномалиям, строить прогнозы, готовить отчёты для таких оперативников, как Хейзел. Или для Пятого, если он действительно вернётся.
Она сделала паузу, давая словам осесть.
- Ты будешь под постоянным наблюдением. Один неверный шаг, одна попытка связаться с ним или предупредить его — и мы не просто убьём тебя. Мы отправим ему твоё тело по частям, вместе с полной расшифровкой того, как именно ты его предавала с самого начала. Поняла?
Это была идеальная клетка. Бесполезно бороться, бесполезно пытаться сбежать. Любое её действие теперь могло обернуться катастрофой для Пятого.
- Поняла, — тихо выдохнула Мелисса, и в этом не было притворства.
- Отлично, — улыбнулась кураторша. Она щёлкнула пальцами, и из тени у стены вышел охранник. «Отведите агента Рида в аналитический отдел. Выдать пропуск уровня «гамма», доступ к файлам по временным аномалиям городского сектора. И… снимите с неё наручники. Она теперь наш ценный сотрудник. Пока что.
Наручники с щелчком расстегнулись. Мелисса медленно встала, потирая запястья. Она чувствовала себя не освобождённой, а переведённой в другую, более изощрённую тюрьму.
- И, Мелисса, — голос кураторши остановил её у двери. — Добро пожаловать домой.
Мелисса не обернулась. Она вышла за охранником в стерильный, освещённый белым светом коридор Комиссии. Её старые страхи, её тёмное прошлое, всё, от чего она бежала, снова настигло её. Только теперь у неё не было даже иллюзии свободы или друзей по ту сторону баррикады. У неё была работа. И призрак Пятого, висящий над ней дамокловым мечом, которым теперь размахивала кураторша.
Она сделала глубокий вдох. Война не закончилась. Она просто перешла в новую, тихую, бумажную фазу. И ей предстояло в ней выжить. Чтобы однажды, возможно, снова стать оружием. Но на этот раз — своим собственным.